«Куда ведут дороги»

Рейн спускался медленно, чувствуя, как холодный пот смешивается с болью в спине. Фонарь Доновитца, направленный в люк, освещал лишь первые ступени, дальше — лишь сгущающуюся тьму, пахнущую землей, картошкой и страхом. Его ботинки коснулись земляного пола, а он выпрямился и прищурился. В слабом свете, пробивавшемся сверху, он постепенно начал различать очертания. Сначала он увидел старуху, она сидела на ящике, закутанная в цветастый платок, ее глаза в морщинах, полные немого ужаса, блестели в полумраке. Потом — Йозефа, тот полулежал у стены, бледный как смерть, его дыхание было хриплым и прерывистым. И в самом дальнем углу, прислонившись к грубой каменной кладке — Ланда. И тут Альдо не смог сдержать хриплой, короткой усмешки. Его голос прозвучал низко и ядовито в тесном пространстве погреба. — Ну что ж, полковник... Вижу, вы сменили униформу. — Его взгляд скользнул по грязному брезенту, накинутому на плечи Ланды, по расстёгнутой окровавленной рубашке. — Адъютант забыл упаковать парадный мундир? Или... кодекс чести СС теперь предписывает являться на переговоры в виде раненого бродяги, укравшего попону у старой лошади? Это была дерзкая, самоубийственная колкость в такой ситуации. Но Рейн не мог удержаться. Вид его заклятого врага, этого паука в центре паутины, лишённого своего щегольского мундира и власти, стоящего в грязи в крестьянском погребе, был слишком сладким зрелищем, чтобы его игнорировать. Это был маленький акт мщения за все унижения, за потерю контроля, за нож в спину. Ланда, однако, лишь слегка приподнял бровь. Улыбка тронула его губы — не прежняя широкая и обезоруживающая, а тонкая, коварная. — Ах, лейтенант, вы так внимательны к деталям гардероба. Тронут.. — Он сделал легкий жест рукой, обернутой в окровавленную тряпицу. — Вы правы, обстановка не парадная. Но, знаете ли, когда на вас охотятся и свои, и чужие, вопросы стиля отходят на второй план. Главное — остаться живым. Что, как я вижу, мы с вами оба и делаем. Пусть и в несколько... эксцентричных костюмах. Он кивнул в сторону Рейна, давая понять, что видит и его собственную рану, и грязную, помятую одежду. Они оба были теперь далеки от идеала солдата или охотника. Они были двумя ранеными людьми в одной холодной дыре. — Так что насчет сделки? — Рейн перевел разговор на суть, не желая дальше играть в словесные дуэли. Его глаза метнулись к Йозефу. — Он и есть твой «козырь»? Полудохлый гонец? — Гонец, — поправил его Ланда мягко, — с очень интересным посланием. Оказывается, мой отпуск был... отменен. Без моего ведома. Постоянным местом отдыха должна была стать безымянная могила в лесу. А эти джентльмены, — он кивнул на Йозефа, — были моими... проводниками в последний путь. Ваше своевременное похищение, как ни парадоксально, спасло меня от более поспешного ухода. Рейн замер, переваривая информацию. Значит, Ланда был не просто ценным пленником. Он был отщепенцем, которого хотели устранить свои же. Это меняло расклад. Мертвый Ланда был лишь трупом. Но живой Ланда, знающий, что его предали на самом верху, мог либо стать источником информации, который перевернет все, или миной замедленного действия. — И что ты предлагаешь? — спросил Альдо, его голос потерял часть язвительности, став жестким и деловым. — Я предлагаю альянс, лейтенант. Временный, разумеется.. Вы доставляете меня живым и способным говорить вашим начальникам. Я даю вам не просто признание, я даю вам схему заговора, имена, мотивы, секреты. Вы станете героем, который раскрыл не просто шпиона, а внутреннюю гниль в самом сердце Рейха. А я... я получу шанс на жизнь под вашей защитой, вместо верной смерти от рук своих. И она, — Ланда кивнул на старуху, — остается невредимой. Все выигрывают. Ложь и правда в его словах переплелись так искусно, что даже Рейн на мгновение задумался. Это была ловушка, но какая изящная и какая опасная. Тишину погреба нарушал лишь прерываемый, недовольный хрип Йозефа. Решение, которое примет Рейн в следующие секунды, определит судьбу их всех.