All the Young Dudes (ATYD)

Пятница, 7 сентября, 1973 К концу первой недели Римусу казалось, что ему скоро понадобятся очередные каникулы, — а ведь еще даже не пришло время первого полнолуния. Он,конечно же, не подумал (как последний дурак), что три новых предмета в расписании значительно скажутся на количестве работы. Но они, естественно, сказались, и к пятнице Римус буквально чувствовал на плечах тяжелый груз домашних заданий. — Это нечестно, — жаловался Питер. — В этом году мы должны были веселиться, ходить в Хогсмид и все такое. — Мы и так пойдем в Хогсмид, Пит, — пробормотал Джеймс, который корпел над путаной картой звездного неба. — А я с ним согласен, — вздохнул Сириус, комкая свой дневник сновидений, который им сказали вести на прорицаниях. — Пофиг на домашку, пойдемте на поле, пока еще светло. — Точно, пойдемте! — сразу же оживился Джеймс. И втроем, вместе с Питером, они встали. — Нет, спасибо, — отказался Римус рассеянно. Его вполне устраивала трансфигурация — им задали сочинение на тему телесных изменений, а у него имелся опыт в заклинаниях, которые прятали шрамы, так что писалось легко. — Не хочешь посмотреть мое задание по магловедению, Лунатик? — спросил Сириус заискивающе. — Если успею. Джеймс, Пит, вам тоже надо? — Спасибо, Римус! — улыбнулся Питер, завязывая шнурки. — Мне нет, — ответил Джеймс. — Я, наверное, потом попрошу Эванс. — Без шансов, приятель, — сообщил Сириус. — Вообще не понимаю, чего она тебе далась. Джеймс только отмахнулся, не обращая внимания на его слова. Римус с удовольствием провел пару часов в одиночестве, доделывая домашку. Он даже начал зельеварение, но потом подумал, что с ним можно не торопиться и попросить помочь Питера в обмен на магловедение. В этом году сдвоенное зельеварение поставили первым уроком по понедельникам, но, слава Мерлину, теперь без слизеринцев. Единственный предмет, где они с ними встречались, была нумерология, но там не было практики, и, соответственно, меньше шансов для столкновений. С нумерологией вообще вышло интересно. Римус думал, что ему придется нагонять Джеймса и Сириуса, но оказалось, что в этом предмете многое зависит от логики, а не навыков волшебства, и уже на первом уроке оказалось, что Римусу логика дается поразительно просто. Им задали подсчитать числа сердца и характера по методу Агриппы. Сириус и Джеймс еще даже не начали, а Римуса (он бы им ни за что не признался) методичный процесс подсчета очень успокаивал. С травологией ничего не изменилось: он даже не пытался притворяться, что ему интересно, но и сложно не было. Астрономия тоже не слишком спорилась, но, к счастью, Питеру нравилось, что хоть в чем-то разбирается только он один, так что без он проблем подсказывал и помогал с заданиями. А еще у Римуса появился новый любимый предмет — уход за магическими существами по средам и четвергам. Он не собирался об этом рассказывать мародерам, они и так постоянно дразнили его за страсть к истории и древние руны. По-доброму, конечно, он и сам над ними подшучивал из-за прорицаний, которые, по рассказам, были ужасно занудными. За лето он прочитал «Фантастических тварей» дважды, книжка ему очень нравилась. Картинки и описания были такими яркими, что ему потом снились совершенно поразительные сны. Про оборотней в учебнике ничего не было, Римус искал. Слава Мерлину, они не попадали в разряд «волшебных существ», и судя по всему, полулюдей они будут проходить только на четвертом курсе на защите от темных искусств. — Надеюсь, будут единороги, — сказала Марлин перед началом самого первого урока. — Или кто-то такой же милый. Мэри фыркнула: — Лучше бы были драконы. Куда интереснее. — Я просто рада, что у нас теперь не Кеттлберн, — ответила Марлин. Римус прислушался: — Разве не он? А кто тогда? — А ты не слышал, что сказал Дамблдор? — спросила Марлин. — Кеттлберн уехал то ли в Румынию, то ли в Болгарию, короче, куда-то туда, по делам министерства. Не знаю, правда, чем он там пригодится, не сказать, что у него все конечности на месте… — Так а кто будет преподавать? — Кто бы это ни был, на пиру его не было, — пожала плечами Марлин. — Но в расписании написано — профессор Л. Ферокс. На этих словах из кабинета высыпали оживленные пятикурсники. Внутри Римус занял место у окна, рядом с Марлин, а стоило войти учителю, как Мэри и Марлин (да и остальные девчонки) вдруг выпрямили спины. Он выглядел куда моложе Кеттлберна, который поседел уже пару десятков лет назад. Новому учителю было где-то около тридцати и все конечности у него оказались на месте — уже неплохо. У него были густые белокурые волосы, которые доставали до середины спины. В отличие от остальных учителей, мантию он не носил и был одет в удобную походную одежду и тяжелые кожаные ботинки. Лицо у него было немного обветрено, что придавало и без того резким чертам своеобразную суровую привлекательность. У него оказались ярко-голубые глаза, которые, когда он улыбался, становились еще ярче и будто сияли. — Добрый день, — прогремел он басовитым голосом с ливерпульским выговором и хлопнул мозолистыми ладонями. — Добро пожаловать на ваш первый урок по уходу за магическими существами. Меня зовут профессор Ферокс. У всех же есть учебники Саламандера? Все зашуршали, доставая учебники, пергамент и перья, а затем с нетерпением уставились на учителя. Профессор Ферокс не переставал улыбаться: — Замечательно! Увлекательнейшая из книжек, уверен, некоторые из вас уже в этом убедились. В ней есть все, чтобы научиться распознавать большинство волшебных существ, но чего в ней нет — а именно это вам понадобится, чтобы преуспеть на моих уроках, — так это быстрой реакции, хладнокровия и стальных нервов. Девочки захихикали, а Римус почувствовал укол азарта. Видишь, Джеймс, подумал он, вовсе это не девчачий предмет. Вот только он немного сомневался, что у него есть перечисленные качества — крепкие нервы, наверное, после такого-то лета, но вот хладнокровным его вряд ли можно было назвать. — Итак, — Ферокс хлопнул в ладоши с таким видом, будто ему не терпелось начать, и наклонился, что-то высматривая под своим столом. — Я вам кое-кого принес. Он потер руки с шуршащим звуком — он явно редко бывает в помещении, подумалось Римусу. Профессор Ферокс был очевидно человеком деятельным. Преподаватель тем временем водрузил на стол плетеную корзину, из которой величественно вышел кто-то крупный и пушистый. Это был самый большой кот, которого Римус встречал — с темными пятнами на густой серебристой шерсти, с заостренными ушками и кисточкой на хвосте, как у льва. Существо мяукнуло, причем довольно сердито, а затем запрыгнуло на крышку корзины, оказавшись на одном уровне с Фероксом, и, поводя хвостом из стороны в сторону, величественно уставилось на класс. Профессор Ферокс погладил животное по спине — прикосновение было воспринято благосклонно, кот просто лениво моргал. — Это Ахиллес. Может, кто-нибудь знает, кто он? — Это кот? — спросила Мэри, не поднимая руку. Ферокс доброжелательно улыбнулся. — Распространенная ошибка, мисс…? — МакДональд. Мэри МакДональд. — Мисс МакДональд. Нет, Ахиллес вовсе не кот, хотя их частенько скрещивают. — А-а-а! — воскликнул когтевранец на задней парте и поднял руку. — Да, мистер…? — Стэн Брукс. Это же жмыр, сэр? — Пять баллов Когтеврану! — объявил Ферокс. — Ахиллес действительно жмыр! Римус тихонько вздохнул. Он это знал, должен был знать, потому что точно читал про кисточку и хвост. Мысленно он вычеркнул сообразительность из списка Ферокса. Стремясь показать, что он по крайней мере готов учиться, Римус принялся записывать за учителем, пока тот рассказывал, машинально поглаживая Ахиллеса. — Жмыров можно определить по кошачьему внешнему виду, высокому интеллекту, пятнистой шерсти и кисточке на хвосте, — говорил Ферокс, нежно указывая на эти черты в Ахиллесе. — В министерстве им присваивают категорию ХХХ. Кто-нибудь может сказать, что это означает? На этот раз Римус быстро поднял руку, но то же самое сделала и Марлин. Ферокс выбрал ее и спросил имя. —- Марлин МакКиннон, — улыбнулась она. — Сэр, категорией ХХХ обозначают животных, которые не рекомендованы для одомашнивания, но не должны вызывать сложностей у опытного волшебника. — Чудесно, пять баллов Гриффиндору, — кивнул Ферокс. Римус молча злился. Она просто зачитала строчку из учебника. Ферокс продолжал: — До конца года мы будем проходить животных именно этой категории. Жмыров и правда не рекомендуют держать дома, но не потому, что они опасны. А если кто-то заявляет, что они опасные, значит, что-то у них не сложилось и доверять таким людям не стоит. Кто-нибудь знает почему? Рука Римуса опять взметнулась в воздух — он наконец-то вспомнил, что прочитал в учебнике, но на этот раз Ферокс выбрал другого когтевранца. — Потому что они чуют подозрительных людей, — сообщил Дэйви Кирк и заработал своему факультету очередные пять баллов. — Именно так, — одобрительно кивнул профессор. — Жмыры замечательно разбираются в людях и крайне агрессивны со всеми, кто не заслуживает доверия. По этой причине министерство требует, чтобы владельцы жмыров имели соответствующую лицензию и прошли тесты на компетентность. Но, как видите, — он погладил Ахиллеса, серебристый кот даже не пошевелился, все еще внимательно наблюдая за учениками, — из них получаются отличные питомцы, главное их уважать и заботиться. — Так он ваш, профессор? — спросила Мэри, заигрывающе хлопая ресницами. — Такой хорошенький. — И правда хорошенький, — согласился Ферокс. — Если осторожно подойдете и не будете у него перед носом толпиться, Ахилесс даже разрешить себя погладить. Давайте, по очереди. Заскрипели стулья и зашуршали мантии — все выстроились в очередь между партами. Римус встал самым последним, надеясь, что до конца урока очередь до него не дойдет. Ахиллес его точно возненавидит — уж кто-кто, а оборотни ничьего доверия точно не заслуживают. — Подходите медленно и прячьте глаза. Если вы не понравитесь жмыру, он выпустит когти, так что осторожнее. Вот так, теперь можно погладить, аккуратно… Очередь сокращалась, Ферокс подбадривал учеников и рассказывал занимательные факты о жмырах, перемежая их историями из собственной жизни. Римус не знал, чем Ферокс занимался до Хогвартса, но о приключениях тот точно знал не понаслышке — и судя по рассказам, где только не побывал. Наконец очередь дошла и до Римуса. Он будто прирос к полу, с опаской заглядывая в желтые глаза жмыра. — Ну же, как тебя зовут? — поманил его Ферокс. Римус не пошевелился. — Римус Люпин. Я не… котам я обычно не нравлюсь, — пробормотал он. — А Ахиллес и не кот, — ответил Ферокс с улыбкой. — Давай, Люпин, подходи. Римус тяжело вздохнул и подошел поближе. Ему не хотелось, чтобы кто-то такой крутой, как Ферокс, считал его трусом. Пока он шел, Ахиллес не сводил с него своих желтых глаз. Он и правда выглядел вполне разумным, из-за какой-то особенной искорки в глазах, и это впечатление не портил даже некрасиво вздернутый нос. Римус вытянул руку, чтобы Ахиллес его понюхал. Когти жмыр не выпустил, но Римус бы поставил что угодно, что они острые и длинные. Коты и правда не питали к нему особого расположения и частенько царапали. — Отлично, — сказал Ферокс, — еще немного поближе, чтобы погладить. Сглотнув, Римус послушно подошел, готовый в любой момент отскочить, если понадобится, но Ахиллесу, кажется, не было никакого дела до его волчьести. Вместо того, чтобы напасть, он наоборот — стоило Римусу его почесать за ухом — замурчал и довольно закрыл глаза, напоминая покладистого котика. — Отлично разбираются в людях эти жмыры, — повторил профессор Ферокс довольно. — Так, осталась пара минут, запишите домашнее задание… Римус еще пару минут почесывал Ахиллеса. Тому так нравилось, что было жалко останавливаться. — Хорошо же прошло? — спросила Марлин, когда они вышли в коридор. — Надеюсь, он всегда будет приводить нам животных. — Будет не очень, когда дойдем до категории XXXXX, — заметил Римус. — Надеюсь, он Ахиллеса приведет и в следующий раз. — Да кому есть дело до кота, — пихнула ее Мэри, — Ферокс просто красавчик! — Да-а, — хихикнула Марлин. — Интересно, у него есть девушка? Римус пошел медленнее. Как только они начинали говорить о мальчиках, с ними становилось просто невыносимо и лучше было даже не слушать, а то недалеко было и до воспевания Джеймса и Сириуса. Так что пока они брели на обед, он задумался о своем. Урок прошел лучше, чем он ожидал, и хоть он и не заработал факультету баллов, зато Ферокс все равно что сказал, что Римусу можно доверять. О нем еще никогда такого не говорили, и это было неожиданно приятно; эта мысль успокаивала его во время обеда, затем на зельеварении и так никуда не исчезла даже перед сном. Снились Римусу львы.