To my last breath, my heart will whisper your name.

Прошёл почти месяц, отношения между Хенджином и Феликсом стали больше чем дружбой они полюбили друг друга очень сильно. Их любовь — не просто романтическое чувство, а нечто глубокое, наполненное пониманием и поддержкой. Они пока держат чувство в себя выражаю любовь через заботу и мелкие жесты.Это делает их любовь еще более искренней. Они не говорят прямо, но каждый взгляд, каждое прикосновение или даже просто совместное молчание говорит за них. — Ты хоть раз смеялся здесь? — спросил Феликс, балансируя на бордюре в больничном саду. Хенджин, сидевший на скамейке, поднял на него ленивый взгляд. — Вряд ли. — Ну вот, это надо исправлять, — решительно заявил Феликс. — Ты что, хочешь уйти отсюда, так ни разу и не посмеявшись? Хенджин вздохнул. — Вряд ли что-то в этом месте может меня рассмешить. Феликс усмехнулся. — Значит, придётся постараться. Он спрыгнул с бордюра, подошёл к Хенджину и с серьёзным лицом сказал: — Я собираюсь рассказать тебе самый смешной анекдот, который ты когда-либо слышал. Готов? — Сомневаюсь, что он будет смешным, — пробормотал Хенджин, но в голосе уже не было той усталости, что всегда в нём звучала. Феликс подождал паузу для драматического эффекта, затем наклонился ближе и торжественно произнёс: — Почему больничный томограф не любит гостей? Хенджин приподнял бровь. — Почему? Феликс выдержал ещё одну паузу, а затем выпалил: — Потому что он слишком скан-ительный! Наступила тишина. Хенджин смотрел на него так, будто обдумывал, стоит ли сейчас встать и уйти. — Это худший анекдот, который я слышал в жизни. Феликс всплеснул руками. — О, так ты слышал и другие! Значит, ты всё-таки когда-то смеялся! Хенджин покачал головой, но уголки его губ дрогнули. — Может быть. Феликс не сдавался. — Ладно, у меня есть ещё один. Как называется врач, который любит рок-музыку? — Феликс… — ДИАГНОСТИКА МЕТАЛЛА! И тут Хенджин, к своему собственному удивлению, рассмеялся. Глухо, коротко, но искренне. Он не помнил, когда в последний раз издавал этот звук. Феликс победно вскинул руки. — Вот! Я же говорил, что ты можешь смеяться! Хенджин только покачал головой. — Ты невозможный. — А ты слишком серьёзный, — ответил Феликс. — Но ничего, я сделаю так, что ты будешь смеяться каждый день. Хенджин взглянул на него. В глазах Феликса сверкала искренность, полная жизни, которую он сам уже давно не ощущал. — Посмотрим, — тихо сказал он. Но в глубине души он уже знал, что Феликс держит слово. В тот вечер Феликсу было хуже обычного. Когда они вернулись в здание больницы, он тяжело опустился на кровать, прикрыв глаза. Хенджин молча смотрел на него, замечая, как побледнело его лицо, как часто он дышит. — Эй, — тихо сказал он, присев рядом. — Тебе больно? Феликс открыл глаза и улыбнулся. — Немного… но не больше, чем обычно. Хенджин знал, что это ложь. Он видел, как пальцы Феликса слегка дрожат, как он пытается не показать слабость. — Подожди здесь, — сказал он и вышел из палаты. Через несколько минут он вернулся с чашкой тёплого чая, тонким одеялом и его любимым плейером с наушниками. — На, выпей, — он осторожно подал чашку. — Это поможет. Феликс, удивлённый его заботой, осторожно сделал глоток. Чай действительно оказался тёплым и успокаивающим. — Ты знаешь, ты бы сделал отличную медсестру, — пошутил он. — Замолчи и пей, — усмехнулся Хенджин. Феликс улыбнулся, но через несколько минут его веки начали тяжело опускаться. — Подожди, ты забыл музыку, — мягко сказал Хенджин, вставляя один наушник в ухо Феликса, а второй оставляя себе. Спокойные аккорды заполнили тишину. Феликс засыпал, а Хенджин остался рядом, не убирая наушник, слушая вместе с ним. Когда он понял, что Феликс уже спит, он осторожно укрыл его одеялом, провёл ладонью по его руке и тихо прошептал: — Спи, идиот. Но уходить не стал. Он остался рядом, слушая музыку вместе с ним, пока сон не забрал и его. Когда Феликс проснулся среди ночи, он обнаружил, что Хенджин всё ещё сидит рядом, его голова чуть наклонена, а дыхание ровное. Феликс смотрел на него несколько долгих секунд, а потом тихо сказал: — Хенджин... Парень медленно открыл глаза, устало моргнул. — Что? Феликс сглотнул, будто собираясь с духом, а потом тихо произнёс: — Я люблю тебя. Тишина. Хенджин смотрел на него, не двигаясь. В полумраке палаты его глаза казались бесконечно глубокими. Феликс почувствовал, как сердце гулко стучит в груди. Он боялся, что сказал это слишком рано, слишком неправильно. Но это было правдой. Он не мог больше это держать в себе. Хенджин медленно выдохнул. Затем он протянул руку и, не говоря ни слова, провёл пальцами по щеке Феликса, легко, почти невесомо. — Я знаю, — тихо ответил он. — И… я тоже. Феликс замер, вцепившись в одеяло. — Правда? Хенджин кивнул, его пальцы чуть дольше задержались на его коже, прежде чем он убрал руку. — Да, правда. Феликс закрыл глаза, чувствуя, как сердце колотится от счастья. — Тогда обещай мне, — прошептал он. — Что? — Что, даже если нам осталось немного, мы будем счастливы. Хенджин улыбнулся, уткнувшись носом в его волосы. — Обещаю. Он отстранился совсем чуть-чуть, и Феликс увидел в его глазах что-то тёплое, мягкое. — Можно? — едва слышно спросил Хенджин. Феликс не сразу понял, о чём он, но затем его дыхание сбилось, когда он почувствовал, как тёплые губы осторожно коснулись его губ. Это был самый нежный поцелуй в его жизни. Без спешки, без слов. Только двое людей, которые нашли друг друга в этом странном месте, несмотря ни на что. Феликс улыбнулся сквозь поцелуй. И в этот момент жизнь действительно казалась прекрасной.