All the Young Dudes (ATYD)

Примечание автора: глава, в которой Римуса одолевают мрачные мысли Большинство гриффиндорцев остались в гостиной, чтобы поболтать и посплетничать: все гадали, кто же заколдовал Снейпа. Но мародеры, которые обычно обожали находиться в центре любых горячих обсуждений, на этот раз виновато и бесшумно прокрались наверх. Римус сел на кровать и уставился в пол. Он понимал, что зашел слишком далеко. Поначалу все было неплохо — Северус точно заслужил небольшую взбучку. Вот только теперь Джеймс смотрел на него как-то странно, и не получалось отделаться от мысли, что Дамблдор обязательно узнает, кто это сделал, — а может, Лили уже все всем разболтала, едва переступив порог гостиной. — Что случилось? — осторожно спросил Джеймс. — Не смог удержать контроль над тучей? Все-таки это была очень сильная магия. — Вышло потрясающе! — неожиданно сказал Сириус. — Теперь он дважды подумает, прежде чем перейти нам дорогу. — Но мы ведь… мы ведь не собирались его покалечить? — нахмурился Джеймс. — Да все с ним в порядке. Он просто притворялся, чтобы нас наказали. — А нас накажут? — спросил Питер, заламывая руки. — Мы же не все наколдовали это облако! Это был только Ри… Сириус стукнул его по затылку. — Крысеныш, — отругал он. — Мы мародеры. Один за всех и все за одного. — Что бы это ни значило, — пробормотал Питер, потирая голову, и угрюмо уселся на кровать. — Это я сделал. Вам не должно попадать из-за меня, — произнес Римус тихо, не поднимая головы. — Это была моя идея ровно наполовину, — ответил Сириус. — Я же нашел заклинания! Не переживай, Люпин. Спорю на что угодно, с ним все в порядке. — Даже если и так, — ответил Римус мрачно, — я тут ни при чем. — Он наконец-то посмотрел на Джеймса — его темно-карие глаза были непривычно серьезными. — Я не хотел ему навредить. Какое-то время Джеймс не сводил с Римуса внимательного взгляда, а затем едва заметно кивнул. В дверь постучали, прерывая тягостное молчание, и в комнату заглянул Фрэнк Лонгботтом. — МакГонагалл ждет вас четверых у себя в кабинете. Прямо сейчас, — добавил он без улыбки. Следом за Фрэнком они спустились по лестнице и прошли через гостиную, собирая на себе взгляды всех гриффиндорцев. Римус смотрел под ноги, но не мог не заметить, как при их появлении стихли разговоры. Теперь уже не имело значения, что их ждёт дальше, — очевидно, все уже и так все знали. МакГонагалл была не одна. Рядом с ее столом, сложив руки на груди, стоял Дамблдор, который любезно улыбнулся, когда мародеры выстроились перед ним в линию. — Добрый вечер, молодые люди, — поприветствовал он. — Здравствуйте, — ответили они хором. — Думаю, вам будет интересно узнать, что с мистером Снейпом все в порядке. Хотя его гордость все же немного пострадала. Они ничего не ответили. Римус не решался посмотреть на директора. — Он полагает, что именно вы четверо имеете какое-то отношения к его злоключению, — продолжал Дамблдор все так же любезно, будто говорил о погоде. — В особенности вы, мистер Поттер. Джеймс посмотрел на директора, открыл рот — а затем закрыл обратно и потупил взгляд. Римус не мог этого вынести. На всем свете у него было только три друга, и он не собирался их терять. Поэтому он шагнул вперед. — Это моя вина, сэр. Я наколдовал тучу. Северус мне нагрубил, я на него злился. И хотел проучить. — Римус заставил себя посмотреть прямо в светло-голубые глаза Директора. Дамблдор кивнул, довольный ответом. — Понимаю. Вам никто не помогал? — Никто. — Римус достал палочку и добавил: — Я могу доказать. Фини… — Не стоит, — поспешил прервать его Дамблдор. — Я верю вам, мистер Люпин. — Это был не только он, сэр, — не выдержал Сириус. — Я нашел заклинание и тоже научился им пользоваться. Так что я тоже виноват. — Хотите сказать, вы это спланировали, Блэк? — спросила МакГонагалл строго. — Спланировали нападение на ученика? По десять баллов с Гриффиндора. С каждого. Сириус опустил глаза в пол. — И отработка для всех, на месяц, — продолжала она. — Никогда не поверю, что мистер Люпин действовал один. Все четверо пристыженно замолчали, не решаясь посмотреть на взрослых. — Можете идти, молодые люди, — произнес Дамблдор негромко. — Не сомневаюсь, что каждый из вас найдет время извиниться перед мистером Снейпом. Сириус издал негодующий звук, но Джеймс толкнул его локтем, и они развернулись, чтобы уйти. — Мистер Люпин, задержитесь на минутку. Римус застыл. Он мог бы и догадаться, что уж кто-кто, но он точно не отделается простой отработкой. Он стоял не шевелясь, пока друзья выходили из кабинета. Макгонагалл вышла вместе с ними — вероятно, чтобы убедиться, что они не станут околачиваться под дверью. Дверь закрылась, и стало очень тихо. Дамблдор заговорил не сразу, и Римусу все-таки пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на директора. Дамблдор не выглядел ни злым, ни разочарованным. На его лице была обычная доброжелательная улыбка — разве что на этот раз с оттенком легкого любопытства. — Как тебе Хогвартс, Римус? Этого вопроса он совсем не ожидал. — Эм… да вроде нормально. — Кажется, ты без труда завел друзей. А это и вовсе был не вопрос, так что Римус не стал отвечать. Он опять посмотрел себе под ноги, но потом поднял голову. — Меня отчисляют? — спросил он прямо. Дамблдор улыбнулся. — Нет, Римус, никого не отчисляют. Я вижу, что ты жалеешь о своем поступке. Меня больше волнует не что именно ты сделал, но как. Это было очень сильное волшебство. Я бы никогда не подумал, что первокурсник мог бы… полагаю, ты был очень зол. Римус кивнул. Он не стал рассказывать Дамблдору о насмешках Снейпа, из-за которых часто чувствовал себя последним неудачником. — Страсть — ценное качество для волшебника, Римус, — продолжил Дамблдор. — Она направляет нашу магию, делает ее сильнее. Но, как ты узнал сегодня, если волшебник не учится ее контролировать — он подвергает опасности всех вокруг себя. — Теперь Дамблдор выглядел очень серьезным, а из его глаз пропала веселая искорка. — Я не хочу тебя пугать, Римус. В нашу первую встречу я сказал, что не безразличен к твоей ситуации. Судьба, которая тебе выпала, — я бы не пожелал ее никому. Но ты должен быть осторожнее, Римус. Ты одаренный волшебник, не растрать этот дар понапрасну. Римус еще раз кивнул, больше всего на свете желая, чтобы этот разговор закончился. Лучше бы его наказали розгами, чем прочитали нотацию. А хуже всего было то, что Дамблдор был прав. Ненависть к Снейпу усилила заклинание, а он ей это позволил — вот только не сумел справиться с такой силой. — Простите, профессор, — сказал он. — С Нюниу… то есть с Северусом все в порядке? — Цел и невредим. Думаю, он надеялся, что если просто-напросто сдастся и не будет пытаться убежать, то с него снимут заклятие. Его уже высушили, никакого вреда здоровью не будет. — Понятно, — кивнул Римус. — Хорошо. — А теперь, — улыбнулся Дамблдор, — беги в гостиную. Я задержал тебя достаточно, подозреваю, что мистер Поттер все же стоит снаружи и не может дождаться, когда ему все расскажут.

* * *

Слова Дамблдора заставили Римуса о многом задуматься. А времени подумать у него было предостаточно — МакГонагалл не только не шутила про отработки, но даже впервые дала всем четверым разные задания. Сириусу пришлось надраивать котлы в подземельях, Питеру досталась задача отполировать кубки в трофейной комнате, а Джеймса отправили перенастраивать все телескопы в астрономической башне. Отработка Римуса оказалась хуже всех — вычищать совятню. Пользоваться магией им, конечно же, запретили, так что каждый вечер приходилось начинать все по новой. — Жестоко и бессмысленно, вот и все, — под конец первой недели пожаловался Питер, когда они наконец-то забрались в кровати — грязные и уставшие. — Не знаю, на что ты жалуешься, — проворчал Сириус. — Я был бы только рад начищать кубки. Неизвестно, что я мог подхватить, пока отскабливал мерзкие зелья от этих вонючих котлов. Джеймс только вздохнул и, сняв очки, устало потер глаза. Но Римус не жаловался — у него не было на это права. Он и так чувствовал себя ужасно, потому что подвел друзей, и еще ужасней из-за Снейпа. И чем больше он читал о своей проблеме, тем хуже ему становилось. Заклинание Сириуса было сложным, оно не давалось так же легко и интуитивно, как обычная магия. А еще Сириус сам признавал, что оно не идеальное — эффект пропадал через час, и книгу нужно было зачаровывать заново. Но Римус успел наловчиться, хотя не всегда у него получалось с первого раза. Первое, что он сделал, когда заклинание у него получилось, — взял в библиотеке книгу про волшебных существ. Каждую ночь, когда они наконец заканчивали с домашними заданиями и отработками, Римус задвигал балдахин, шептал: «Люмос» и читал одну и ту же главу снова и снова. О его проблеме были написаны целые книги, но он до смерти боялся, что если он начнет их брать в библиотеке — кто-нибудь его обязательно заподозрит. К тому же, может быть, ему и не нужно было знать, что там написано. То, что он прочитал в одной-единственной главе, уже звучало неважно. Эта глава вообще не выходила у него из головы — он думал о ней на уроках, за обедом и ужином и на отработках. Такие слова, как «чудовищный», «смертоносный» и «жутчайшее создание», проносились перед глазами точно яркие лампочки. Конечно, он знал, что опасен. Знал, что отличается. Но он не мог подумать, что его ненавидят. Что за ним охотятся. По всей видимости, кое-где в Восточной Европе цена за его зубы доходила до нескольких тысяч галлеонов. А его шкура стоила и того дороже. В книге упоминались и юридические нюансы — он понял не всё, но даже так они звучали просто ужасно. Трудовое законодательство, реестры, ограничение передвижений. Из всего этого легко было сделать вывод, что даже если бы он мог читать без всяких заклинания, его перспективы найти работу в магическом мире были не лучше, чем если бы он был маглом. Еще он понял, почему Дамблдор попросил его быть осторожнее. Сейчас стало очевидным, что если бы хоть кто-то в Хогвартсе узнал о его «проблеме» — это бы немедленно обернулось катастрофой. И в этом случае исключение из школы показалось бы просто цветочками. К сожалению, ничего из того, что он прочитал, не имело никакого отношения к его ситуации. Не было ни одной записи о волшебниках, которые бы действительно жили с его проблемой — ничего о том, как они с этим справлялись или о том, чего ждать; ни слова, получилось ли у них найти работу или хотя бы просто не причинить никому вреда. Римус сам решил, что то, что он может унюхать кровь и слышать сердцебиение, это нормально — но откуда он мог знать наверняка? Нормально ли, что с ростом луны его магия становится сильнее? Порой казалось, что он может чувствовать ее абсолютную мощь — она шипела в его жилах как зелье, переполняла до краев и вырывалась наружу из кончиков пальцев. А что насчет дурного характера? Сколько из этой злости по-настоящему принадлежало ему, а сколько — монстру? Ночь за ночью он лежал без сна — заклинание чтения уже выветрилось, но он был слишком измотан, чтобы произнести его еще раз, и чувствовал себя слишком беспокойно, чтобы уснуть. Голова гудела от жутких мыслей. Как же было просто в Святом Эдмунде. Никакой магии, никакой домашки, никаких мучительных моральных дилемм. Но вместе с этим — никаких друзей. А если что-то и помогало Римусу не сдаваться — так это они. Например, Джеймс с самомнением размером с озеро, но и с таким же огромным сердцем. Питер — пусть немного странный и в чем-то бестолковый, — но до жути острый на язык, а еще удивительно щедрый. И конечно, Сириус. Сириус хранил секреты, умел быть резковатым, но никогда с друзьями, а еще был самым талантливым учеником на курсе, но вместо учебы все свободное время тратил на глупые розыгрыши. Римус не собирался отказываться ни от кого из них — не по собственной воле. Даже если ему придется стать самым настоящим зубрилой и заставить себя прочитать каждую книгу, выполнить всю домашку, не нарушить ни одно дурацкое правило. Никто даже не догадывается, каким он станет идеальным. Настолько, что его даже сделают старостой — он пойдет на все, что поможет ему остаться в Хогвартсе. Рядом с друзьями. Самое ужасное, что ему было не с кем об этом поговорить. Никто бы не понял. Только Дамблдор, МакГонагалл и мадам Помфри знали о его проблеме. МакГонагалл была слишком строгой, чтобы донимать ее таким вопросами, а что насчет Дамблдора… Римус до сих пор не был уверен, что директор в своем уме, да и в любом случае понятия не имел, как назначить с ним встречу. Так что оставалась только мадам Помфри. Чтобы поговорить с ней, пришлось дождаться полнолуния в конце января. Оно выпало на воскресенье, так что сразу после ужина он оставил мародеров в Большом зале и пошел в больничное крыло раньше обычного. — Римус! — мадам Помфри улыбнулась, удивленная его ранним появлением. — Не ждала тебя до темноты. — Я хотел кое о чем спросить, — сказал он скромно, избегая смотреть ей в глаза. На нескольких кроватях лежали ученики, большинство спали. К счастью, мадам Помфри было не занимать такта. — Конечно. Зайдем ко мне в кабинет? Внутри было намного уютнее, чем в кабинетах учителей. Вдоль стен стояли полки с ровными рядами склянок, а в самой комнате было светло и полно воздуха. Стола у мадам Помфри не было, а напротив камина стояли два мягких кресла. — Что ты хотел узнать? — спросила мадам Помфри, усаживаясь в кресло и приглашая Римуса сесть рядом. — Я… — он помедлил, не зная, с чего начать. — Я бы хотел спросить о моей… проблеме. Целительница мягко ему улыбнулась. — Естественно, что ты хочешь знать больше, Римус. Ты хотел спросить о чем-то конкретном? — Да. Я немного почитал, и знаю, что от этого нет лекарства или чего-то в таком духе. — Пока нет, — ответила она. — Но наука не стоит на месте. — Понятно. Я бы просто хотел узнать больше. Когда я прихожу в себя, ну, то есть, сразу после, — я ничего не помню, только то, что был очень голодным. — Хочешь больше узнать о трансформации? — Не только о ней. Но еще и… влияет ли это на то, какой я человек? Не становлюсь ли я от этого… — он опустил глаза, растерявшись. Он сам не до конца понимал, что хочет сказать, а еще в горле появился неприятный комок. — Римус, — сказала мадам Помфри. — Это просто твоя особенность. Она не определяет, кто ты есть. — Я иногда злюсь, — сказал он, на этот раз рассматривая огонь в камине. — Очень сильно злюсь. — Все люди испытывают эмоции, это абсолютно естественно. Со временем мы просто учимся их контролировать. Римус кивнул. Он не мог рассказать ей все про свою злость, поэтому сказал о другом:. — Обращения стали хуже. Сложнее. — Да, — ответила она серьезно. — Я читала, что с наступлением половой зрелости превращения проходят все тяжелее. — Понятно, — он опять кивнул. Какое-то время они молчали. — Насколько тяжелее? — Я не уверена… Ты и правда единственный, кого я лечила. Опять тишина. Лучше себя Римус не почувствовал. И яснее ничего не стало. — Хочешь, я одолжу тебе книгу, о которой говорила? Он снова кивнул, наконец-то находя в себе силы посмотреть ей в глаза.

* * *

Книга мадам Помфри — «От шерсти к клыкам: уход за магическими полулюдьми» — оказалась полезнее, чем все, что он прочитал до этого. Многого он не понял — например, главы о продвинутой целебной магии, сложные рецепты зелий, подробные юридические описания и, что звучало хуже всего, — историю судов и гонений. С другой стороны, многое он уже знал: его укусили, и ему нельзя было никого кусать во время полнолуния. Серебро причиняет боль. Лекарства не существует. В книге и правда говорилось, что с началом половой зрелости трансформации будут проходить все сложнее, а потом он станет намного опаснее. Никаких изменений в способностях не упоминалось — ни в магических, ни в каких-то других, и не было ничего конкретного про перемены в настроении. Его не очень-то заинтересовала информация о том, что его морда не такая заостренная, как у настоящих волков, а на хвосте есть кисточка (он вообще предпочитал не думать о том, что у него есть морда и хвост). Но было любопытно узнать, что он представлял угрозу только для людей — особенно для волшебников. А вот животные могли не бояться его укуса — Римус развлекал себя мыслью, что хотя бы Миссис Норрис была в безопасности. Увлекшись чтением, а еще так и не оправившись от ситуации со Снейпом, Римус отдалился от мародеров — и это не прошло незамеченным. — Где ты был? — спрашивали они каждый вечер, перед тем как лечь спать. — Делал домашку, — иногда отвечал он. Или: — На отработке, — хотя со времен розыгрыша никаких новых отработок у него не появилось. Правда заключалась в том, что он старался держаться ото всех подальше. Специально не возвращался в их спальню до самого отбоя и, если получалось, избегал заходить в гостиную. Римус решил, что до тех пор, пока не научится контролировать свою магию, ему лучше не ввязываться в хитроумные планы Джеймса и Сириуса. А то, что они что-то планировали, он знал наверняка. Иногда по ночам он слышал, как кто-то из них пробирался к другому под балдахин, оттуда затем доносился осторожный шепот, а потом накладывалось заглушающее заклинание. Иногда, вместе с Питером, они под мантией-невидимкой выскальзывали из спальни. Перед этим Римуса всегда пытались разбудить, но он каждый раз делал вид, что спит. Днем он прятался либо за дальними полками в библиотеке, либо в одном из своих потайных уголков. Он нашел такие тайники по всему замку — достаточно маленькие, чтобы можно было забраться внутрь и провести там незамеченным несколько часов. Окна, которые заложили кирпичом, но у них остались высокие и широкие подоконники; крошечные пустующие чуланы, спрятанные за гобеленами; уборная для девочек на пятом этаже. В этих тайниках он мог, свернувшись клубочком, читать часами — иногда он даже делал там домашнюю работу, иногда — читал про свою «проблему». У него была и еще одна причина, чтобы прятаться. С того самого происшествия с тучей ненависть Снейпа к мародерам только расцвела, и он теперь нигде не появлялся без Мальсибера, пользуясь им как телохранителем. Если они встречались в коридорах, Римусу приходилось всегда держать наготове щитовые чары — Мальсибер знал больше проклятий, чем Джеймс и Сириус, вместе взятые. Как-то раз Римус был полностью погружен в книгу о древней боевой магии — его увлекла глава про ульфхеднаров, германских волков-воинов, которые сражались с римлянами. Он сидел на своем любимом высоком подоконнике, где его невозможно было заметить с земли — если только не знать, где искать. Туда он взобрался, пользуясь веревочным заклинанием, которое они прошли пару недель назад. Он как раз собирался спускаться, чтобы пойти на ужин, но неловко двинулся — и случайно столкнул книгу. Он зажмурился от оглушительного грохота, с которым она ударилась о каменный пол. — Кто там? — донеслось с другого конца коридора. Римус услышал шаги, а затем с ужасом узнал голос. — Просто книжка, — сказал Мальсибер угрюмо. — Да, но откуда она взялась? — спросил Снейп с подозрением. — Из библиотеки? Снейп пробормотал себе под нос что-то явно сердитое. Римус изо всех сил вжался в стену. — Эй, наверху! — позвал Снейп своим гнусавым, злобным голосом. Стало очень тихо, а потом Снейп произнес: — Хоменум Ревелио. Римус ощутил в животе странное тянущее чувство, и, прежде чем успел что-то понять, невидимая сила стянула его с подоконника на пол. Он вскрикнул, отчаянно стараясь уцепиться хоть за что-то, и повис на кончиках пальцев. Снизу послышался смех. — Так, так, — проворковал Снейп. — Да это же Психованный Люпин… А где твои друзья? Запихнули тебя сюда и забыли? — Отвали, Снейп! — огрызнулся Римус. Руки вспотели, и пальцы начали соскальзывать. Оставалось надеяться, что он не сломает ноги, когда упадет. — Игнископум! — Снейп взмахнул палочкой и усмехнулся. Из его палочки вырвалась струя огня, вынуждая Римуса разжать пальцы и с силой упасть на спину. Он выдохнул, переводя дух, но тут же вскочил на ноги и достал палочку. — Ладно, — сказал он, морщась от боли в спине. — Ты победил. Теперь проваливай. — С какой это стати? — Снейп встал напротив него и поднял палочку. — Экспелли… — начал Римус. — ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — рявкнул Снейп быстрее. Ликуя, он сжал палочку Римуса и добавил: — Гелеско. Римус почувствовал, как его ноги будто приклеились к полу. Может быть, стоило позвать на помощь, но в коридоре никого не было, да и в любом случае он не хотел выставить себя трусом. Поэтому он просто сжал зубы и с вызовом посмотрел на противников. — Мальсибер, — повернулся Снейп к своему похожему на тролля приятелю. — Мы ведь как раз говорили, что тебе нужно попрактиковаться в проклятиях? По-моему, подвернулась замечательная возможность. Мальсибер, улыбаясь, облизнулся. Он поднял палочку, совсем не так грациозно, как это делал Снейп, но с тем же недобрым умыслом. — Лапидосус! Сначала ничего не произошло, и Римус испытал волну облегчения — а затем неожиданно, откуда ни возьмись, возникло облачко мелких камешков. На мгновение оно зависло посреди коридора, а затем припустилось в сторону Римуса, как рой разъяренных пчел. Он вскинул руки, чтобы защититься, но Снейп опять оказался быстрее: — Инкарцеро, — произнес он с зевком, будто от скуки. Римус почувствовал, как его словно крепко связали невидимые веревки, и теперь уже не мог двигаться. Камни били по лицу и груди, но все, что он мог сделать, — это закрыть глаза. Не желая признавать поражение, он дергался от каждого удара, а когда по виску струйкой потекла горячая кровь — сжал зубы, отказываясь плакать. — Что происходит… Северус? — послышался вдруг девичий голос. — Фините Инкантатем, — прошептал Снейп. Камни исчезли, как и веревка, и даже ноги Римуса отклеились от пола. Пошатываясь, он отступил к стене. К ним спешила его спасительница, Лили. Увидев Римуса, который поспешно вытирал с лица кровь, она остановилась. — Что вы делаете, Сев? — спросила она, нахмурившись. — Ничего, — Снейп потупил взгляд, ковыряя носком ботинка каменный пол. — Просто болтаем с Люпином. Ведь так, Мальсибер? Мальсибер неубедительно пожал плечами, и Лили перевела взгляд на Римуса — он смущенно отвернулся. Было и без того унизительно, что Снейп его вот так подловил. Не хватало только ее сочувствия. Он выхватил свою палочку из рук Снейпа и быстро поспешил прочь. — Подожди, Римус, — побежала за ним Лили. Он не сбавил шаг, но она все равно легко его догнала и одной рукой ухватила за локоть — другой она прижимала к груди книгу по боевой магии. — Пожалуйста! — взмолилась Лили. С тяжелым вздохом Римус остановился — книгу он бы хотел забрать. — Чего тебе? — спросил он хмуро. — Что они сделали? Сев не говорит, а я знаю, что вы точно не просто разговаривали. — Все нормально, — пожал плечами Римус, забирая книгу — У тебя кровь! — Отстань, Эванс, — Римус оттолкнул ее, собираясь уйти, но Лили пошла за ним. — Я сказала ему перестать к тебе цепляться. Я не знаю, почему он до сих пор… Ты же больше не общаешься с Поттером и Блэком, я так ему и сказала. — А это тут при чем? — Это же все из-за них. Если он поймет, что ты с ними больше не водишься, то тогда… — Погоди-ка, — Римус резко остановился, и Лили чуть было в него не врезалась. — То есть ты бы не переживала, если бы Снейп с Мальсибером вместо меня напали на Джеймса или Сириуса? — Ну, — смутилась Лили, — это было бы хотя бы честно. Они сами виноваты, что так себя ведут. Римусу вдруг стало страшно неловко. Лили понятия не имела, кто виноват в обоих розыгрышах, что только подтверждало его догадки: по мнению Лили, Римус крутится рядом с Джеймсом и Сириусом просто потому, что они позволяют с собой дружить. Получается, и все остальные считали его таким же неудачником, как и Питера? — Ты ошибаешься, — ответил Римус резко. — А теперь оставь меня в покое.