All the Young Dudes (ATYD)

Предупреждение автора: в главе поднимаются темы домашнего насилия. Римус, Джеймс и мистер Поттер тут же бросились к Сириусу. Римус оказался быстрее всех и упал рядом с ним на колени. Сириус лежал на животе; черные волосы, точно темная кровь, разлились по красному ковру. Римус, даже не успев ни о чем подумать, перевернул его на спину. Сириус лежал бледный, как полотно, глаза закрыты — но он был жив. Да, Римус слышал, как громко бьется его сердце. Чувствовал его запах — смесь страха и адреналина. — Сириус?! — Джеймс тоже склонился рядом, прижимая ухо к груди друга. — Он жив, — произнес Римус каким-то чужим голосом. Он до сих пор сжимал его плечи и не мог разжать пальцы, которые впились в деликатный бархат дорогой парадной мантии. — Эффи! — закричал мистер Поттер. — Скорее! — Он тоже склонился над Сириусом. — Ребята, отойдите, дайте ему свежего воздуха. Сириус издал какой-то звук и едва заметно пошевелился, его ресницы вздрогнули… и он опять застыл. — Что с ним? — спросил Римус с отчаянием. Мистер Поттер тянул его в сторону, так что Сириуса пришлось отпустить. Римус смотрел, как миссис Поттер бросается к Сириусу, и пятился назад, будто краб, но встать не пытался — ноги бы не удержали. Евфимия Поттер оказалась на коленях в одно мгновенье и уже укладывала голову Сириуса к себе на колени. Он, вероятно, издал еще один звук, потому что она ласково зашептала: — Тихо, тихо, мой хороший, ты уже в безопасности, ш-ш-ш… Римус почувствовал, как в глазах закипают слезы; он прижал колени к подбородку и обнял их руками. Он не понимал, что происходит, и нашел глазами Джеймса, который сидел на другом конце комнаты — тоже напуганный и совершенно сбитый с толку. За окном раздался хлопок, и мистер Поттер вышел, но почти сразу вернулся — вместе с Дамблдором. Дамблдор принес с собой в комнату морозного воздуха; по спине у Римуса пробежал холодок, несмотря на пылающий в камине огонь. — Грюм снаружи, — сказал директор отцу Джеймса. — Накладывает защитные заклинания, все, которыми владеет. Сегодня сюда больше никто не сможет прийти. Вот и хорошо, подумал Римус. Хорошо. Заприте нас здесь и больше никого никогда к нему не подпускайте. — Как он, Эффи? Дамблдор встал над миссис Поттер, которая все еще держала голову Сириуса на коленях. Она колдовала, глаза у нее были закрыты, а палочкой она водила над неподвижным телом, ее губы быстро двигались, но с них не срывалось ни звука. Закончив, миссис Поттер открыла глаза. Римус никогда не видел ее такой — испуганной и разъяренной одновременно. — Жить будет, — произнесла она. — Но ему нужен покой. — На него наслали… — начал мистер Поттер. Миссис Поттер закрыла глаза и кивнула. — Круциатус. Джеймс спрятал лицо в ладонях. Римус же просто чувствовал какое-то опустошение, как будто все, что когда-либо имело значение, вдруг исчезло. Сириуса пытали. — Мальчики, — произнес мистер Поттер отрывисто. — Понимаю, вы не хотите уходить, но нам нужно, чтобы вы пошли спать. Сейчас. Сириусу вы пока что ничем помочь не можете. — Но папа! — начал Джеймс, с трудом поднимаясь на ноги. В его глазах тоже стояли слезы. — Джеймс! — парировала миссис Поттер. — Нет. Спать. Она не кричала, но все мужчины в комнате как будто уменьшились в размерах. Ни у кого и мысли не было, что можно ее ослушаться. Римус даже не понял, как оказался на ногах — встал он сам или ему помог Дамблдор. Он не помнил, как вышел из комнаты, в которой остался лежать Сириус. Как будто прошел целый час, когда он понял, что стоит на лестнице рядом с Джеймсом. Галли зажигал свечи, бесшумно передвигаясь по дому. Портреты спали. Джеймс открыл дверь в свою спальню, и Римус молча зашел внутрь. Они лежали на кровати, плечом к плечу, не переодевшись и даже не сняв покрывало. Всего два или три часа назад они сидели на этой же кровати и ждали, когда Сириус скажет, что с ним все в порядке. Теперь они молча лежали в темноте, собираясь с мыслями. Первым молчание нарушил, конечно, Джеймс. — Главное, что он тут, — сказал он без выражения. — Он тут, и мама ни за что не позволит ему вернуться. Римус кивнул, потому что ответить было нечего. Он не был уверен, что Джеймс увидел его кивок, они оба смотрели в потолок. Мысли в голове спешили и спотыкались одна об другую, и он произнес первое, что смог выразить словами. — После этого проклятия всегда так? — Я не знаю, я никогда не видел, как это бывает. — А, ну да, конечно. — Мама раньше работала целительницей. Если уж кто-то ему и может помочь, то… — И Дамблдор тоже здесь. — Да, именно. — А если он… — голос у Римуса сорвался и он замолчал. — Да, я знаю, приятель, — прошептал Джеймс. И потом они не говорили до самого утра.

* * *

Рождество, 1975 Римус с ужасом понял, что заснул. Он обругал себя за такой эгоизм и беспечность. Ты не имеешь никакого права, отчитывал он себя, выбираясь из огромной, уютной кровати Джеймса, не имеешь никакого права называть себя его другом, если можешь спокойно спать, пока он… Римус понятия не имел, в каком состоянии сейчас Сириус. Он оставил спящего Джеймса и вышел из комнаты. Было уже утро, шторы в коридоре кто-то поднял, скорее всего Галли, и холодный зимний свет заливал лестницу. В доме было очень тихо, все еще спали. Не было ни привычного запаха готовящегося завтрака, ни стука чайника на плите. Римус заглянул в ванную, умылся, а затем неловко замер посреди коридора. Возвращаться обратно к Джеймсу не хотелось, это было бы как-то странно, учитывая, что все его вещи были в одной из гостевых спален. Сириус был в комнате в конце коридора, Римус чувствовал его запах. С ним была миссис Поттер. Мистера Поттера в доме не было. — Мастер Люпин, — напугал его скрипучий голос, донесшийся с лестницы. Это был Галли — огромные карие глаза полны тревоги. — Хотите ли вы завтрак, мастер Люпин? Римус покачал головой: — Нет, спасибо. — Ужасная случилась вещь. Совершенно плохая. — печально покачал головой эльф, и его уши поникли, точно у провинившегося щенка. — Да. Ужасная, — согласился Римус и присел на ступеньку, радуясь, что есть с кем поговорить. — Я уже говорил хозяйке с хозяином — нам нужно быть осторожными, нужно себя защищать. Галли думает, нам надо спрятаться, Галли знает много семей, которые теперь прячутся. — Лоб Галли нахмурился, будто он пытался припомнить что-то важное. — Но госпожа говорит: «Галли, мы — ответственные люди. Мы — хорошая, счастливая семья, и у нас вокруг много хорошего». Хозяйка говорит, мы должны заботиться о тех, о ком можем. Иначе, как она говорит, может так случиться, что нам вообще будет нечего и некого защищать. — Не очень-то вышло защитить Сириуса, — отметил Римус. — Да, — Галли опять покачал своей огромной головой. — Так всегда на войне — люди страдают. Римус задумался. В коридоре открылась дверь. — Галли? — послышался уставший голос миссис Поттер. — Посидишь с Сириусом, пока я… ах, Римус, дорогой, доброе утро. По ней было видно, что она еще не ложилась, но несмотря на усталость миссис Поттер все равно тепло ему улыбнулась. — Как он? — спросил Римус, поднимаясь на ноги. — На его здоровье это никак не скажется, — ответила миссис Поттер, но ее улыбка немного поблекла. — Во всяком случае, на физическом. Он спит, я дала ему зелья. Хочешь с ним посидеть? Я собираюсь поспать, пока Монти не вернется. — Да, — Римус с готовностью вскочил на ноги. — Да, конечно. — Как только он проснется, сразу же пошли Галли меня разбудить, — попросила она и ласково похлопала Римуса по плечу. — Дамблдор хочет поговорить с ним. Он хотел еще ночью, но я не позволила. Бедняга и так натерпелся. — Значит, он был в сознании? Ночью? — Да, немножко. — Она тяжело вздохнула. — Но точно не в том состоянии, чтобы его допрашивали. Римус согласно кивнул и вошел в комнату. Миссис Поттер закрыла за ним дверь. Внутри было темно, но это и к лучшему. Он хорошо видел в темноте, и часто ему так даже больше нравилось. Фигура в постели никак не могла принадлежать его другу, Сириусу Блэку. Потому что Сириус Блэк никогда так не спал: на спине, руки по швам, покрывало аккуратно прикрывает плечи. Обычно Сириус спал, как делают это псы — простыня и одеяла смяты в кучу, руки и ноги по сторонам, лицом в подушку. Римус на цыпочках подошел ближе. Неужели именно так он выглядел после полнолуний? И неужели друзья каждый раз чувствуют то же самое, когда видят его в таком состоянии, измученного, разбитого? Зрелище было непереносимым. Он присел рядом с кроватью в мягкое кресло из сиреневого плюша, на подлокотнике лежала раскрытая книга «Непростительные: уход за жертвами проклятий». Римус закрыл книгу, гадая, часто ли миссис Поттер приходилось к ней обращаться. Под книгой лежал носовой платок, влажный от слез — Римус чувствовал запах соли. Ей наверняка было непросто, и как целительнице, и как матери. Интересно, когда она смотрел на Сириуса — видела ли она в нем Джеймса? Гадала ли, как родители могут так поступить со своим ребенком? Римус просто сидел и слушал дыхание Сириуса. Как дурак думал о Гранте, который ничем бы не смог помочь, разве что обнял бы Римуса, и кажется, именно объятие ему сейчас пригодилось бы больше всего на свете. Из-за окна донесся звон церковных колоколов — в деревне на холме стояла церковь. Наступило Рождество.

* * *

Спустя пару часов пришел Джеймс. Он принес чай, и Римус с благодарностью принял чашку. Джеймс вскинул черные брови, и Римус покачал головой. Тогда Джеймс сел на подлокотник того же кресла и они стали ждать вдвоем. Прошел еще час, прежде чем Сириус подал первые признаки жизни. Тихо зашуршало одеяло, его ресницы дрогнули, а затем он открыл заспанные глаза. Он поморгал, привыкая к темноте, а когда он наконец-то различил очертания Джеймса и Римуса, то сначала нахмурился, а затем улыбнулся: — Охренеть, — произнес он хрипло. — Кто умер? Джеймс рассмеялся. — Придурок. — Козел, — парировал Сириус. — Засранец. — Эй, — Сириус приподнялся на локтях. — Повежливей, я вообще-то инвалид. — Ты, конечно, знаешь толк в эффектных появлениях, — улыбнулся Джеймс. — Это в моей благородной крови, — улыбнулся Сириус, но тут же поник, а в глазах мелькнул отголосок боли. Стало тихо. — Простите, — прошептал он, не глядя на друзей. — Чай? — Да, пожалуйста. — Галли! — крикнул Джеймс, вызывая эльфа, который был только рад прислужить. — Так что, — начал Сириус, на щеки которого постепенно возвращался румянец, — вы двое дежурили у моей постели? — Вообще-то нет, на самом деле мама просидела тут всю ночь. — А… — на лице Сириуса появилось далекое, отстраненное выражение. — Я, конечно, ее поблагодарю. И извинюсь, что вот так ввалился… — Не выдумывай, — покачал головой Джеймс. — Она для тебя все сделает. Она тебя любит. Глаза Сириуса наполнились слезами, и он поспешно отвернулся. К счастью, в эту минуту появился Галли с подносом, полным чашек, соусниц, тостов, кексов, сосисок, яиц (омлет, яичница и вареные), копченым лососем, селедкой и даже с хлопьями. Однако никто из них ничего толком не съел. Хотя Римус был голоден, даже очень, но на вкус все напоминало пластик, так что он просто чашка за чашкой пил горячий, обжигающий чай — пустой, ни молока, ни сахара. Он даже не злился. Злость была его привычной реакцией на беспомощность, печаль или боль, и он чувствовал, что может, она придет потом. Но сейчас ему просто хотелось хоть как-то помочь Сириусу. — Ой, Джеймс, — произнес он, — я же обещал твоей маме, что позову ее, как только Сириус проснется. — Да пусть поспит, — сказал Сириус. — Она попросила ее разбудить, чтобы она могла позвать Дамблдора. — Зачем? — удивился Джеймс. — Все же в порядке. — У него были какие-то вопросы… — Нет! — воскликнул Сириус. Джеймс и Римус оба посмотрели на потемневшего Сириуса, глаза у него были огромные, испуганные. — Пожалуйста, — попросил он. — Не сейчас… Дайте мне спокойно отметить Рождество, ладно? Я не хочу об этом говорить. — Ладно, ладно, без проблем, — произнес Джеймс и наклонился, чтобы похлопать Сириуса по плечу. — Мы не станем ее будить. А ты можешь притвориться, что еще спишь. Вообще как захочешь. — Спасибо. — Сириус успокоился и откинулся на подушки. — Простите. — Да фигня, — Джеймс сдул волосы, упавшие на лоб. — Все-таки Рождество.