Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Комната Аль-Хайтама была тихой, как всегда — книги аккуратно стояли на полках, а слабый свет лампы окутывал стол с разложенными чертежами. Нилу, словно яркий цветок в этом строгом пространстве, нервно поправляла платок, прикрывавший её грудь. Её щёки порозовели, когда она набралась смелости заговорить. — Аль-Хайтам… — её голос дрогнул, — Я заметила, ты иногда так… смотришь. На меня. В… этом месте. Учёный не отвёл взгляда. Его глаза, холодные и аналитичные, будто изучали очередную научную проблему. — Да. Смотрю. — ответил он просто, как если бы комментировал погоду. — Твоя грудь визуально привлекательна. Её форма гармонирует с общими пропорциями твоего тела. Как танцовщица, ты должна понимать важность эстетики. Нилу замерла, её пальцы вцепились в край платка. Глаза расширились, а лицо вспыхнуло таким румянцем, что казалось — вот-вот закипит. — Ч-что?! — она попятилась, словно пытаясь спрятаться за воздух. — Ты… ты так прямо?! Аль-Хайтам слегка наклонил голову, будто размышляя над её реакцией. Его тон оставался ровным, почти лекционным: — Ты просила не отрицать. Биологически это вторичный половой признак, социально — элемент привлекательности. Ты часто носишь одежду, подчёркивающую фигуру. Логично, что это привлекает внимание. В том числе моё. Девушка ахнула, прикрыв лицо ладонями, но сквозь пальцы прокралась смущённая улыбка. Её сердце бешено стучало, смешивая стыд и странную радость от его слов. — Н-но… это же… так странно говорить об этом! — прошептала она, будто надеясь, что пол поглотит её. Аль-Хайтам встал, приблизившись к ней. В его движениях не было ни капли сомнения, лишь привычная уверенность. Лёгкая ухмылка тронула его губы. — Странно — это отрицать очевидное. — он взял её за руку, заставив встретиться с его взглядом. — Если тебе некомфортно, я перестану. Но тогда ты должна перестать носить этот топ из прозрачной ткани на репетициях. Нилу фыркнула, вырывая руку, но смех выдал её. — Ты… невозможный! — она толкнула его в плечо, пытаясь скрыть улыбку. — Ты же знаешь, это часть костюма! Учёный не стал сопротивляться её слабому толчку. Вместо этого он обнял её, притянув к себе. Его пальцы мягко вплелись в её алые волосы, а голос, всегда такой резкий, внезапно смягчился: — Тогда принимай комплименты. Даже если они звучат как лекция по анатомии. Нилу прижалась лицом к его груди, пряча краску на щеках. Её дыхание успокаивалось в такт его сердцебиению. — Ты… чудовищно прямолинейный. — пробормотала она, но в голосе не было упрёка. Аль-Хайтам позволил себе редкую улыбку, заметную лишь ей. — Зато честный. — его губы коснулись её макушки. — И да — если тебе важно мнение: это красиво. Но не настолько, как твоё лицо, когда ты танцуешь. Она не ответила, но её руки обвили его чуть сильнее. В этой тишине, среди книг и чертежей, даже его прямолинейность становилась чем-то тёплым. Чем-то, что принадлежало только им.