All the Young Dudes (ATYD)

Суббота, 20 декабря, 1975 — Я клянусь, если вы собираетесь заниматься этим всю дорогу до Лондона, я буквально запечатаю вам рты, — сообщила Лили и направила палочку на Сириуса и Мэри. На ее лице появилось такое бесстрастное выражение, что было невозможно сказать, шутит она или нет, так что парочка быстро расплела объятия. Мэри показала Лили язык. — И ты, Хвост! — подхватил Джеймс, тоже вытащив палочку, при этом поглядывая на Лили и улыбаясь как сумасшедший. Питер и Дездемона со смущенными улыбками тоже расцепились. В купе было не протолкнуться. Римус был прижат к окну, рядом его подпирал Джеймс, а у двери сидели Мэри и Сириус. Напротив уместились Лили, Марлин и Питер с Дездемоной. — Нам же надо попрощаться, — усмехнулась Мэри, уложив голову Сириусу на плечо. — Вы не увидитесь всего две недели, и никто не мешает вам писать письма, — парировала Лили. — Ну… вообще-то лучше вы мне никто ничего не посылайте, — попросил Сириус. — Я вряд ли вообще получу ваши письма. Разве что вам очень хочется, чтобы моя матушка их прочитала… — Зеркало ты же взял? — спросил Джеймс. — Сможешь с нами связаться, если что? — Да, конечно, — улыбнулся Сириус и похлопал себя по нагрудному карману. Римус смотрел за окно, прижав лоб к холодному стеклу. Поезд лениво тянулся в сторону Лондона. Они проехали мимо телефонной будки, и он испытал укол вины, что с того раза так больше и не позвонил Гранту. Столько всего произошло, что он даже забыл отправить открытку. Грант должен ходить в местную школу, но как только ему исполнится шестнадцать, может и закончить с образованием. Летом Римус пытался уговорить его доучиться и получить хотя бы аттестат, а потом может даже сдать экзамены, но Грант в ответ на это просто смеялся, будто любовь к учебе была одной из забавных причуд Римуса. Смотрительница иногда находила для учеников подработки, если они проявляли способности к какому-нибудь ремеслу, но Римус не слышал, чтобы Грант упоминал хоть что-то, что у него хорошо получается, только то, что ему плохо дается математика и литература. А Римус не мог ему особо ни с чем помочь, с его-то предметами в Хогвартсе. И тем воспитанникам, которым подработок не доставалось, приходилось как-то самим справляться, когда им исполнялось восемнадцать… — Эй, Лунатик, проснись! — донесся голос Сириуса. — Тут тележка, ты что, хочешь остаться голодным? Римус очнулся и вновь оказался в шумном, душном купе, слушая, как вдобавок к огромной горе сладостей Джеймс покупает дополнительную дюжину булочек. — В нас это все не поместится, — возмущалась Лили с легкой улыбкой. — Ты явно не видела Лунатика в деле, — подмигнул ей Джеймс. — Ах, как бы я хотела себе метаболизм как у тебя, Римус! — вздохнула Дездемона. — Мама постоянно говорит, что мне пора на диету. — Нет ничего плохого иметь формы, — сказала Мэри, откусывая огромный кусок от булочки с сахарной пудрой. — Зато парням есть за что ухватиться. Девчонки глупо захихикали, даже Лили, которая к тому же и густо покраснела. Римус вдруг пожелал, чтобы они скорее приехали. Но конечно, стоило им приблизиться к перрону, сердце у него сжалось от тоски при виде, как Сириус притих, взгляд у него потух, а лицо побледнело. Все вокруг засобирались и заторопились к родным. Римус и Джеймс, наоборот, медлили; дождались, когда уйдет Мэри, а потом помогли Сириусу с вещами. — Заглядывай в зеркало каждый вечер, договорились? — Джеймс сжал плечо Сириуса. — Если я от тебя ничего не слышу, то вызываю подмогу. Сириус благодарно улыбнулся. — Да все будет нормально. Я ко всему привык. — Пожалуйста, осторожнее! — не выдержал Римус. — Не высовывайся, и не будь таким… таким… Сириусом. Сириус рассмеялся. — Мудрый совет, Лунатик. Римус застенчиво улыбнулся. Он хотел обнять Сириуса на прощание, но не успел. В дверях, скрестив руки на груди, уже стоял Регулус. — Готов? Сириус кивнул и ушел, не оборачиваясь. Джеймс и Римус смотрели братьям в спины. Те были почти одинакового роста, разве что Регулус был скроен немного тоньше, но со спины они могли сойти за близнецов. — Все будет нормально, — сказал Джеймс, и Римус понял, что он пытается убедить в этом сам себя. В следующее мгновение Джеймс встряхнулся, будто смахнув наваждение. Он схватил свой чемодан (и заодно, ничего не спрашивая, чемодан Римуса) и произнес: — Пойдем, Лунатик. Отметим Рождество.

* * *

Среда, 24 декабря, 1975 Снег на Рождество 1975 года не шел. К счастью, дождь тоже, а это значило только одно (для Джеймса уж точно) — идеальные погодные условия для бесконечных тренировок по квиддичу. Римус поддался на уговоры и просто делал что скажут. Тренировки отвлекали их обоих от мыслей о Сириусе. Римус никогда не стал бы великим игроком в квиддич, но после трех дней в воздухе он, по крайней мере, перестал бояться упасть. А как-то раз ему даже удалось забить мяч. В перерывах они наслаждались типичными предпраздничными радостями, которые Римус уже привык ждать от Рождества у Поттеров: мишура, гирлянды, поздние вечера с румяной выпечкой, сытные ужины и веселые утра. Мистер и миссис Поттер были так же радушны, как и всегда, хотя было заметно, что участие в сопротивлении Дамблдора на них сказывается. Мистер Поттер уже не присоединялся к их тренировкам и играм на улице, а запирался у себя в кабинете. А когда выходил, то двигался медленно, сутулясь, — уже не тот весельчак, что три года назад. У миссис Поттер, которая до сих пор воплощала в себе образ идеальной, на взгляд Римуса, матери, в прядях появилось больше седых волос, а под глазами залегли темные круги. Но все равно, когда они возвращались с мороза, у нее всегда находилась для обоих ласковая улыбка. — Джеймс, сбегай позови отца, пора ужинать. Ты сегодня говорил с Сириусом? Передай ему от нас горячий привет, хорошо? Римус! Ты же замерз как цуцик, иди-ка погрейся у камина… Я положила тебе две отбивные, обязательно их съешь. Как вы все растете с такой скоростью, ума не приложу… Здравствуй, Питер, дорогой, останешься с нами выпить чаю? Только предупреди маму… Они говорили с Сириусом так часто, как могли. Каждый вечер Джеймс и Римус садились на кровать Джеймса, между собой клали открытое зеркальце и ждали, пока там появился лицо друга. И каждый раз оба испытывали огромное облегчение, когда тот подмигивал им лукавым синим глазом и, хитро улыбаясь, уверял, что все в порядке. — Рег полный придурок, тут ничего нового… И матушка просто душка, в общем, все как обычно. Проблема в том, что ни Римус, ни Джеймс, не знали, что в доме Блэков считается «обычным». Так что понять, был ли Сириус в опасности, было невозможно. — Не могу всего рассказать, — шептал Сириус, кратко передав новости. — Кто угодно может подслушивать. Чертовы портреты за всеми шпионят. Он выглядел уставшим. — Вот бы мы могли просто взять и забрать его оттуда, — вздыхал Джеймс. — Да, — соглашался Римус. И так каждый вечер. В последний раз они говорили с Сириусом за день до кануна Рождества. (Получается, накануне кануна? Мысль вызвала у Римуса по-детски глупую улыбку. Что-то такое мог бы сказать Грант, чтобы его рассмешить.) По иронии судьбы, в тот вечер, 23 декабря 1975 года, Сириус был в приподнятом настроении. Более того, Римус даже сказал бы, что в голосе его звучала надежда. — Сегодня они, кстати, ведут себя нормально, — улыбнулся он по ту сторону зеркальца. — Даже как-то… мило. Отец мне улыбнулся. Я не уверен, что хоть раз такое бывало. И они все твердят, что мы должны быть семьей и преодолеть наши разногласия… — Звучит неплохо, — улыбнулся Джеймс в ответ. — Может, война им все-таки прочистила мозги. — Завтра рождественский ужин. Все Блэки в одной комнате, просто мечта. Я думаю, что смогу улизнуть, чтобы с вами поговорить, только не смейтесь над моей мантией, ладно? Джеймс и Римус улыбнулись и пообещали, что смеяться не будут. Той ночью они легли спать, уверенные, что все и правда будет хорошо, предвкушая свои планы на праздничный день. В планы, конечно, входила тренировка — но, к счастью, длилась она всего лишь час. Потом миссис Поттер попросила их принести с чердака нарядный фарфор и заодно рождественскую скатерть. — Со всеми этими заботами я в этом году ничего толком не успеваю, — пробормотала она, помешивая в миске фарш для пирогов. Римус заметил, что ногти у нее были неровные, обкусанные почти до крови. — Мам, а сколько у нас гостей в этом году? — спросил Джеймс, аккуратно передавая из коробки фарфоровые тарелки и миски Римусу, чтобы тот их сполоснул. — Так… ну, Дариус, конечно, он не упустит приглашения к ужину. Римус поморщился, но промолчал. Миссис Поттер продолжала: — Еще я позвала Боуносов и Тонксов, но в этом году все как будто хотят провести праздник в кругу семьи. Думаю, Петтигрю все же придут. И парочка людей из министерства, приятели твоего отца… — А Дамблдор? — Нет, милый, он будет занят. Римус не расстроился. В последнее время Дамблдор часто выглядел хмурым, а его имя стали произносить с каким-то отзвуком страха. Он всегда приносил плохие новости. А Поттеры были такие хорошие и добрые, почему бы им просто не приглашать таких же учителей — например, профессора Флитвика, да даже профессора Ферокса? Хотя, подумал Римус, сейчас он, скорее всего, просто мистер Ферокс. Или даже Лео — если верить Мэри. Лео Ферокс. Сириус Блэк. Может, Римус был просто падок на круто звучащие имена? После ужина Джеймс и Римус, как обычно, уселись на кровати Джеймса, чтобы поговорить с Сириусом, но когда Джеймс открыл зеркальце — ничего, кроме их собственных отражений, в нем не было. — У них же там праздничный ужин, — произнес Римус, сам не веря своим словам. — Может, просто опаздывает? Они стали ждать. Спустя полчаса в напряженной тишине Джеймс стал шептать в зеркальце: — Сириус? Ты тут? Тишина. — Мне это не нравится, — заявил Джеймс. — Пойдем, — Джеймс встал. — Я расскажу папе. Мистер Поттер, услышав их рассказ, нахмурился, но ничего дельного подсказать не смог. — Мы не можем рубить с плеча, Джеймс. Ты же сам говоришь, что вчера все было в порядке. — Да, но… — Я бывал на застольях Блэков… — продолжал мистер Поттер. — Они тянутся до поздней ночи, особенно если Орион решит произнести речь. Такой он человек, любит себя послушать. Чем-то напоминает Сириуса. — Мы пока не будем ложиться, — сказала миссис Поттер, поглаживая сына по голове. — Давайте выпьем чаю? Садитесь ближе к огню. Так и сделали. Галли принес поднос с чашками, дымящимся чайником и тарелкой печенья, но ни Джеймс, ни Римус есть не хотели. Время шло, становилось все позднее — в коридоре у Поттеров стояли старинные часы, и Римус слышал, как они безжалостно тикают. Зеркальце лежало открытым на коленях у Джеймса, но в нем поблескивало только отражение огня в камине. Теперь и родители Джеймса выглядели встревоженными. Мистер Поттер встал и принялся мерить шагами комнату. Миссис Поттер суетилась — поправляла украшения и передвигала подарки под елкой. В одиннадцать вечера, за окном гостиной, разрезав черное ночное небо, появилась сова — лишь быстрая палочка миссис Поттер, которой она открыла окно, не дала стеклу разбиться. Это был крупный, величественный филин — такую породу сов держали Блэки. Филин гулко ухал, явно устав после долгого пути. Джеймс отвязал от его лапы записку и разорвал конверт. Глаза его расширились, и он издал странный сдавленный звук. Римус вскочил и заглянул ему через плечо.

Он в беде. Пожалуйста, помогите.

Р. А. Б.

— Эффи, вызывай Дамблдора, — произнес мистер Поттер, тоже прочитав записку. Римуса забила крупная дрожь. Он еще никогда не испытывал такого животного, дикого страха. Хотелось кричать во все горло, что-нибудь разбить. Джеймс явно испытывал что-то похожее — он побледнел, как лист бумаги, и перечитывал записку снова и снова. — Надо идти, — сказал Джеймс сиплым голосом. — Забрать его, прямо сейчас. — Мы пойдем, — сказал мистер Поттер. — Сначала надо успокоиться. Римус рассмеялся. Это было совершенно не к месту, но никто не обратил внимания. Успокоиться, как же. Но они не успели ничего сделать. В камине громко что-то треснуло, а затем огонь вспыхнул изумрудно-зеленым. Мистер Поттер схватил Римуса и Джеймса и оттащил в сторону. Из камина донеслась истеричная какофония криков, а затем из зеленого пламени вывалилось тело Сириуса Блэка и рухнуло на ковер прямо к их ногам.