All the Young Dudes (ATYD)

Примечания автора: гомофобное ругательство и немного брани Зима сменилась весной, и настал день рождения Римуса, который мародеры как всегда отметили с присущим им размахом: традиционное пение за завтраком, обедом и ужином, торт и подарки. К сожалению, в этом году МакГонагалл была начеку и, чтобы не допустить очередных полуночных фейерверков, наказала старосте следить за спальнями мальчиков. К счастью, четырнадцатилетие Римуса выпало на вылазку в Хогсмид, так что он провел этот день с друзьями в «Трех метлах», из-за чего чувствовал себя ужасно взрослым. Чуть позже выяснилось, что мародеры каким-то образом уговорили заглянуть в паб всех однокурсников, поэтому поток желающих угостить Римуса сливочным пивом или выпить за его здоровье не иссякал весь день. К вечеру все в пабе знали, как его зовут, поэтому, когда пришло время уходить, Римуса провожали оглушительными овациями. Что, естественно, было страшно неловко. Отпраздновав день рождения, Римус с головой ушел в подготовку к экзаменам; ему хотелось показать хороший результат по новым предметам, особенно по уходу за магическими существами. Со временем жестокие слова Дариуса Бэрбоунса стали понемногу забываться. Да, он был опасен, и да, как только все узнают, кто он на самом деле, его будут сторониться, но пока что у Римуса была возможность учиться — и он не собирался ее упускать.

* * *

Воскресенье, 7 апреля, 1974 Римус не был знаком с Дэйви Гадженом, остальные мародеры тоже его не знали. Он даже так и не узнал, как Дэйви выглядел. Но вот его имя Римус запомнил на всю жизнь. Летом 1973 года группка скучающих первокурсников придумала игру с Гремучей ивой, и хоть Филч эту игру на дух не переносил, а деканы смотрели на нее с неодобрением, никто ничего не запрещал. Правила простые — попробуй подобраться как можно ближе к стволу, прежде чем тебя хлестнут ветви. У Римуса, разумеется, не было ни малейшего желания играть. Он ненавидел это дерево. Само происшествие он даже не застал. Все случилось на следующий день после полнолуния, и Римус как обычно проводил день в больничном крыле. Мародеры были с ним. Питер сидел на полу и перебирал свои карточки из шоколадных лягушек, что-то довольно бормоча себе под нос. Джеймс проверял домашку Сириуса по прорицаниям, пока Сириус сидел у него за спиной и развлекал Римуса, меняя Джеймсу цвет волос. Голубой, розовый, зеленый, желтый — Римус, к собственному удивлению, едва не умирал от смеха, потому что Джеймс, когда над чем-то работал, выглядел очень серьезным, а еще у него, как у кота, из-за зубов выглядывал кончик языка. Они отлично проводили время, у Римуса даже получалось отвлечься от боли, с которой возвращались на место кости и зубы. И потом все случилось. Дверь распахнулась, в больничное крыло с криками влетел ученик. — Мадам Помфри! Мадам Помфри! Помогите! Любопытные до невозможности, Сириус и Джеймс сразу же вскочили и выглянули из-за больничной занавески. Римус вздохнул, падая на подушку. Он уже привык к тому, как течет жизнь в больничном крыле; такие повышенные голоса обычно означали, что что-то пошло не так с заклинанием. Он постарался отгородиться от шума — все, что лишний раз напоминало, где именно он проводит выходной, раздражало. Но Джеймс и Сириус не отрывались от происходящего, а когда наконец повернулись, то лица у них были очень серьезные, без тени улыбок. Суета усилилась, Римус услышал, как кто-то плачет. — Что там? — спросил он недовольно. Сириус скривился, а Джеймс молча покачал головой и поправил очки. Питер наконец-то отвлекся от своих карточек. — Что случилось? — Несчастный случай… какой-то парнишка, — пробормотал Джеймс. — Все вон! — прокатился непривычно серьезный и громкий голос мадам Помфри. Занавеска у кровати Римуса отодвинулась, и внутрь заглянула целительница. — Римус, дорогой, если тебе получше, то давай-ка остаток дня ты проведешь в собственной постели. Поттер, сбегай за профессором Стебль. Скажи, что один из ее студентов получил травму. Джеймс кивнул и сорвался с места, не оглянувшись ни на оставшиеся пергаменты, ни на друзей. На Джеймса всегда можно было положиться. Сириус вопросительно посмотрел на Римуса; Римус кивнул и отбросил одеяло. Он был все еще в пижаме, поэтому Сириус оттянул Питера в сторону и задернул занавеску, чтобы не мешать. Римус оделся так быстро, как смог, засунул учебники в сумку, захватил пергамент Джеймса и вышел к друзьям. Пахло кровью. Занавеска у кровати ближе к двери была задернута, и мародеры прибавили шаг, желая поскорее убраться из давящей атмосферы больничного крыла. Они пошли прямиком в гостиную; Римус слегка хромал, так что Сириус и Питер нарочно шли медленнее. — Что там случилось? — прошептал Римус. — Пахло кровью. — Да, — ответил Сириус, он все еще был заметно потрясен. — Не знаю, что именно произошло, но что-то с его лицом… Питер выглядел так, будто его сейчас стошнит. В гостиной Римус без сил упал в кресло. — Порядок? — спросил Сириус, взволнованно сжимая его плечо. Римус кивнул, а затем закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Все нормально, — ответил он, стряхивая руку Сириуса. Было неловко, что он опять вел себя странно, не как все. — Так, ребята. — В комнату вплыла Мэри, Марлин шла сразу за ней. — Слышали, что случилось с Гадженом? — Нет, — быстро ответил Сириус. — Что? — Получил по лицу от этого чокнутого дерева, — сказала Мэри. — Они хотели дотронуться до ствола. — Ты про Гремучую иву? — Про нее, — подхватила Марлин. — Такие игры должны быть запрещены! Это же очень опасно! — Вы видели? — спросил Римус, стараясь держать себя в руках. — Не-а, — пожала плечами Мэри и упала на диван рядом с Сириусом. — Слышали, как это обсуждали девчонки со второго курса. — Им придется его вырубить! — сказала Мэри сурово. — Дамблдор не позволит, чтобы это дерево здесь росло. Кого-то же может убить! — Не надо было к нему лезть, — нахмурился Сириус. — Идиотская игра. Все же знают, что это за дерево. — Я что, сошла с ума? — рассмеялась Мэри. — Сириус Блэк стал голосом разума? — Отвали, МакДональд, — огрызнулся Сириус. У Римуса начала болеть голова. Он потер виски и опять закрыл глаза. Чувство вины ползло вниз по позвоночнику, кожу кололо точно крошечными иголочками. Ива ударила ребенка прямо по лицу? Поправится ли Гаджен? Что бы там ни случилось, наверняка мадам Помфри сможет его вылечить? Она ведь может вылечить все что угодно.

* * *

Слухи о том, что произошло с Дэйви Гадженом, поползли быстро, и спустя пару часов о происшествии знала вся школа. Сара Сондерс из Когтеврана всем рассказывала, что видела, как приехали его родители и, разъяренные, направились прямиком к Дамблдору. Друзья Дэйви, пуффендуйцы, снова и снова пересказывали хронику событий — по их словам, Дэйви сумел добраться до ствола, а потом в последнюю секунду ива его подловила. О том, что с ним произошло, ходили самые разные слухи — одни говорили, что ива расколола его череп пополам, а другие, что Дэйви вообще умер, а школа это скрывает. Марлин переживала больше всех и даже подговорила Мэри и Лили создать петицию, чтобы Гремучую иву срубили. Римус подписал. Не смог придумать достойную причину для отказа. А вот Сириус смог. — У этого дерева столько же прав здесь находиться, как и у нас с вами, — твердо заявил он, обращаясь к Марлин, которая уже протягивала ему перо. — Но Сириус, — возмутилась она, — оно опасное. — Как и бладжеры! — парировал он. — Может, уйдешь из команды по квиддичу? — Это вообще другое! — Боже, да просто подпиши, Блэк! — простонала Лили, которая пыталась в этом балагане делать домашку по древним рунам. — Тебе что, сложно? Сириус скрестил руки на груди. — Это принципиальная позиция. Лили закатила огромные зеленые глаза. — Придурок, — пробормотала она. — Он что, не видит, как Марли расстроена? — А почему она так расстроена? — спросил Римус шепотом, убедившись, что Марлин отошла. — Она что, знает Дэйви? — Не думаю, — вздохнула Лили. — Мне кажется, ей просто нужно чем-то занять голову, чтобы не думать о проблемах в семье. Римус задумался. Он не знал Марлин так близко, как знал Лили и Мэри. Мэри была болтушкой и могла заговорить кого угодно. (Иногда она увлекалась и делилась слишком уж личным. Например, о ее предпочтениях в поцелуях Римус знал куда больше, чем ему бы хотелось.) Марлин же была тише, скромнее, менее уверенной в себе — даже в тех вещах, которые ей давались лучше, чем остальным. Римус ничего не знал о ее семье просто потому, что ему и в голову не приходило спросить. Он не думал, что петиция сыграет какую-то роль. Вскоре Дамблдор произнес речь, в которой запретил подходить к иве, и больше о случае с Дэйви Гадженом ничего не говорили. Но учителя явно нервничали, так что Римус на всякий случай старался не попадаться им на глаза. Мародеры это тоже не обсуждали и вообще меняли тему каждый раз, когда заходила речь о случившемся. Обычно Римус и не хотел обсуждать свои «мохнатые трудности», но в этот раз начал гадать, не винят ли друзья его. Джеймс бы этого, конечно, ни за что не признал, а вот Питер — вполне. Сириус мог бы сказать что-нибудь сгоряча и тут же забрать свои слова обратно. Но никто ничего не говорил, и воображение Римуса разыгралось вовсю. Неделю спустя профессор Стебль подтвердила слухи: Дэйви Гаджен ослеп и пока что не сможет вернуться в школу. С момента происшествия Римус старался избегать профессора травологии — уж она-то точно знала, для чего на территории школы появилось это дерево. — Родители отвезут его в Америку. Там исследуют зелья для лечения зрения, — объяснила профессор за завтраком. — Я уверена, Дэйви и его родители очень вам благодарны за все добрые пожелания. Римус чувствовал себя просто ужасно, и когда Марлин, Лили, Мэри и еще парочка учеников встали, чтобы передать петицию (на которой было уже больше сотни подписей), он пошел вместе с ними. Профессор Стебль приняла бумагу и пообещала обсудить ее с Дамблдором. Она даже наградила Марлин десятью баллами за старания. — Не срубят они его, — сказал Сириус, когда мародеры остались вчетвером в спальне. — Да, я тоже так думаю, — ответил Римус, задумчиво заталкивая одинокий носок под кровать. — А зачем ты тогда пошел с ними? Римус пожал плечами. — Почему бы и нет. Ну то есть, Марлин права, это дерево опасное. И не должно расти на территории школы. — Но ведь… — начал Питер. — Да-да, — огрызнулся Римус. — Я сам знаю. — Ты тут ни при чем, — сказал Джеймс мягко. — Гаджену не стоило лезть к Гремучей иве. Ты не виноват… — Если кто-то и виноват, — ответил Римус мрачно, — то только я. — Идиотизм, — покачал головой Сириус. — Это же не ты попросил эту дурацкую иву сажать? Если вы не заметили, эта школа не очень-то переживает о нашей безопасности. Ее построили рядом с лесом, в котором живут существа пострашнее, чем несчастная ива, а еще подразумевается, что где-то под нами прячется огромное древнее чудище, а еще — и я не шучу! — вы видели Хагрида?! — К чему ты ведешь? — вздохнул Римус, присаживаясь. Если он слишком долго стоял, начинала ныть нога. Как у старухи. — Даже не знаю, — повел плечами Сириус. — Дерьмо случается? Не вини себя? Не ной? — Я ною?! — разозлился Римус. — Шел бы ты к черту, Блэк. Пацан ослеп из-за того, что меня опасно держать в школе. Давай, расскажи Марлин, кто я такой, уверен, на ЭТОЙ петиции она соберет куда больше подписей. — Ничего ты не опасный. — Ты не знаешь кто я, — прошипел Римус. — Ты наш друг, — неожиданно сказал Джеймс. Римус даже замолчал от удивления. Такая дурацкая, сентиментальная фраза. Но в этом был весь Джеймс, он настолько искренне воплощал в себе все эти стереотипные ценности — верность, справедливость, честь, — что рядом с ним ты и сам невольно начинал в них верить. Джеймс присел рядом с Римусом. — Ты наш друг, и это важнее всего. Понял? Он посмотрел Римусу прямо в глаза, улыбнулся и повторил: — Понял? Римус молча смотрел в ответ, так что Джеймс наклонился еще ближе, из-за чего они стукнулись коленями. — Ты понял?! — опять повторил он, наклоняясь все ближе и ближе, его нос был уже в сантиметре от носа Римуса. Это была знакомая тактика, Джеймс часто пытался таким образом развеселить Сириуса. Он совсем не моргал, это страшно действовало на нервы, так что в конце концов Римус не выдержал и, рассмеявшись, уклонился. — Да понял я, понял! Джеймс тоже рассмеялся и обнял Римуса за плечи. — Ну и слава Мерлину! Мы не готовы тебя потерять, Лунатик! — заголосил он. К нему присоединились и Сириус с Питером; втроем они навалились на Римуса и тот в скором времени обнаружил себя на дне хихикающей и фыркающей кучи-малы. Тоже смеясь, Римус попытался из-под них выбраться. — Слезьте с меня, придурки! — Ой, не ври, — похлопал его Сириус по макушке, — ты нас на самом деле очень любишь.