Фрагменты жизни учёного и танцовщицы.

Вечернее кафе в Сумеру было наполнено ароматом кофе и сладких десертов. За угловым столиком, залитым мягким светом фонарей, собрались четверо: Сайно, разложивший перед собой колоду карт, Тигнари, листающий записи о редких растениях, Кавех, с тоской разглядывающий меню, и Аль-Хайтам, погружённый в книгу. Поводом для встречи стал приближающийся День влюблённых — праздник, который в Сумеру отмечали скромно, но с особым теплом. — Итак, — начал Сайно, откладывая карты, — раз у нас всех нет... э-э-э... «вторых половинок», предлагаю отметить это достойно. Вино, шахматы, и никаких глупых розовых сердечек. Тигнари приподнял ухо, не отрываясь от страниц: — Звучит рационально. Меньше суеты — больше смысла. — Вот именно! — Кавех махнул рукой, чуть не опрокинув чашку. — А то кругом парочки, вздохи, конфетти... Лучше уж провести время с друзьями, чем страдать в одиночестве. Аль-Хайтам перевернул страницу, не поднимая глаз: — Извините, но я присоединюсь к вам позже. У меня уже есть планы. Три пары глаз уставились на него. Кавех замер с кусочком пахлавы на вилке. — Планы? — переспросил он, будто услышал, что Архонт решил переписать законы физики. — У тебя? — Да, — ответил Аль-Хайтам просто, закрывая книгу. — Я буду занят. Тигнари наконец оторвался от записей, изучая коллегу взглядом биолога, обнаружившего новый вид: — Занят... с кем-то? — С тем, кто не считает разговоры о логике пустой тратой времени. — Подожди, — Кавех вскочил, чуть не опрокинув стул. — Ты что, встречаешься с кем-то?! И молчал все это время? Сайно скрестил руки, едва сдерживая усмешку: — Интересно. А я думал, твоё сердце принадлежит только библиотекам. Аль-Хайтам слегка нахмурился, но в уголке его губ мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку: — Это не ваше дело. — О, нет-нет, это самое наше дело! — Кавех почти визжал от любопытства. — Кто она? Из Академии? — Она... ценит тишину, — ответил Аль-Хайтам, вставая. — А ещё у неё хватает терпения слушать мои мысли. Он бросил взгляд на часы, сделанные в стиле древних механизмов пустыни, и поправил плащ. — Подожди! — Кавех схватил его за рукав. — Ты не уйдёшь, пока не признаешься! Внезапно дверь кафе тихо звякнула. В зал вошла Нилу, её алые волосы перехвачены золотой лентой, а в руках — коробка с рахат-лукумом. Увиде Аль-Хайтама, она замерла, щёки окрасились румянцем. — Я... я не опоздала? — прошептала она, нервно поправляя складки платья. Аль-Хайтам, обычно невозмутимый, слегка смягчил взгляд: — Нет. Ты как раз вовремя. Тигнари прикрыл ладонью рот, Сайно закатил глаза, а Кавех стоял с открытым ртом, будто увидел, как Дендро Архонт станцевал танго. — Нилу?! — выдохнул он. — Но... как... вы... — Мы уходим, — Аль-Хайтам взял коробку из рук девушки, кивнув компании. — Приятного вечера. Когда дверь закрылась за ними, Кавех рухнул на стул: — Это сон. Или массовая галлюцинация. — Вовсе нет, — Сайно взял карту «Крио слайма» из колоды. — Просто Аль-Хайтам оказался умнее нас всех. — Но Нилу... Она же... она как солнечный зайчик! А он — ходячий айсберг! Тигнари потянулся за чаем, улыбаясь впервые за вечер: — Противоположности притягиваются. Особенно если одна из них умеет растопить лёд. Снаружи, под звёздами Сумеру, Аль-Хайтам и Нилу шли по тихой улице. — Ты уверена, что не против провести праздник в обсерватории? — спросил он, заметив, как она украдкой смотрит на его руку. — Нет, — она улыбнулась, робко касаясь его пальцев. — Мне нравится, когда ты объясняешь про звёзды. Это... романтично. Он замедлил шаг, на мгновение позволив себе улыбнуться по-настоящему: — Тогда сегодня я расскажу тебе о созвездии Водяной Лилии. Их тени слились в одну под светом луны, оставляя за спиной шум кафе и недоумённые вздохи друзей, которые уже лихорадочно строили теории о том, как эта странная пара смогла оставаться невидимой для всех так долго.