All the Young Dudes (ATYD)

Переполох в замке не утихал до конца дня, и Римус был уверен — где бы Джеймс с Сириусом ни прятались, они наверняка в восторге. Все до одной туалетные комнаты завалило пенным потопом, и пока что никому не удалось его остановить. Гигантские розовые сугробы закупорили коридоры, и те ученики, кто не хотел участвовать в пенной вечеринке, были только рады поводу выбраться из замка и провести последний день на свежем воздухе. Римус, который и так пропустил обед, все еще не мог к ним присоединиться, потому что ему нужно было вернуть книги в библиотеку, помочь Сириусу с вещами (хотя, подумал он, перепрыгивая ступеньки по пути в гриффиндорскую башню, за сегодня он для Сириуса сделал достаточно) и зайти к мадам Помфри. И к ужину нужно было прийти пораньше, чтобы помочь Джеймсу и Сириусу с завершающей частью их плана. Магия была несложной, но сильной, так что чем больше палочек — тем лучше. Сначала в библиотеку, подумал он, заходя в пустынную гостиную. По крайней мере, в этот раз никто его не стал задерживать, и он без проблем поднялся в спальню. Кто-то из мародеров сюда наведывался после его ухода, потому что беспорядок усилился, а мантия-невидимка исчезла. Джеймс — а из всех четверых он был самый чистюля — собрал свои вещи еще вчера вечером и аккуратно заправил постель. В уголке Римуса был порядок просто потому, что там было пусто — осталась только пижама да книга. Питер явно пытался собраться, но его прервали — чемодан стоял распахнутым, внутри как попало была набросана одежда, на кровати валялись учебники и со спинки свисал гриффиндорский галстук. Сторона Сириуса выглядела просто кошмарно. Видимо, он что-то искал, потому что все ящики были выдвинуты, с кровати сдернута простынь, а нараспашку открытый чемодан стоял на полу — абсолютно пустой. Римус схватил сумку с книгами и ушел — о сборах еще будет время подумать. Пытаясь не столкнуться с Пивзом, он пожалел, что вернул мантию-невидимку. Полтергейст был в своей стихии: он прятался в пенных горах и выпрыгивал на проходящих мимо учеников. Римусу вспомнились слова МакГонагалл о том, как его отец умел обращаться с боггартами и полтергейстами, и ему стало интересно, что этот вспыльчивый дуэлянт и когтевранец думал о Пивзе. В библиотеке никого не было, мадам Пинс перебирала высоченную стопку книг, с видимым наслаждением рассылая их по местам взмахом волшебной палочки. — Люпин, — сказала она, не поднимая головы, когда Римус вежливо и тихо поздоровался. Он осторожно положил книги на уголок ее стола. Билиотека его больше не пугала, но мадам Пинс он все равно побаивался — было слишком очевидно, что она бы отдала все на свете, лишь бы никто из студентов никогда больше не прикасался к ее драгоценным книжкам. — Это все? — спросила она подозрительно. — Я узнаю, если нет. — Точно все, — ответил он делая шаг назад. — Мистер Петтигрю не вернул «Ядовитые растения Британских островов», а у старшего мистера Блэка три просроченные книги по трансфигурации. — Да? Хорошо, я им передам… — Если они не вернут книги до пяти часов, я напишу их родителям. — Я передам, — повторил он, стоя одной ногой в коридоре. Выйдя из библиотеки, Римус вздохнул с облегчением и неторопливым шагом пошел в больничное крыло, сопротивляясь желанию помочь пуффендуйцам в драке пенными снежками со слизеринцами. Заклинание и не думало ослабевать — пена все прибавлялась. — Римус, здравствуй, — улыбнулась ему мадам Помфри. — Молодец, что зашел. Понимаю, ты бы лучше провел время с друзьями. Он скромно улыбнулся: — Без проблем. — Всего пара дел до начала лета. Зайдем в мой кабинет? Он прошел за ней и с благодарностью принял тарелку с печеньем — из-за пропущенного обеда в животе урчало. — Итак, — мадам Помфри из ниоткуда извлекла его медицинскую карту, — я несколько раз пыталась связаться со Смотрительницей из твоего приюта, но, кажется, она не совсем понимает, как работает почта. Все пытается поговорить со мной по какому-то магловскому приспособлению. Я ее уверяю, что в Хогвартсе нет никакого теле-стона, но, похоже, она мне не верит. — Да, — сказал Римус, сдерживая смех. — Думаю, не верит. — В любом случае, мы договорились, что я буду присутствовать до и после обоих твоих обращений этим летом. Я ей объяснила, что твое состояние за последние два года стало куда сложнее, но опасности для остальных ты не представляешь. — Понятно, — кивнул Римус. Он был даже рад, что Помфри приедет, пусть и всего на два дня. С ее заботой обращения пройдут полегче. — А в остальное время ты должен пообещать, что будешь о себе заботиться. Кушать три раза в день, не перегружать себя делами и достаточно отдыхать. Римус не решился рассказать ей, что в Святом Эдмунде ни у кого не было выбора, когда отдыхать, а когда заниматься делами. В Хогвартсе вообще никто не понимал, как там все устроено. Затем целительница посмотрела, как заживают его раны с прошлого полнолуния, и проверила его каким-то особенным заклинанием. И когда он шел обратно в башню — по ощущениям уже сотый раз за день, — было уже четыре часа. Пена так и лежала. Филч пока не разобрался, как от нее избавиться, но новая вроде больше не прибавлялась. Ученикам она, видимо, наскучила, в коридорах было пусто. Поднимаясь в башню, Римус увидел, что снаружи все летают на метлах. День был теплый, солнечный, мародеры наверняка тоже проводили его на улице. Так что он удивился, когда в спальне нашел Джеймса. — Здорово, Лунатик, — улыбнулся Джеймс. Он сидел рядом с кроватью Сириуса и собирал его вещи. — Молодец, что забрал зонтики. — Ага, отлично вышло с пеной. Филч вне себя. — Римус почесал затылок, немного смущаясь. — А где Сириус? — Летает, наверное. Я решил, что пока помогу ему со сборами. — А тебе помощь нужна? — Да не, спасибо. Ты вроде собирался почитать? Римус пожал плечами, чувствуя себя как дурак. Ну конечно, Джеймс поможет Сириусу, в конце концов он же его лучший друг. — Да мне не сложно, — сказал он как ни в чем ни бывало, будто ему все равно. — Не летать же идти. — Ладно, спасибо, — согласился Джеймс подгребая к себе вещи Сириуса и быстро их разбирая по стопкам. Римус стал собирать пластинки, складывая их по алфавиту, как любит Сириус. — Их убери ко мне, — попросил Джеймс, указывая на коробку с пластинками. — И магловские книги тоже. Я обещал за ними присмотреть, а то его родители отберут. Римус кивнул, унося пластинки и книги на кровать Джеймса. — Выйдет отстойное лето без вас двоих, — вздохнул Джеймс. — Ага, — ответил Римус, не зная, что на это ответить. — Сириус думает… он думает, что может не вернуться в сентябре. — Чего?! — Да, — нахмурился Джеймс. — Говорит, что после этой помолвки его могут отослать в Дурмстранг. Подальше от приключений до самой свадьбы. Очень радикально, но от его родителей и не такое можно ожидать. — Может, и не будет помолвки, — заметил Римус. — Есть у меня предчувствие, что… ну, просто кажется, что Нарцисса не допустит. — Он пока не хотел ничего рассказывать Джеймсу, потому что тот скажет Сириусу, а Сириус может разозлиться, что Римус за его спиной вмешивается… Да и что, если не получится? Не стоило лишний раз никого обнадеживать. — Нарцисса? — Джеймс глянул не него с любопытством. — Ты это о чем? — Да я просто знаю, что она за Сириуса тоже замуж не хочет, как и он, — пожал плечами Римус. — Магловские журналы тоже положить к тебе?

* * *

— Какой вышел замечательный год! — провозгласил Дамблдор, когда с тарелок исчезли следы превосходного пира. Римус решил, что больше всего на свете ему будет не хватать хогвартской еды, так что съел целых три порции пудинга. В этом году кубок выиграли когтевранцы, и зал был украшен синими с бронзой флагами. Каждый раз, когда из-за стола Когтеврана доносились радостные возгласы, у Римуса захватывало дух при мысли об отце. — Не передать словами, как я всеми горжусь, — продолжал Дамблдор. — И теперь, когда вы сыты, я бы хотел сказать пару слов… — Готовность, парни, — прошептал Сириус одними губами, так тихо, что слышали только мародеры. Дамблдор продолжал: — …еще раз поздравим Когтевран… — Сейчас! — …с победой в борьбе за факультетский кубок… В зале кто-то вскрикнул, и все повернулись — как раз вовремя, чтобы увидеть, как из каждого кубка на когтевранском столе неожиданно повалили красно-золотые пузыри. Они взмыли вверх, точно гейзеры, ударились о потолок и пролились дождем на студентов, оставляя после себя пятна — алые, под цвет Гриффиндора. — Не останавливайтесь, — прошептал Сириус полным восторга голосом. Мародеры продолжали незаметно водить палочками, стараясь ни на что не отвлекаться. Наконец и все остальные кубки взорвались, пузыри взмыли гейзерами, и гриффиндорский дождь стал сильнее. Студенты прятались под столами, чтобы не запачкать одежду алым и золотым. Гриффиндорский стол тоже не остался в стороне — Джеймс настоял, что они не могут пропустить все веселье. По совету Римуса Лили принесла зонтик и теперь хитро улыбалась из-под него, пока рядом Мэри и Марлин толкались, чтобы уместиться в укрытии. В дальнем углу Римус увидел Нарциссу, которая, злая как фурия, пряталась под столом — платиновые волосы в красно-золотых потеках, что совершенно не шло к ее фарфоровой коже. Она бросала на своего своенравного кузена такие уничижающие взгляды, что оставалось только гадать, как Сириус не свалился замертво. Но Римус утешил себя мыслью, что их шалость должна только усилить желание Нарциссы выбраться из этой неблагополучной помолвки любой ценой. — Омнистратум, — произнес Дамблдор безмятежно, указывая палочкой на потолок. В ту же секунду пузыри лопнули и исчезли, как будто Большой зал накрыло невидимым щитом. — Скруджифай, — улыбнулся директор, опять взмахнув палочкой, и красная и золотая краска исчезла со столов, пола и студентов. Порядок был восстановлен. — Ну вот, — раздосадованно вздохнул Джеймс. Дамблдор откашлялся, дожидаясь, пока ученики рассядутся по местам, и произнес: — Отличный способ отпраздновать победу команды гриффиндорцев в квиддиче. Я всегда поддерживаю выражения гордости за любимый факультет, но хочу напомнить, что всему свое время и место, и по-настоящему достойная игра заключается еще и в умении вовремя поделиться минутой славы. Так давайте же поднимем кубки за Когтевран и их факультетский кубок 1973 года. Римуса преследовало неприятное чувство, что хоть Дамблдор и не посмотрел в сторону мародеров, его укор предназначался именно им. Ему стало неловко, но совсем чуть-чуть. Сложно было переживать, когда ничего страшного не произошло, а он так славно наелся. Джеймс с Сириусом уже вовсю планировали прощальный пир следующего года, а Питер смеялся и кивал, как болванчик. Лили подмигнула Римусу, и он вдруг пожелал только одного — чтобы ничего никогда не менялось и все навсегда осталось так, как сейчас.