«Куда ведут дороги»

Пока старуха, бормоча под нос и крестясь, копошилась в сундуке в поисках старой, засаленной аптечки, Ланда подошёл к телу Йозефа. Боль в боку напоминала о себе с каждым движением, но сейчас она была лишь фоном. Он наклонился, двумя пальцами проверил пульс на шее — слабый, но ровный. Затем, без тени сомнения, с силой шлёпнул Йозефа по щеке, потом по другой. Не для проявления жестокости, а для скорого пробуждение. Йозеф застонал, его веки затрепетали. — Просыпайтесь, коллега, — произнес Ланда мягко, почти ласково. — У нас мало времени до возвращения Рейна. И мне нужны ответы. Йозеф открыл глаза. Взгляд был мутным, но в нем быстро проступила та же холодная ясность. Он попытался пошевелиться, но Ланда легонько придавил его плечо к полу. — Лежите. У вас, судя по всему, сотрясение. Или близко к тому. У меня, кстати, огнестрельное. Не соревнуйтесь. Старуха принесла аптечку и, увидев, что пленный пришел в себя, с испугом отступила к печке. Ланда, не отводя взгляда от Йозефа, взял из ее рук бутыль со спиртом и чистую, хоть и грубую тряпицу. — Итак, — начал он, откупоривая бутыль и не обращая внимания на едкий запах. — Вы сказали, что я уйду с вами. Это предполагает, что вы знаете, кто я, и действуете в моих интересах. Или в интересах тех, кто вас послал. Кто? Йозеф молчал, бессмысленно смотря в потолок. — Видите ли, — продолжил Ланда, пропитывая тряпицу спиртом и с легкой гримасой прижимая ее к собственной ране. Он даже не вздрогнул. — У меня есть одна теория. Я ехал в отпуск. С разрешения самого рейхсминистра доктора Геббельса. И вдруг — поезд, темнота, и я здесь, связанный на стуле у какого-то мстительного американского лейтенанта. Странное совпадение, не находите? Он наклонился ближе, и его голос стал тише. — Мне нужно знать, Йозеф. Вы — ангел-хранитель, посланный вызволить меня из рук врага? Или... вы — тот, кто подставил меня под этот поезд, в прямом и переносном смысле? Может, рейхсминистр... передумал насчет моего отпуска? Или кто-то другой в Берлине решил, что мой отпуск должен стать вечным? В глазах Йозефа что-то мелькнуло. Не страх, скорее оценка. Он видел, что Ланда ранен, но в голове, за этим изысканным фасадом, работает стальной капкан. Молчание было опасно. — Геббельс... ничего не знает, — тихо выдохнул Йозеф, его голос был хриплым от боли. — Это... другая канцелярия. Ланда замер, «другая канцелярия» это было слова, от которых стыла кровь. Это могло означать что угодно — от СД до личной охраны фюрера, или даже тайные шабаши Бормана. — Чья именно? — спросил Ланда ледяным тоном, отбросив всякое подобие любезности. — Тот, кто считает, что вы... слишком много знаете. И слишком любите это знание продавать, — прошипел Йозеф. — Ваш «отпуск» должен был закончиться в лесу, в безымянной могиле. Мы должны были перехватить вас раньше этих американцев. Но они... оказались быстрее. Итак, правда выходила наружу. Это не спасение на него заведена вторая, возможно, даже более опасная охота. Его хотели ликвидировать свои же. А этот Йозеф и его напарник были не спасателями, а палачами, которые случайно столкнулись с конкурентами. Ланда медленно выпрямился, лице его не выражало ни гнева, ни разочарования. Он смотрел на Йозефа уже не как на источник информации, а как на проблему, которую нужно решить. И на актив, который можно использовать. — Значит, вы мне не друг, — констатировал он. — А ваш сбежавший товарищ сейчас, наверное, ищет способ или добить меня, или доложить о провале. Интересная дилемма.. Вдалеке, сквозь разбитое окно, донесся отдаленный, но нарастающий рокот мотора. Грузовик? Или джип? Рейн возвращался. Ланда взглянул на перепуганную старуху, потом на Йозефа. План сложился в его голове мгновенно, как всегда. — Бабушка, — обратился он к женщине, снова включая обаяние, но теперь приправленное безотлагательностью. — Нам всем сейчас нужно исчезнуть. Помогите мне его поднять. — Он кивнул на Йозефа. — У вас есть погреб? Или другое укромное место, куда не сразу заглянут разъяренные американцы с оружием? Он видел, как в глазах женщины боролись страх и инстинкт выживания. Но звук приближающегося мотора был весомым аргументом. Она кивнула, указывая на дверь в подсобку, за которой, как он помнил, был люк в небольшой подпол. Ланда ухватил Йозефа под мышки. Тот застонал от боли. — Держитесь, "коллега", — саркастично шепнул Ланда ему на ухо, уже таща его к двери. — Теперь мы с вами в одной лодке. По крайней мере, до тех пор, пока я не решу, что вы мне больше не нужны. Или пока вы не решитесь рассказать мне, как именно зовут того, в «другой канцелярии», кто так хочет со мной попрощаться. За спиной, на дороге, уже завывали тормоза. Время на исходе, а игра в кошки-мышки неожиданно переросла в прятки с Рейном. Точнее от Рейна..