Одержимый

      Серизава надёжный и верный — пример идеального сотрудника, такого любой работодатель с руками бы оторвал. Но также Серизава тихий и неуверенный, поэтому Рейгену повезло, что он урвал такого человека в свой коллектив, ведь по сути он брал кота в мешке. Над личностью Серизавы стоило поработать, но Рейген привык к подработке личным психологом для своих сотрудников и не только — некоторым его клиентам так же требовалось только выговориться для облегчения ноши, которую они принимали за злого духа.       Серизава нуждался в похвале и постоянном поощрении — он, словно ребёнок, после каждого успешного задания предвкушающе смотрел на Рейгена в ожидании добрых слов: «отличная работа», «ты сегодня в ударе», «что бы я без тебя делал». Действительно, их потребность друг в друге работала в обе стороны: Рейген был бессилен против настоящих злых духов, а Серизава нуждался в постоянной поддержке. Пока Серизава тонул в омуте своих переживаний, Рейген стал для него соломинкой, за которую можно было ухватиться. И так они могли сосуществовать.       Неделя выдалась насыщенной на заказы экзорцизма, причём все как под копирку: кто-то стучит по потолку, а сверху, кроме мышей на чердаке, никого живого и быть не могло. Но каждый раз локация духа, любившего помотать людям нервы, сменялась новым домом. И Рейген с Серизавой всю неделю ходили по гостям к разным клиентам, чтобы заверить их в том, что дух их больше не побеспокоит. Хотя уверенности в том, что он действительно не вернётся, не было, но и с пустым чердаком не поколдуешь особо. Рейген разбрасывал соль и оставлял нарисованные маркером амулеты в качестве гарантии, а также предлагал скидку на следующий сеанс, если дух всё-таки вернётся.       — Ну и жарища сегодня, — тяжело выдохнул Рейген, вытирая лоб платком.       Ходить по домам приходилось пешком, располагались они относительно недалеко друг от друга, но погодные условия замедляли похождения. Солнце нещадно жгло спину, провоцируя мокрые следы. Рейген снял серый пиджак и перекинул его через плечо.       — И правда, — согласился Серизава и оттянул воротник рубашки, подпуская к шее поток ветра.       — Кажется, это был последний дом на сегодня.       На обед после тяжёлого дня была холодная соба — ничего лучше в такую погоду не придумаешь. Рейген втягивал ртом лапшу, разбрызгивая соус во все стороны.       — Духа всё равно придётся поймать, а то так и будем тратить время, бегая от одного дома к другому. У тебя есть мысли, что это может быть за дух? Кажется, он не показывается людям, просто пакостит им, стуча по потолку.       — Дзасики-вараси любят такие шалости, но странно, что он так часто меняет дома.       — Хм, — задумался Рейген, — они ведь удачу приносят? Зря старались, что ли? Они ж безобидные.       — Ну, мы ещё не уверены, что это они. Хотя аура действительно была слабой, вреда от него ждать не стоит.       — Что ж, проведаем тогда ещё пару домов, но, если это затянется, будем думать над поимкой. Может, и в наш офис он нагрянет, можно заранее оставить ему еду. Да уж, может, с дзасики-вараси наш офис притягивал бы больше удачных дел, нежели со злым Экубо.       Упомянутый злой дух скривил недовольную гримасу под потолком:       — По потолку и я могу тебе стучать.       Рейген отмахнулся от него и продолжил уплетать остатки лапши. Серизаве приходилось делать над собой усилие, чтобы не вытереть рот Рейгена салфеткой. По крайней мере, у него был повод прикоснуться к нему, но он понимал, что это будет нарушением личных границ, которые не дозволено пересекать подчинённому. И он просто смотрел на капли соуса на щеках, совсем забыв о своей порции.       Следующий рабочий день начался не с обхода домов, хотя заявки поступали, а с пересмотра последующих шагов. Рейген был намерен добраться до духа, а при встрече уже решить, изгнать его или оставить как талисман, если это всё-таки был ёкай.       — Смотри, — обратился он к Серизаве, — судя по запросам, дух перемещается напрямую из одного дома в другой. Такими темпами он и до нашего офиса вскоре дойдёт, останется только скормить его Экубо — и дело закрыто.       — Будем просто ждать? — поинтересовался Серизава.       — Ну, особого смысла в беготне нет, раз он уходит у нас из-под носа. Конечно, проще будет дождаться его, только если он не решит обойти наш офис стороной. — Он взглянул на Экубо. — Экубо, ты можешь своими фибрами притянуть этого духа к нам?       — Чего? Какими фибрами? Моя аура скорее наоборот — не подпустит его к нашему жилищу, если он правда слабак, как Серизава о нём отзывался.       — Тогда стой на стрёме, перехватишь его по пути.       — Делать мне нечего, за мелюзгой гоняться, — фыркнул он, но всё-таки вылетел через окно.       Кажется, теперь точно остаётся просто ждать. Рейген отклонился на спинку кресла и потянулся, заодно разминая шею. Серизава сидел поодаль, тихо наблюдая.       — Хотелось бы, чтобы это всё-таки оказался дзасики-вараси, — в предвкушении сказал Рейген с блестящими глазами. — Интересно, ёкай может подружиться со злым духом?       — Я… не думаю, что они вообще могут дружить между собой. Понятие дружбы не распространяется на нечисть.       Рейген разочаровано фыркнул. По крайней мере, это распространялось на Экубо, который хоть и вредничал, но продолжал помогать Рейгену с работой. А ведь мог плюнуть на всё, Моб ведь больше не работает здесь — красоваться не перед кем.       Экубо влетел через окно так же бесшумно, как и вылетел, и оповестил:       — Он приближается. Но вряд ли твои ожидания оправдаются, Рейген. По-моему, это просто злой дух.       Рейген в нетерпении подскочил и наспех накинул пиджак, выходя за дверь. На улице всё ещё стоял зной, и после прохладного офиса разница была заметно ощутима по тому, как кожу обжигали солнечные лучи вместо холодного дуновения кондиционера. Серизава поспешил вслед. Улица, словно предвидев предстоящее столкновение с нечистью, пустовала. Вдалеке маячила чёрная точка, зигзагом минуя частные дома. Рейген прищурился, но ничего не видел, и посмотрел на Экубо и Серизаву, чтобы по их взглядам понять, здесь дух или нет. Зрачки Серизавы бегали из стороны в сторону, пытаясь уследить за резкими выпадами духа, Экубо же не напрягал себя такими действиями и расслабленно парил в воздухе, не считая приближающегося духа серьёзной угрозой. Стоит ему подлететь, как тот его схватит зубами за чёрный хвост.       Серизава выступил вперёд, инстинктивно закрывая Рейгена плечом, хотя тот продолжал в надежде смотреть на пустую улицу, выжидая появление ёкая. Все, кроме него, уже знали, что это был обычный злой дух, которому, кроме изгнания, ничего не светит.       Когда он чёрной молнией приблизился к экзорцистам, Рейген ощутил укол в груди и сложился пополам. Позади него Экубо уже держал в зубах чёрную кляксу. Серизава даже не понял, что столкновение уже произошло — дух хоть и был быстрым, но всё-таки движения он считал и, казалось, предугадал момент их встречи. Однако чёрная полоса зигзага минула препятствие в виде Серизавы и напрямую пролетела сквозь грудную клетку Рейгена.       Головокружение нахлынуло на него волной, заставив упасть на одно колено. В груди как будто что-то лопнуло. Рейген пытался оправиться от шока из-за внезапного приступа боли. Он даже не понял, что произошло. Экубо, кажется, что-то жевал, а Серизава в панике склонился над ним и бессвязно бормотал. Рейген помотал головой, что отдалось новым приступом боли в стенках черепа. Кожа от соприкосновения с одеждой начала неприятно болеть. И солнце как будто усилило свою температуру. Хотя нет, вообще-то, стало холоднее… Рейген совсем запутался.       — Рейген-сан, у вас жар, — констатировал Серизава, усмирив свою панику.       Экубо опустился на его плечо.       — Ничего серьёзного, оклемается. Тело просто не справилось с резким перепадом температуры, когда дух прошёл сквозь него. Слабенький у тебя начальник, Серизава, — с усмешкой сказал Экубо.       — Я и твой начальник тоже, — просипел снизу Рейген и смахнул с плеча язвительное зелёное облако. От асфальта нещадно жгло.       — Ну нет, ещё чего, я сам по себе, — ответил он и упорхнул восвояси.       Серизава помог Рейгену встать, и они отправились обратно в офис. Ёкая не поймали, так ещё и заболел — ну что за прекрасный день, а ведь он только начался!.. Рейген улёгся спать в комнате для массажа, прямо на клиентской кушетке. Серизава не мог сразу закрыть офис — на них висели заказы, которые нужно было перенести, а значит, звонить каждому клиенту с извинениями. Пока Рейген стонал от температуры за дверью, Серизава мучился от телефонных звонков.       Наконец, двери офиса закрылись.       Серизава сел рядом с Рейгеном, ещё не понимая, что он может для него сделать. Для начала, холодный компресс на лоб. Потом лекарства — в аптечке что-то должно было найтись на такой случай. Проверить наличие посторонней ауры в теле — чисто. Это и правда оказалась просто внезапно поднявшаяся температура, которая не несла за собой никакой угрозы, день-два — и Рейген встанет на ноги. Но сейчас… Сейчас он был уязвим и полностью зависел от Серизавы. Раскрасневшееся лицо было искажено болью, тело ломило, и никакая поза не казалась удобной. Жар и холод смешались, Рейген находился в полусне.       Серизава сидел рядом с ним и молча наблюдал за каждым движением: грудь поднималась и опускалась от сбившегося рваного дыхания, на лице собрались бусинки пота, блестя на свету лампы, губы пересохли — может, он хочет пить? Предложил воды.       Осушив стакан, Рейген лёг обратно, и дрожь в теле начала успокаиваться. Серизава терпеливо ждал и не уходил. Таблетки, кажется, начали действовать, и головная боль стала успокаиваться. «Такой беззащитный, — подумал Серизава. — Наконец-то, я тоже смогу что-то для него сделать». Радоваться чужой болезни было неправильным, и всё-таки Серизава чувствовал себя довольным, потому что, наконец, Рейген нуждался в нём, а не в его сверхсилах. И он был так близко, так близко!.. Не надо даже руку тянуть, чтобы коснуться русых волос, липких от пота щёк, скул, шеи…       Это плохо? Разве он делает что-то плохое? В груди неприятно закололо, наверное, в нём прорастало чувство вины за такие желания. Но ведь Экубо постоянно касался плеч Рейгена, ничуть не смущаясь излишней тактильности, которая только может исходить от духа. Почему же тогда сейчас Серизаве казалось неправильным хотеть этих прикосновений?       Комната начала приобретать красные оттенки от закатного солнца, скоро пора собираться домой, не могут же они ночевать в офисе. Но Рейген так крепко заснул, и будить его совсем не хотелось. Он спит так крепко, крепко… Казалось, даже злые духи под потолком не заставят его открыть глаза и выбраться из глубокого сна. А лучи солнца продолжали стекать по офисным стенам.       Серизава опустился ближе к лицу Рейгена и поцеловал его в лоб, проверяя температуру. Ничего плохого — просто необходимость, а в груди продолжало жечь.       Они покинули офис ближе к полуночи. Рейген подскочил с массажного стола и поспешил собираться на последний поезд. Температура не спала полностью, но уже позволяла твёрдо стоять на ногах. Нужно было смыть с себя пот после лихорадки, ночевать в офисе было совсем некстати — завтра его ждали клиенты, перед которыми нужно было показать себя свежего, без намёков на пережитую болезнь.       Вот бы Рейген чаще болел, тогда Серизава мог бы чаще за ним ухаживать. У него было бы больше причин быть рядом. Но всякая болезнь подлежит исцелению. Может, если бы Рейген сломал руку или ногу, или вообще лишился конечности, Серизава мог бы дольше быть с ним. А Рейген, наконец, был бы полностью зависим от него. И Серизава не отходил бы от него, носил на руках…       Подобные тёмные мысли начали всё чаще закрадываться в голову Серизавы. Наверное, годы, проведённые в преступной организации, не могли не оставить свой отпечаток. Рейген без конечностей казался привлекательной идеей, и это пугало. Должен ведь быть другой способ… Может, натравить злого духа? А потом героически спасти Рейгена от него. И он рассыпется в благодарности, обнимет, прижмётся всем телом… А если духов будет много? Если это будет логово, то Рейген никак не справится в одиночку.       Серизава ощутил новый укол боли. Грудную клетку будто царапало изнутри, а в горле неприятно жгло. Он закашлялся. В темноте он не видел, как на пол посыпались белые лепестки маргаритки.       Потребность быть нужным для Серизавы так же естественна, как потребность в еде и сне. Тоичиро годами добивался этого результата, делая смыслом жизни эспера только избавление от врагов и обеспечение безопасности босса. Бывшим затворником легко манипулировать, найти такого человека — простофилю с огромной силой — настоящий выигрышный билет. И даже сейчас ситуация не изменилась: требования Рейгена существенно не отличались от того, что Серизаве приходилось делать в «Когте» — защита босса для него была важнее своей жизни. Серизава ценен только своими силами, и без них Рейген не стал бы уделять ему столько внимания, поэтому нужно было извлекать из своего преимущества всё для сближения. Однажды Рейген сможет разглядеть в Серизаве не только инструмент, но и полноценного коллегу, друга, возлюбленного.       Рейген потянулся всем телом и свёл руки за головой, облокотившись на спинку кресла. Серизава искоса поглядывал на него из-за своего стола, не переставая при этом выполнять домашнее задание. Открытый сайт их офиса извещал о новых заказах. Рейген уже закончил с сортировкой, отбрасывая те, в которых злые духи явно не принимали участие — только чья-то излишняя вера в сверхъестественное. Выезжать из офиса на вызовы не хотелось, Рейгена начинало мутить от одних только мыслей о душном автобусе или набитом метро. За окном продолжало печь солнце, раскаляя асфальт и выжигая траву. И Рейген молился, чтобы кондиционер, издающий иногда подозрительные шумы, не сломался в такой момент.       Серизава неожиданно закашлялся, и Рейген принёс ему воды.       — Ты как? Неужели заболел? — спросил он, оглянувшись на солнечную погоду за окном.       Обеспокоенный взгляд был направлен прямо в лицо Серизавы, и так близко, что он мог ощутить парфюм, исходящий от шеи. По коже стекали капли пота, блестя на солнце, как жемчужины в море. Рейген оставил стакан на столе и вернулся на своё рабочее место. Вот и всё. Он почесал запястье через рукав рубашки и вернулся к домашнему заданию, на котором было всё труднее сфокусироваться. Кашель прекратился, но в горле саднило. Прилипшие лепестки раздражали его и щекотали. Он глотал воду, проталкивая их обратно.       Ещё и эта боль в запястье.       Он продолжал расчёсывать его весь оставшийся день и только дома заметил проступившие пятна крови на белой ткани. По боли в груди он уже начал догадываться, что происходит, но принимать реальность совсем не хотелось. Принять — значит смириться, а ведь Рейген так близко и времени у них так много!.. Он замочил рубашку в холодной воде и ушёл спать.       Серизава хотел любви Рейгена и без болезни, он нуждался в ней не только потому, что иначе умрёт. Даже без этого удручающего факта он готов был отдать свою жизнь ради Рейгена, если потребуется. Отдать свою или забрать чужую — плевать, если это позволит жизни Рейгена принадлежать ему. Нервно кусает ногти, в глаза бьёт синий экран телевизора — новости о нападениях духов смешались с новостями о нападениях каких-то отморозков на гражданских. Вот бы на Рейгена напали, ведь любовь познаётся через боль, и тогда у Серизавы был бы шанс… В груди давит постоянно и непонятно — тревога это или прорастающие семена. На работе тяжело, а Рейген такой свежий и улыбчивый, красноречиво рекламирует свои услуги клиентам. Дверь постоянно хлопает, Серизава постоянно приносит свежий чай и наблюдает, а запястье постоянно болит. И так по кругу, пока его не прерывает кашель.       — Смотри, — обращается к нему Рейген и поднимает с пола цветок сакуры, — весна в самом разгаре. — Тепло улыбается и крутит в руках цветок. А за окном даже нет сакуры, но Рейген об этом не думает.       Экубо вызвался проводить Рейгена до дома, обосновав это участившимися случаями нападений. На это Серизаве даже нечем возразить, он сам виноват, что не догадался предложить свою помощь. А с каждым днём помощи от него становилось всё меньше — болезнь отнимала все силы, пропал аппетит, и между приступами кашля хотелось только спать. Он просыпался по ночам и с трудом засыпал обратно. Кашель доводил его до рвоты, и он плевался маргаритками. А потом засыпал. Дорога до офиса стала такой длинной, приступы повторялись всё чаще, сдерживаться в транспорте становилось труднее. Люди беспомощно отводили взгляд и отступали от него, боясь вдохнуть запах пыльцы.       И только Рейген продолжал обеспокоенно спрашивать:       — Ты хорошо спишь? Если тебе нужен отгул — я не против, мы с Экубо справимся.       Снова Экубо, а Серизава на втором плане. Вроде пытается проявить заботу, но всё равно приплетает другого, не понимая, что делает только хуже. Каждый вздох царапал гортань.        — Спасибо за беспокойство, но позвольте мне поработать с вами…       «Напоследок» утонуло в кашле.       Работа в офисе — единственная возможность видеть Рейгена, вне его стен их жизни ничто не связывало, хотя иногда они могли зайти в лапшичную после смены. Такие ритуалы были для Рейгена ностальгией о временах работы с Мобом, и Серизава чувствовал себя не на своём месте. Рейген пускай и являлся возвышающимся лицом, но проявлял дружелюбие к своим сотрудникам, будь то школьник или бывший преступник. Он старался быть правильным, понимающим, сочувствующим, одним словом — идеальным боссом. И если Моб однажды на своём опыте понял, что учитель не всегда бывает прав, то Серизава не имел повода даже усомниться в его лидерстве.       — Ай! — воскликнул Рейген и одёрнул руку, уронив распечатки на пол.       Серизава выскочил из-за угла, бросив разливать чай по чашкам, и подлетел к Рейгену с немым вопросом. Тот даже смутился, что возглас получился слишком громким, но порез бумагой вышел случайно, и неожиданная боль в пальце заставила его и прошипеть от боли. Царапина едва была различима среди папиллярных линий, но кровь начала медленно вытекать из пореза. Рейген успокоил Серизаву и попросил его вернуться на кухню, но тот замер, наблюдая за тем, как бусинки крови соединялись в кровавую линию, обвивающую палец словно лентой. Серизава приблизился и взял Рейгена за поднятую руку, притягивая её к себе. Брови дрогнули в нерешительности. Он слизнул струйку крови, оставляя мокрый след слюны, смешанной с кровью. Рейген вздрогнул, а Серизава, обвив палец языком, начал высасывать кровь из раны.       — Серизава, это ненормально… — тихо сказал Рейген и постарался отдёрнуть руку.       На его лице смешались отвращение и шок. Брови изогнулись, как засохшая ветвь сакуры, и на переносице собрались морщинки. Серизава никогда не видел на его лице такого выражения. Рейген, привыкший прятаться за маской дружелюбия, внезапно показал новую эмоцию.       Серизава отстранился, вытирая рот рукавом, и под испуганным взглядом Рейгена ощутил укол боли. Дыхание замерло. Он снова ошибся. Рейген спохватился успокоить его, заметив, как бледнеет лицо мужчины перед ним.       — Ах, ну, спасибо, что попытался помочь, но лучше я промою палец под водой, а ты очень меня выручишь, если найдёшь пластырь в аптечке. Со времён Моба должны были остаться, знаешь, он ведь такой непоседа… — его голос смягчился, когда речь зашла о бывшем ученике.       Чувство зависти больно укололо Серизаву, наблюдавшего, как расслабилось и порозовело лицо Рейгена при воспоминаниях о Шигео. Несомненно, он скучал по своему ученику и использовал любой повод для того, чтобы рассказать очередную байку об их похождениях. Хотелось упрекнуть его за то, как он из кожи вон лез, чтобы стать для мальца родительской фигурой при живых и неразведённых родителях. Осознанно или нет, но у него это получалось, и клиенты даже не подозревали о том, что перед ними не отец и сын, а совершенно чужие друг другу по крови люди. Морщины на лице разгладились, озаряя лицо нежной улыбкой, и от прежнего отвращения не осталось и следа. Даже школьник уделал Серизаву в борьбе за внимание, о которой он, к слову, даже не подозревал. А ему оставалось довольствоваться вымученной натянутой улыбкой и фальшивым доброжелательным отношением наравне с клиентами.       Серизава развернулся и поспешил к аптечке, но Рейген окликнул его:       — Тебе самому помощь не нужна? — он заметил выступающий из-под рукава рубашки бинт и взглядом указал на него.       Серизава одёрнул пиджак и помотал головой. В аптечке остались пластыри с лягушками.       Прятать цветы становилось уже невозможно, и Серизава срезал их или вырывал с корнем. На запястье постоянно были открытые раны, которые он перекрывал слоями бинта, а вечером под ними всё равно оказывались ростки маргариток. Какие-то вещи были очевидны без слов, но Серизава всегда был слишком наивен.       Момент, когда восхищение и благодарность переросли в любовь, размылся в днях, что они проводили вместе за работой. Несомненно, Рейген оказал положительное влияние на Серизаву, когда взял его под своё крыло в «Духи и тому подобное», хотя первый толчок на путь к исправлению был за Шигео. Серизаве приходилось заново учиться жить, и под руководством такого внимательного босса он чувствовал себя лучше с каждым днём. Рейген же, в страхе потерять ценного сотрудника-эспера, относился к Серизаве с большей заботой, чем к той же Томэ. Конечно, он тоже ценил её, но школьниц, нуждающихся в подработке, найти проще, чем эмоционально неустойчивого экстрасенса средних лет, который будет работать за низкую заработную плату в подозрительном заведении. Это всё ещё была искренняя забота и желание помочь человеку оправиться после неудачного жизненного опыта, но так же это было корыстное использование чужих способностей.       Взгляд Рейгена задумчиво блуждал по офису, пока не остановился на лице Серизавы, который вернулся на своё рабочее место. Его кожа в последние дни приобрела нездоровый серый оттенок, синяки под глазами стали слишком очевидными и тянули на себя внимание. Сам взгляд, уставший и потухший, как будто смотрел из-под воды. Последний раз Рейген видел его в таком состоянии на базе «Когтя», в их первую встречу. Рейген потянулся под стол, вытаскивая пакет с едой. Возможно, перекус поднимет настроение его работнику. Но Серизава безучастно посмотрел на предложенные такояки и медленно покачал головой, отказываясь. Скулы на его лице стали более выразительными, но потребность в еде как будто пропала.       — Может, хочешь воздухом подышать? — предложил Рейген и потрепал Серизаву по волосам, зачёсывая пальцами на бок чуть отросшую чёлку. — Давно мы не стриглись, а? Скажи, у меня ведь уже лучше получается? — он улыбнулся и опустил руку на плечо.       Серизава тоже поднял уголки губ в улыбке. Рейген был мастером фальшивых улыбок и с лёгкостью мог распознать, когда человек не был искренен. Было что-то отталкивающее в сочетании потухшего взгляда, смотревшего из-под полуприкрытых век, и натянутой улыбки. Казалось, он сдерживал рвотный позыв.       — Давай прогуляемся, — настаивал Рейген, сжимая чужое плечо, показывая этим, что отказ он не примет.       Снаружи всё ещё стоял зной. Асфальт был усеян солнечными пятнами из-за густой листвы, которая не пропускала свет полностью. Шум цикад заглушал собственные мысли, и у Серизавы практически сразу разболелась голова от нескончаемого треска, от духоты, от давящего на шею галстука. В тени было жарко, а на солнце — невыносимо жарко, но деревья не росли вдоль всей дороги, и мужчины вышли в самое пекло. Лицо Рейгена моментально облилось потом — он всегда плохо переносил жару, но эта прогулка была не ради него, так что нужно было потерпеть. Сейчас они дойдут до сквера, где обязательно будет свободное место под крышей местного храма, и смогут перевести дух.       Но Рейгена начало вести в сторону ещё на полпути. Внезапно накатила слабость, и перед глазами поплыло, он старался устоять, но запутался в собственных ногах. Рейген ухватился за плечо Серизавы, и тот перехватил его, не позволяя упасть.       — Рейген? — Он не успел осознать, что произошло, когда в его руках оказался теряющий сознание Рейген. — Что с вами? Вам плохо? Ох…       Он огляделся в поисках места, куда можно было бы присесть. Рейген побледнел, волосы липли к лицу, и он хватал воздух ртом, словно рыба на суше. Он смотрел на Серизаву, но никак не мог сфокусировать взгляд, было понятно, что он не в состоянии вести осмысленный диалог. Уложив его на скамейку под навесом автобусной остановки, Серизава помчался до ближайшего магазина за водой.       — Прости, — первым делом произнёс Рейген после нескольких глотков воды, — дай мне пять минут, и мы вернёмся в офис. Правда, прости, я хотел дать тебе развеяться, а только больше напряг… — Он приложил холодную бутылку к щеке, чувствуя, что сердцебиение приходит в норму.       Серизава сел рядом и выдохнул.       — Я рад, что оказался полезен.       — Эта жара никого не щадит, — проворчал Рейген раздосадованно. — У меня, кажется, после обморока пятна перед глазами… — Он помахал рукой перед лицом, пытаясь отогнать мушек.       Серизава огляделся и заметил, что вокруг них скопилось несколько маленьких чёрных духов, которых можно было принять за насекомых.       — Это всего лишь духи. — Одним движением руки он разогнал их всех.       — Ого, даже я их увидел, — радостно сказал Рейген и спохватился, — в смысле, у меня от этой погоды сегодня силы сбоят, ну, знаешь, я не переношу жару…       Неловко посмеявшись, Рейген замял эту тему и сказал о другой вещи, на которую тоже обратил внимание:       — У тебя новый шампунь? Или одеколон? Запах знакомый… Это ведь маргаритки?       Он поднялся со скамейки и придвинулся к шее Серизавы в попытке вдохнуть аромат и подтвердить или опровергнуть свою догадку. Но тот резко подпрыгнул на месте и встал, закрывая рукой шею. Ещё немного, и Рейген бы увидел, что за воротником рубашки его шею обвивал удушающий цветочный венок. Виновато опустив взгляд, Рейген ещё раз поблагодарил за воду и предложил вернуться в офис, где есть кондиционер, который позволит пережить этот рабочий день.       Если бы у них только было больше времени, Рейген обязательно разглядел бы в Серизаве потенциального партнёра, а не просто рабочую единицу. Серизава продолжал скорбеть по утраченному зря времени, пока то время, что он продолжал жить, тянулось как резина. Каждая минута отзывалась жгучей болью в груди, в глотке, он не успевал дышать между приступами кашля. Кашлял, блевал лепестками, снова кашлял и снова, снова… Цветы застревали в горле, стебли царапали миндалины, и он задыхался, пытаясь вытянуть очередной букет, словно фокусник на арене.       Серизава с дрожью в руках, от страха или бессилия, листал телефонную книгу в надежде, что не был настолько глуп, чтобы удалить все старые контакты, когда решил начать новую жизнь в офисе «Духи и тому подобное».       — Здравствуйте, Минегиши-сан.       — Серизава? Ты? — на том конце раздался тихий удивлённый голос.       — Цветы… Они не перестают расти… Пожалуйста, я так устал, сделайте что-нибудь, — он давился очередным бутоном и плакал в трубку.       Секунды, оказывается, могут быть настолько долгими. За эту секунду он мог бы домчаться до офиса. За эту секунду он мог бы прижать к себе Рейгена и утянуть его в поцелуй. За эту секунду он успел только сделать один вздох, ожидая ответ на том конце провода.       — Если ты о тех самых цветах, то я не могу на них повлиять.       Он хотел добавить что-то ещё, но ограничился одним «прости» и повесил трубку. Серизава остался лежать на полу, не в силах даже пошевелиться. Бегать блевать в туалет он не видел уже никакого смысла — вся его комната была в цветах: розовый и белый смешались, словно узоры на ковре.       Рассветные лучи солнца заглянули в окно. Ситуация с Тоичиро должна была научить Серизаву не цепляться за других, стать самостоятельным, найти свой жизненный путь, а не бездумно следовать за кем-то, кто протянул руку помощи. Он видел, как солнце играется с русыми волосами и как они сверкают, словно колосья в поле. Вот бы прикоснуться к ним, но лучи неумолимо продолжали движение, пока вся комната не приобрела рыжеватые оттенки.       — А где Серизава? — спросил Экубо.       — Наверное, остался дома, как я ему и советовал. У него такой сильный кашель — пусть отлежится.       Пол, усыпанный цветами сакуры, возвещал о завершении весны.