Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Сумеру словно затаила дыхание. В чаще тропического леса, где воздух дрожал от аромата падисаров и влажного пара, джакузи, скрытое меж древних корней, искрилось под лучами заката. Золотистые блики танцевали на поверхности воды, смешиваясь с зелёными лепестками, что кружили в воздухе, будто подхваченные невидимым вальсом Нилу. Аль-Хайтам откинулся на каменный выступ, его мускулистые руки раскинулись по краю, но поза, обычно столь уверенная, сегодня была слегка напряжена. Вода ласкала его грудь, а взгляд, холодный и аналитичный, будто пытался разложить на молекулы каждое движение девушки напротив. — Ты сегодня особенно молчалив, — голос Нилу прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков, но в нём сквозила игривая нотка. Она приблизилась, и капли воды замерцали на её алых прядях. — Или тебе не нравится, как я выбрала место? — Эффективность отдыха не зависит от эстетики окружения, — парировал он, но уголок губ дёрнулся — едва заметно. Она рассмеялась, и этот звук заставил его сердце сжаться. Её пальцы скользнули по воде, и прежде чем он успел отреагировать, она приподнялась, обнажив плечи, покрытые каплями, и мягко прикоснулась ладонями к его щекам. — Ты всегда так… прячешься за словами, — прошептала она, и её дыхание, тёплое и сладкое, коснулось его губ. — Даже когда мы одни. Аль-Хайтам почувствовал, как под её пальцами его кожа предательски нагревается. Он привык доминировать, контролировать — их отношения строились на его рациональности и её умении смягчать его острые углы. Но сейчас… *Она* диктовала ритм. — Это неэффективно, — пробормотал он, но не отстранился. Его глаза, обычно пронзительные, смягчились, уловив дрожь в её ресницах. — Зато честно, — она наклонилась ближе, и её губы чуть коснулись его уха. — Потому что я люблю тебя. Даже когда ты невозможен. Его пальцы непроизвольно впились в камень. Логика кричала, что подобные признания — бесполезная трата энергии, но тело предательски отзывалось на каждый её вздох. — Ты… — он запнулся, редкая для него неуверенность окрасила голос, — нарушаешь все договорённости о личных границах. — А ты краснеешь, — она улыбнулась, и в её глазах вспыхнули искорки шаловливой дерзости. Прежде чем он нашёлся, её губы легли на его — нежно, но настойчиво. Вода вокруг будто замолчала, и даже ветер перестал шелестеть листьями. Аль-Хайтам замер, его разум, всегда ясный, погрузился в хаос. Руки сами потянулись к её талии, прижимая её к себе, но в последний миг он остановился, пальцы дрогнув. — Нилу… — его голос звучал хрипло, почти с мольбой. Она оторвалась, щёки пылали, но в глазах светилась победа. — Ты же говоришь всегда прямо, — её пальцы легли ему на грудь, чувствуя учащённый стук сердца. — Так скажи… что это тебе не нравится. Он молчал, будто загипнотизированный. В её улыбке была сила, против которой не работали ни логика, ни холодный расчёт. — Это… нерационально, — наконец выдохнул он, но его рука, будто против воли, коснулся её щеки. — Зато честно, — повторила она, целуя его ладонь. И в этот миг Аль-Хайтам, гений, разгадывавший тайны мира, понял: есть вещи, которые не подчиняются законам логики. И одна из них — эта девушка, что сумела растопить лёд его души капля за каплей.