«Куда ведут дороги»

Ланда двигался сквозь рожь с точностью и экономией движений раненого хищника. Жгучая, пульсирующая боль в боку с каждым шагом напоминала ему о близком промахе Рейна. Пуля не задела ничего жизненно важного, но разорвала плоть и мышцы, оставив кровавый, горячий след. Он прижимал к ране ладонь, и сквозь пальцы сочилась теплая, липкая влага. Его разум, однако, оставался идеально придумывающим идеи. Первый порыв — оторваться, углубиться в поле — он отбросил сразу. Это был бы путь загнанного зайца, вместо этого он использовал первый же всплеск боли и адреналина, чтобы сменить направление. Сделав несколько десятков шагов от дороги, он резко повернул и теперь двигался почти параллельно ей, но в противоположную сторону от рева грузовика «Ублюдков». Он шел туда, откуда его уже не ждали — обратно, в сторону дома. «Рейн подумает, что я бегу к лесу, — анализировал он, переступая через сломанные стебли. — Он бросит все силы на погоню или начнет прочесывать местность впереди. Он найдет каплю крови на обочине и побежит по следу, как хорошая гончая. А хорошая гончая редко оглядывается назад». Ему нужно было укрытие. Перевязка. Время в конце концов! Это место было очевидным и потому опасным выбором. Но рядом, как он успел мельком заметить днем, стоял старый, полуразрушенный сарай, почти скрытый зарослями бурьяна. Он не был идеален, но он был ближе всего. Боль стала острее, нужно было замедлить кровотечение. Ланда скинул разорванный мундир и расстегнул рубашку, он наскоро, зубами и одной рукой, скрутил из рукава тугой жгут-тампон и вдавил его под одежду в рану, стиснув зубы от нового всплеска боли. Это помогло, но ненадолго. Впереди замаячили темные очертания построек. Дом был темным и, судя по всему, пустым — Рейн и его люди ушли в погоню. Сарай, покосившийся и пахнущий сыростью и плесенью, оказался его пристанищем. Ланда проскользнул внутрь, в почти полную темноту, и прислонился к грубой каменной стене, переводя дух. Он прислушался, ии шагов, ни моторов. Только его собственное тяжелое дыхание и далекий крик ночной птицы. Ганс позволил себе слабую, искаженную болью улыбку. Он снова переиграл их, но ненадолго. Рейн увы не был дураком, рано или поздно он вернется, чтобы проверить это место. Он или его люди, значит у Ланды было, возможно, полчаса... или меньше. Его глаза привыкли к темноте. Он осмотрелся. Старая упряжь, сломанные ящики, ржавые инструменты. Ничего полезного. Но в углу... Его взгляд зацепился за что-то темное и бесформенное. Подойдя ближе, он различил старую, выцветшую и пропахшую дегтем брезентовую накидку, которой, вероятно, накрывали сено. Это было что-то. Он накинул ее на плечи, скрывая светлую рубашку и фигуру. Теперь он был похож на призрака или на местного бродягу. Следующий шаг был ясен – он не мог оставаться здесь. Ему нужно было добраться до какого-нибудь укрытия, найти способ добыть машину или связаться с... кем? Со своими? Но кто теперь «свои»? Те, кто послал Йозефа? Это было не спасение, а переход из одной ловушки в другую. Внезапно снаружи, совсем близко, хрустнула ветка. Ланда замер, слившись с мраком. Его рука инстинктивно сжала рукоять хирургического ножа. Боль в боку была на миг забыта. Шаги были осторожными, крадущимися. Не тяжелый шаг Рейна, точно кто-то другой. Один из «Ублюдков», оставленный на ферме? Или... выживший соратник Йозефа? Дверь сарая со скрипом приоткрылась. В проёме, залитом лунным светом, возникла фигура, невысокая, в крестьянской одежде. В руках — не оружие, а... ведро? Ланда ослабил хватку на доли секунды, оценивая. Это была старуха, хозяйка дома и этого сарая, должно быть, разбуженная стрельбой и теперь вышедшая проверить свои владения. Ее глаза, широко раскрытые от страха, метались по темноте сарая, но еще не разглядели его в углу. И тут взгляд Ланды упал на ведро в ее дрожащих руках. В нем что-то блеснуло, вода и тряпка. Он сделал шаг и старуха вскрикнула, роняя ведро. Вода с грохотом расплескалась по земляному полу. — Тише, бабушка, — произнес Ланда мягким, успокаивающим голосом, на идеальном местном диалекте. Он поднял руки, показывая, что безоружен, нож был спрятан в рукаве. — Я не причиню вам вреда. Видите.. я ранен. Мне нужна только небольшая помощь. И тогда я исчезну. Ганс мило улыбнулся, он смотрел на перепуганную старуху, видя в ней уже не помеху, а возможность получить перевязку, еду, информацию. Возможность снова превратиться из дичи в охотника.