All the Young Dudes (ATYD)

In the corner of the morning in the past

I would sit and blame the master first and last

All the roads were straight and narrow

And the prayers were small and yellow

And the rumour spread that I was aging fast

Then I ran across a monster who was sleeping

By a tree

And I looked and frowned and the monster was me

Width of a Circle', Дэвид Боуи

Суббота, 1 сентября, 1973 Первое ограбление прошло так легко, что Крэг и его шайка взяли Римуса на четыре других — в частные дома и мелкие лавочки. Неожиданно Римус обнаружил, что для того, чтобы куда-то забраться незамеченным, ему не нужна даже мантия-невидимка, все получается будто само собой. Крэг так и сказал: — Да у пацана талант. Странная штука — талант, думал Римус по пути на Кингс-Кросс. Он вспомнил, как каждый раз, когда они оказывались в «Сладком Королевстве», Джеймс оставлял взамен украденного горсть галеонов и кнатов. Получается, у Джеймса таланта к воровству не было. Но с другой стороны, у него никогда не было и необходимости воровать, ведь по наследству ему достанется огромное состояние, как и Сириусу. Очень легко жить честно, когда у тебя нет необходимости изворачиваться. А на самом деле человек не знает, на что способен, пока не попробует. И все же Римус решил не рассказывать мародерам, как он провел это лето, и остаток каникул придумывал, какие подарки подарит всем на Рождество и дни рождения. В этом году его чемодан под завязку был набит пачками табака и сигаретными блоками. Достаточно, чтобы наладить бизнес; если он правильно рассчитает, то к Рождеству почти все уже распродастся. А еще третьекурсникам разрешены визиты в Хогсмид, Смотрительница подписала бумажку без лишних вопросов. Даже мадам Помфри считала, что никакая опасность его там не поджидает. Смотрительница, кажется, наконец-то все поняла — в этот раз она просто проводила Римуса до вокзала и, коротко попрощавшись, ушла. С быстро бьющимся сердцем — ничего не переменилось с первого курса, — Римус пролетел через каменную стену и выдохнул, только когда оказался на другой стороне. Наконец-то дома. Почти сразу он приметил Сириуса, тот стоял на станции рядом с родителями и братом. Вальбурга Блэк суетилась над Регулусом, который казался бледнее обычного и держался с неестественно прямой спиной, пока мать расчесывала его волосы и что-то шептала в ухо. Она подчеркнуто не обращала внимания на старшего сына, на голове у которого было воронье гнездо, а мантия намеренно помята и надета кое-как. Римус решил, что лучше к ним не подходить. Кто-то хлопнул его по спине: — Здорово, Лунатик! Римус повернулся: рядом улыбались Джеймс и Питер. Джеймс подрос на пару дюймов и немного похудел, но ярко-карие глаза и вихрь черных волос остались прежними. Питер не изменился, разве что за лето немного обгорел на солнце. — Привет, — ответил Римус радостно. Наконец-то все по-прежнему! Дунул свисток. Мародеры запрыгнули в поезд и, дожидаясь Сириуса, пошли искать свободное купе. За минуту до отправления мать наконец-то его отпустила; Сириус вошел в купе, мрачно бормоча себе под нос: — Сами ведите себя прилично. — Значит, все по-прежнему, — подмигнул Джеймс Римусу. Сириус поднял на них глаза и улыбнулся той самой улыбкой Сириуса Блэка. — Я уже думал, никогда вас больше не увижу, — произнес он с облегчением. — Вечно ты драматизируешь, — легонько толкнул его Джеймс. — Ты не знаешь мою мать, — пожаловался Сириус, сжимая его руку в теплом дружеском рукопожатии. Затем он повернулся к Римусу и, заглядывая на него снизу вверх, лукаво улыбнулся: — Ты ли это, Лунатик? — Он вытянул шею и, прикрывая глаза, точно от солнца, сощурился: — Ты меня там вообще слышишь? — Ха-ха, — ответил Римус, неловко сутулясь. — Я ростом как Джеймс. — Ничего подобного, — возразил Джеймс и встал рядом, доказывая, что Римус выше его не меньше чем на полдюйма. — Мда, и как меня угораздило подружиться с двумя каланчами? — улыбался Сириус, похлопывая Римуса по спине. — Хорошо хоть ты у меня остался, малыш Питер. — А? — Питер посмотрел на него, дожевывая домашнюю булочку. Он не стал ни дюймом выше, чем на первом курсе, но зато неплохо раздался в ширину. Сириус же, кажется, намеревался расти изящно, со свойственной ему грацией, чего и следовало ожидать. За лето он немного вытянулся, но без долговязости, как у Джеймса; стал тоньше, но не худощавым, как Римус. Челюсть его стала шире, и вообще черты заострились, из-за чего Сириус стал выглядеть старше. — Итак, — Джеймс сел, потирая руки, — с этим разобрались, пора к делу. Какие у нас планы на год? — Нужно закончить карту, — сразу же ответил Римус. Незаконченное дело никак не выходило из головы. — Там осталось не так много, а с гомункуловыми чарами разберемся, надо просто попробовать. — Обязательно, — согласился Джеймс. — Карта — это же наше наследие. Ее не забросим, даю слово. — И еще то наше дело, — добавил Сириус твердо. Джеймс и Питер переглянулись. — Ты о чем? — нахмурился Римус. — Мы кое-что придумали прошлым летом, — объяснил Джеймс с очень серьезным видом. — Мы… э-э-э… расскажем тебе, если все-таки решим это сделать. — Не хотим навлечь на тебя неприятности, Лунатик, — смущенно хихикнул Питер. — Как там говорится… меньше знаешь — крепче спишь! Прозвучало обидно. Вообще-то в прошлом году Римус принимал участие почти во всех розыгрышах, а отработок получил меньше всех. И вообще-то, именно он нашел решение проблемы с помолвкой и договорился с Нарциссой. Об этом, конечно, никто не знал, но раз у них были секреты, то и у него они могут быть. Так что он замолчал и до конца разговора сердито рассматривал пейзаж за окном. Питер тоскливо вздохнул. — Ну где там тележка? — протянул он капризно. — Есть хочется. — Ты же только что съел булку, — ответил Джеймс недовольно: Питер перебил его объяснение, как именно нужно заколдовать слизеринские метлы. — Ну да, но хочется чего-то сладкого, — надулся Питер, выворачивая карманы, полные пустых оберток. Римус немного повеселел. — Смотри, что есть, Пит, — он достал из чемодана охапку шоколадных батончиков и бросил их на пустое сидение. — Это что? — Сириус подозрительно повертел в руках батончик «Марс». — Магловские шоколадки, — ответил Римус. — Они вкусные. И не кусаются. Питер уже откусил половину «Милки Вэя» и радостно закивал. Римус подхватил упаковку драже, довольный, что в кои-то веки у него было чем угостить друзей.

* * *

Заняв место за гриффиндорским столом, Римус заметил, что теперь они сидят дальше от учителей. Теперь впереди сидели первый и второй курс, а мародеры больше не были в числе самых младших — и это вызывало ничем не оправданное чувство гордости. — Ты же записался на руны, Римус? — спросила Лили, усаживаясь рядом. Она подстриглась, и теперь на ее лоб падала мягкая челка, придавая ей сходство с Джейн Эшер. — Ага, — ответил он. — Лунатик нас бросает, — взвыл Сириус и бросился на плечо Джеймса, изображая безутешные рыдания. — Ну будет тебе, — Джеймс скорбно похлопал его по спине. — Надеюсь, ты доволен, Римус, — укоризненно сказал он. — Понимаю, что двигаешься вперед, но подумай о нас, маленьких людях, которых ты покидаешь. — Никого я не покидаю, — пробормотал Римус, чувствуя, как горят уши. — Просто не хочется на прорицания. — Не слушай их, — заявила Лили, бросая надменный взгляд на Сириуса и Джеймса, которые теперь оба притворялись, что неутешно рыдают друг у друга в объятиях, как будто их сердца были навек разбиты. Лили цокнула языком, неодобрительно поглядываю на эту сцену. — Вы не обязаны все время ходить за ручку, — обратилась она к Римусу. — Я тоже выбрала руны. Ты уже прочитал учебник? Римус с жаром закивал: — Да, там так интересно. — Ага! — Сириус вдруг хитро посмотрел на Римуса. — Я все понял. — Что ты понял? — уточнил Римус с опаской, замечая лукавый и непредсказуемый огонек в его глазах. — Кажется мне, что дело тут вовсе не в любви к учебе, — Сириус с умным видом почесал подбородок. — Просто наш дорогой Римус выбрал вместо халявы — девчонок! — Заткнись, — Римус покраснел сильнее, не поднимая глаз на Лили. Вечно Сириус знал, чем его смутить. — Да-да, заткнись, Блэк, — вздохнула Лили. — Честное слово, вы даже друг с другом не можете вести себя как приличные люди. Только потому, что с вами ни одна девочка водиться не станет, не значит, что… — К твоему сведению, еще недавно я был обручен, — парировал Сириус, взмахнув волосами. Джеймс за его плечом фыркнул, трясясь уже не от притворных слез, а от смеха. — А какие еще предметы ты выбрал, Римус? — спросила Лили, подчеркнуто игнорируя других мародеров. — Уход за волшебными существами, — вздохнул Римус. Об этом решении он уже и так наслушался от Джеймса и Сириуса. — О-о-ой! — повернулась к нему Марлин. — Мы с Мэри тоже туда пойдем! — АГА-А! — вскрикнул Сириус, и Джеймс, не выдержав, засмеялся во весь голос. К счастью, в этот момент началось распределение, и все в Большом зале притихли. И опять Римус подумал, какая же церемония распределения скучная, если распределяют не тебя — он старался не так заметно зевать, наблюдая, как неспешно сокращается очередь трясущихся от страха первокурсников, а пустующие места за столами так же медленно заполняются новенькими. Оглядываясь по сторонам, в конце слизеринского стола Римус увидел Нарциссу, по-королевски величественную и куда более радостную, чем в прошлом году. На противоположном конце сидел Регулус, уже второкурсник. Вид у него был такой же скучающий, как у Римуса. Среди третьекурсников был и Снейп, смотрел он как обычно на Лили. Пару раз он даже поймал ее ответный взгляд и она ему улыбнулась, по-дружески, как обычно улыбалась Лили, но настроение Северуса от этого не изменилось. Римус подумал, что только Лили может дружить с кем-то настолько постоянно несчастным. Распределение закончилось и наконец-то начался праздничный пир — еда была такой же вкусной, как и всегда. Римус по традиции положил себе по две порции каждого блюда, даже пудинга, а когда все наелись, Дамблдор как обычно произнес приветственную речь. Последние два года к этому времени Римус уже никого не слушал — слишком уж он становился сытый и сонный. Но на этот раз какая-то серьезная нотка в обычно веселой речи директора заставила его прислушаться. Он заметил, что и остальные студенты тоже навострили уши. Гриффиндорцы рядом с Римусом проснулись и распрямили плечи, а от стола Слизерина, с той стороны, где сидели старшекурсники, доносилось какие-то зловещее бормотание. — О чем это он? — спросил Римус по пути в спальню. Предупреждение Дамблдора все еще гудело в ушах: — Единство в темные времена и все такое? — Ах да, ты же не в курсе, — прошептал Джеймс. Он глянул на Сириуса, который, засунув руки в карманы, разглядывал носки своих ботинок. — Расскажу без лишних ушей, хорошо? Они дождались, пока староста скажет пароль («Чепуха»), и бегом пустились по лестнице в родную спальню. Кровати были заправлены, в ногах стояли их чемоданы, и уже на пороге Римус почувствовал себя очень счастливым. Сириус сразу же принялся разбирать вещи, вытаскивая свои драгоценные книги и пластинки из чемодана Джеймса. Джеймс же ограничился распаковкой метлы и, усевшись на кровать, принялся любовно полировать ее ручку. — Ну? — напомнил Римус нетерпеливо. — Странная речь? — Ах да, — ответил Джеймс. Он опять бросил взгляд на Сириуса, который их как будто не замечал. Джеймс вздохнул и растрепал свои волосы. — Это все политика. — Политика? — переспросил Римус тоскливо. Он и о магловской-то политике ничего толком не знал, что уж говорить о волшебном мире — разве что слышал о Статуте о секретности, который они проходили на первом курсе. У маглов шли разговоры о присоединении к Евросоюзу, был какой-то референдум, но, если Римус правильно понял слова министра, до решения оставалось еще пару лет… да и вообще, он не мог понять, как это влияет на волшебников. — Ну, ты же знаешь, что есть… эм… темные маги? — Ну да, — ответил Римус с умным видом. Он что-то читал про Гриндевальда, но они будут проходить его только на старших курсах. — В последнее время наблюдают всплеск темной магии, вот и все. И папа сказал, что в министерстве неспокойно. Там продвигают реформы против маглорожденных волшебников и тех, кто… отличается. Папа говорит, что волноваться не о чем, просто предрассудки. Но, видимо, Дамблдор считает, что надо быть настороже. — Мать с отцом собрали семейный совет, — сказал Сириус неожиданно. Они оба к нему повернулись, вид у Сириуса был смущенный и какой-то замученный, смотрел он в пол. — Меня, естественно, не пустили, но Рег пошел. Они говорили о Темном Лорде, не знаю, кто это, может какой-то политик, за которого они собираются голосовать. Все, что я знаю: если его поддерживают Блэки — ничего хорошего не жди. Даже Джеймс не нашелся, что сказать, чтобы всех успокоить, и они замолчали. Наконец заговорил Питер: — Мы в Хогвартсе, — сказал он. — Мама всегда говорила, что это самое безопасное место во всей Британии. И у нас есть Дамблдор, — добавил он твердо, будет это все решало. — Ну, Блэк, уверен, у тебя есть какая-нибудь ужасная магловская пластинка, которой ты просто обязан нас помучить. Все с удивлением посмотрели на Питера, а Сириус улыбнулся. — Вообще-то, — сказал он, смахивая пыль с проигрывателя, — у меня есть именно такая.