All the Young Dudes (ATYD)

Суббота, 5 января, 1974 Потоки дождя били по окнам «Хогвартс-экспресса» с такой силой, будто стрелы врагов осыпали поезд; из-за дождя обычно зеленые холмы покрылись туманной вуалью, небо потемнело. — Так ужасно опять ехать в школу, скажи? — спросил Сириус, угрюмо выглядывая за окно. Питер уставился на Сириуса с недоумением, но тот ничего не заметил. — Как Рождество, Пит? — спросил Римус, меняя тему. — Нормально, — ответил Питер невесело. — Спасибо за сладости. — Видел мою новую метлу? — спросил Джеймс и вскочил. Питер подошел поближе, немного оживившись. Римус закатил глаза и вернулся к книге. Он не то чтобы читал. С самой вечеринки у него не особо получалось сосредоточиться на чтении. Да если честно, вообще ни на чем не получалось. Полеты, игры, разговоры, обсуждения анимагии — все проходило мимо ушей. Так что остаток каникул Римус просто притворялся, что читает, чтобы его не трогали. В приюте он бы просто сбежал куда-нибудь в город, но пока он был в гостях у Поттеров, это было бы невежливо и неблагодарно, к тому же они бы точно заволновались. У него в голове застрял список вопросов, на которые он никак не мог получить ответы, и эти вопросы крутились как на повторе, снова и снова. Где сейчас Сивый? Кто такой Сам-Знаешь-Кто? Лайелл Люпин и правда так сильно ненавидел своего сына за то, в какое чудовище его превратили? Римус и раньше знал, что отец убил себя из-за того, что его сына укусили. Но он считал, что дело было в чувстве вины, а теперь… что если, Римус ошибался? Что если настоящей причиной была ненависть или (что хуже) стыд? Все три года Римус усердно учился, пользовался отцовской палочкой и выбирал предметы, которые, как ему казалось, выбрал бы сам Лайелл. Он не думал об отце постоянно, но на задворках сознания всегда о нем помнил. А вот после Рождества, возможно, перестанет. Ферокс сказал, что нужно познать себя, но теперь мудрость этой фразы была Римусу недоступна. Он был гораздо счастливее, когда ничего еще толком не познал. Мрачные мысли прервал негромкий стук в дверь купе. Заглянула Марлин. — Здорово, МакКинон, — улыбнулся Джеймс. — Эванс с тобой? — Э-э-э… нет, — ответила она, нервно накручивая на палец прядь волос. — Сириус, можно тебя на пару слов? — Меня? — удивился Сириус. — А чего? — Мэри… Она просила тебе кое-что передать. — Что передать? — Она… Я думаю, не стоит этого говорить при всех. — Ну ладно… Сириус вышел с ней из купе. Мародеры обменялись удивленными взглядами. Римус что, ошибался насчет романа Сириуса и Мэри? Роман теперь был у Сириуса с Марлин? Минуту спустя вернулся Сириус, один и с шокированным выражением на лице. — Ну? — спросил Джеймс. — По всей видимости, у Мэри появился парень, — ответил Сириус. — Тебя что, бросили? — Не знаю, — он почесал в затылке. — А я с ней встречался? — Ну, она явно так считает. — Почему девчонки просто не говорят, что думают? — Сириус взъерошил волосы совсем как Джеймс, который тут же сочувственно кивнул. — Они сущий кошмар, — согласился он. Римус тайно порадовался. Наконец-то хоть эти проблемы остались позади.

* * *

Суббота, 6 января, 1974 Не прошло и пары часов, как он узнал, что Мэри начала встречаться с соседом-маглом. — Мы выросли в одном доме, — радостно сообщила она Римусу. — Его квартира напротив нашей. Мне правда нравился Сириус, он хороший и все такое, но… он совсем из другого социального класса. Он, наверное, понятия не имеет, что такое муниципальное жилье. С этим было не поспорить. Римус же опять стал тепло относиться к Мэри и даже не возражал, что она без устали твердила про своего нового парня — как он отвел ее на танцы, как их сфотографировали, как она понравилась его маме и как ее папа назвал его «славным малым». Они сидели у камина и доделывали оставшуюся с каникул домашку; Марлин выглядела так, будто умирает от скуки. Мэри это, кончено, заметила. — Не завидуй, Марли. — И не думаю, — ответила Марлин. — Мне просто кажется, что ты очень некрасиво поступила с Сириусом. — Чего?! — Взяла его и бросила… Ты же его ранила, — заявила Марлин, густо покраснев. — Ничего подобного, — фыркнул Римус. Девчонки посмотрели на него с таким видом, будто он ничего не понимал в этой жизни. — Все ясно! — Мэри уставилась на подругу. — Марлин, тебе что, нравится Сириус? — Нет! — Марлин, покраснев теперь уже до корней волос, встала. — Ну ты и стерва, Мэри! — бросила она в сердцах и убежала в спальню для девочек. Лили вздохнула. — Вышло не очень красиво, — произнесла она печально. — Ее проблема, — пожала плечами Мэри. — Так ей и правда нравится Сириус? — А это важно? Римус подавил демонстративный вздох и встал. — Я тоже пойду. — Постой, Римус, не уходи! — попросила Марлин. — Мы больше не будем говорить о парнях, честное слово. — Я устал, — соврал он. — И все доделал. Увидимся завтра. Уходя, он услышал громкий шепот Мэри: — Боже мой, а вдруг ему нравится Марли? Римус напомнил себе, что старается опять полюбить Мэри, и никак не отреагировал. В спальне никого не было, Джеймс, Питер и Сириус были на отработке — за розыгрыш перед Рождеством. На самом деле, он вообще не устал. До полнолуния оставалось два дня, и он уже чувствовал нервное предвкушение в мышцах, ускорившийся пульс. А стоило остаться одному, как его опять настигли тревожные мысли. Они варились в голове густой вязкой массой, одно и то же, по кругу. Другие волшебники рассуждали так же, как Дариус? Или были согласны с Лайеллом Люпином? Можно ли и правда оправдать действия его отца? Римус не мог не думать об этом, ведь после случившегося мать тоже его оставила, это явно что-то да значило. Друзья, все узнав, не стали относиться к нему иначе, но разве можно по-настоящему знать, что о тебе думают твои друзья? Мародеры обожали все опасное — а что, если жить в одной комнате с Римусом было для них просто-напросто как очередной классный риск? Что ему нужно, так это поговорить с кем-нибудь третьим, непредвзятым. Джеймсу повезло, что у него есть родители, которые всегда выслушают. Сириусу повезло, что у него есть Джеймс. Питеру, наверное, не на что было и жаловаться. А если и было, то он бы тоже делился этим с Джеймсом. Можно обратиться к МакГонагалл: подразумевалось, что гриффиндорцы с проблемами пойдут именно к ней. Но она была строгой, с ней было сложно договориться, и вообще, ее любимчик — Джеймс. Можно пойти к мадам Помфри, она всегда его поддерживала. Но она бы не позволила просто себя жалеть, принялась бы искать решение или просто сказала бы не волноваться. Может, Дамблдор? Но Римус понятия не имел, где его искать, да и не был уверен, что хочет. О его проблеме еще знал профессор Ферокс; Римус был уверен в этом на девяносто пять процентов. Может, стоило пойти к нему? К профессору по уходу за магическими существами Римус испытывал какое-то необъяснимое расположение, будто они были старыми друзьями. Рядом с ним всегда было хорошо и спокойно, и Римус был уверен, что если найдет в себе смелость с ним поговорить, Ферокс выслушает его с пониманием. В желудке что-то затрепетало, как от волнения, и Римус счел это добрым знаком. Он бросил взгляд на часы — было всего пять, отработка у друзей не закончится до шести, а отбой только в восемь. Он вытащил из-под подушки карту мародеров. Контур и основные места замка уже в нее внесли, осталось только доделать территорию, оживить лестницы и добавить все секретные места, известные только им. Потом можно попробовать реализовать идею Сириуса, чтобы на карте отражались люди. Римус даже нашел заклинание, которое определяет местоположение одного человека, но, конечно, это был не тот масштаб, который им нужен. И все же он произнес заклинание и увидел, что профессор Ферокс идет из Большого зала в учительскую. Римус вскочил — если он поспешит, то сможет притвориться, что они встретились случайно. Уходя, он захватил мантию Джеймса — на случай, если в гостиной так и сидят Мэри и Лили. Он уже поворачивал дверную ручку, когда его неожиданно озарило. Чем он вообще занимается? Увидит он профессора Ферокса — и что потом? Поплачется ему о мертвом отце? Пожалуется, что никто его не понимает, потому что он смертельно опасное существо из приюта? Посетует, что все друзья увиваются за девчонками и он чувствует себя брошенным? Римус отступил обратно в комнату. Что вообще о нем подумает Ферокс? Что он нытик, вот что. Нельзя жаловаться учителям по любому поводу, как и нельзя ожидать, что все будут тебя жалеть. Как говорит Смотрительница — никто тебе счастья не должен. Римус лег на кровать и уставился в балдахин. Теперь он расстроился. Он сам не знал, что на него нашло — он редко совершал импульсивные поступки, последний раз курсе на первом. И вдруг ему резко понадобилось увидеть Ферокса. При воспоминании о профессоре опять появилось это чувство в животе, будто захватывает дух. Это не было от волнения или воодушевления, это было… он и сам не знал что именно. Его бросило в жар, лицо горело, по телу пробежали мурашки. Чувство было каким-то… животным. О боже. Римус бессильно простонал. Наверняка это опять обращение. Волк подбирался к сознанию раньше обычного. Ему, наверное, нравился запах Ферокса или он уловил запах его жмыра. Волки же едят котов? Только мертвое чудовище не сможет никому навредить. Так сказал Дариус. В тот момент Римусу это показалось несправедливым, он-то никому не причинил вреда. Дамблдор бы этого не допустил. Он и не хотел бы никому навредить, разве что изредка Снейпу, но это естественное желание. Наверное, Римус был опаснее, чем думал. Он уже научился сдерживать гнев, контролировать магию. Значит, научится контролировать и это странное новое чувство, чем бы оно ни было. Когда мародеры вернулись, Римус уже принял решение. — Я тут подумал… — начал он. — Неудивительно, что тебе пришлось прилечь, — усмехнулся Сириус. Римус бросил в него подушку. — Отвали, я серьезно. — Нет, это я серьез… Джеймс дал ему подзатыльник: — Замолчи, Блэк. — Спасибо, — улыбнулся Римус. — Так вот, насчет анимагии. — Да-да? — оживился Сириус, все еще потирая затылок. — Что-то придумал? Обожаю, когда Лунатик что-то придумывает! — Нет, тут скорее…. — Римус смутился, но выбора не было. Он принял решение. — Я не хочу, чтобы вы это делали. — Что делали? — не понял Питер. — Он не хочет, чтобы мы становились анимагами, — сказал Джеймс, сверля Римуса прямым, честным взглядом. — Да ведь? Римус кивнул, чувствуя себя страшно виноватым. — Я вам очень благодарен, я просто… мне кажется, вы не понимаете, как это опасно. Я могу вам навредить. Я могу… убить вас. Я же совсем это не контролирую. — Но у нас все получится! — возразил Сириус. — Я же все изучил. Джеймс, ты ему показывал? — Давай не будем, — пресек его Джеймс. — Это решение Люпина. — Спасибо, — Римус улыбнулся Джеймсу. Он чувствовал себя ужасным другом, потому что подвел мародеров, но это было ради их же блага. Хоть кто-то обязан был поступить мудро. Сириус явно хотел что-то добавить, но Джеймс строго на него посмотрел, и взгляд настолько напоминал миссис Поттер, что Сириус так и не решился. До самой ночи они больше особо не разговаривали, а Римус опять притворялся, что читает. Ближе к ночи он услышал, как Сириус прокрался в кровать Джеймса и впервые за долгое время наколдовал заглушающее заклинание. Вот бы они его пригласили, хоть разочек. Вот бы он не оставался всегда в стороне, вот бы у него был такой же близкий друг, как у Сириуса. Вот бы ему было с кем поговорить. Чувства навалились так внезапно, что Римус быстро сотворил собственное заглушающее, чтобы никто не услышал, как он плачет.