Koishiteru

Блуждая по лесам Ивы, Саске точно для себя решил, что согласится на должность главы АНБУ, чего бы это ему не стоило. Не то, чтобы он бесцельно бродил среди деревьев, у него была довольно ответственная задача — создать союзный раведотряд.    Сложность заключалась не сколько в том, чтобы обойти все скрытые деревни и отобрать шиноби, и не в том, чтобы натренировать их, и не в том, чтобы безвылазно находиться в полевых условиях, и не в том, что он долго сталкивался с неприязнью, неподчинением и бесконечными конфликтами между шиноби разных деревень, а в том, что он не был дома уже год.   Интересный факт: когда Саске Учиха дают каплю власти пять каге, то обязательно приставляют надсмотрщиков. Причем от всех деревень. Правда Какаши решил, что это не обязательно, поэтому у него были всего четыре хвостика.    Один из его контролеров оказался носителем бьякугана из Кири. Сначала Саске хотел приставить к горлу старика свою кусанаги, когда он активировал додзюцу при нем, проверяя, но потом привык к постоянному контролю, и даже, как полнейший идиот, посматривал на бьякуган, вспоминая любимые глаза.   Да, аналогия была странной, и он о подобных мыслях никому не признается даже под страхом смерти, но спустя семь месяцев ему казалось, что он сходит с ума от тоски. Потому и бьякуган старика пришелся кстати, как бы глупо это не звучало.    К двенадцатому месяцу эти бесталанные ублюдки наконец достигли того уровня, при котором Саске совсем скоро может оказаться дома. Последние несколько недель он расходовал чакру в самых крайних случаях, так мало, что и сам не замечал.   Он собирался в миг переместиться к семье. Не шуншин, а его личная техника, на которую способен только риннеган. Осталось только разделить их на отряды и отправить на задания от Совета Каге. Верхушка решила, что нужно знать все, что возможно даже о самых незначительных и маленьких странах и деревнях, начать изучать неизведанные земли, и кто он такой, чтобы спорить. Главное, что это не его отправят далеко за море, где он еще не скоро увидит свою семью.    

***

  Уже сегодня он сможет посмотреть в глаза Хинаты, а не в глаз странного старика, он сможет увидеть мальчишек. Им недавно исполнилось четыре, и Саске было любопытно как они изменились.    Восемнадцатый отряд тянет дольше остальных в подготовке к отправке. Саске, конечно, не связывал это с тем, что большую часть отряда составляли куноичи, но факт остается фактом.    Они. Очень. Медленные.    Саске во время тренировок был с куноичи более терпимым и дотошным, но это никак не связано с их силой, а скорее с тем, что делал на них большие ставки. Сколько он путешествовал по какурезато, столько и замечал, что девушки, женщины, девочки — отличные разведчики и шпионы; никто не обращает на них должного внимания.   Никто, кроме джонинов. А их после войны осталось не так много. Тем более разведывать то собираются другие земли. Так или иначе, Саске ждал, ждал, а потом еще и еще. Кажется, он истоптал всю землю в своей палатке до состояния, когда на нее можно укладывать пол. И лишь спустя огромное (по его меркам) количество времени его "хвостики" дали знать, что все отряды готовы к отправке. Учиха лишь надеялся, что на его лице не проскочило явное облегчение. В первый раз когда он предстал перед разношерстной недружелюбной толпой шиноби, которых должен был тренировать, учить и готовить, Саске был растерян и не понимал, с чего начать. Сейчас же перед ним стояло восемнадцать отрядов, в каждом из которых было по три команды. В одной команде было традиционно три человека, но все из разных деревень. Какаши хотел, чтобы произошло сближение среди простых людей, остальные каге желали лишь продуктивности, и Саске нашел выход. Не все шло гладко, не обошлось и без жертв, но, в конце концов, сейчас перед ним стояли профессионалы. Он и сам многому научился за этот год — терпению, сочувствию, партнерству, организованности, руководству, работе в команде. Однако сейчас это было не важно. Саске наскоро распределил задания между отрядами, зачитывая их со свитка. "Хвостики" подготовили душещипательную речь о верностей и долге. Долбанную долгую речь. А потом Саске, быстро запечатав палатку в свиток, переместился в собственный квартал. Он немного оступился, справляясь с привычным после этой техники головокружением, и осмотрелся. Сначала он подумал, что ошибся в координатах и попал в другое место, но бросавшая в глаза с ограждения слегка потрескавшаяся красно-белая краска на веерах учива не дала ему долго сомневаться. В квартале появилось еще пять домов, помимо их с Хинатой, из небольшой палатки, что расположилась на краю дороги, шел приятный аромат, который источали по всей видимости паровые булочки с корицей, вместо обугленной когда-то земли были посадки каких-то растений, а чуть дальше, ближе к лесу, он заметил целое поле разнообразных цветов. Ничего из этого Хината ему не рассказывала в письмах... Да, Хината. Пора бы пойти домой и увидеть наконец-то семью. Однако к дому не тянуло, и Саске, доверившись своей интуиции, пошел к цветочным полям. По дороге ему встречались дети, не много, но больше, чем у него есть. Когда он уходил из деревни, в квартале был лишь их дом и их дети. Продавец булочек уважительно поздоровался, поклонившись, и с каждым пройденным шагом Саске все больше недоумевал. Вдалеке он наконец-то увидел знакомую фигурку жены: она стояла спиной к нему, ее волосы давно отросли и забавно развевались на ветру. Рядом с ней стоял какой-то блондин, и Саске пришлось силой подавить все не прошенные мысли и приступ необоснованной ревности. Блондин стоял на почтительном расстоянии, а Хината никогда не давала ему повода даже подумать о чем-то подобном. Пока он старался не перейти на бег, перевел взгляд на окрестности и под ближайшим к Хинате деревом заметил ткань, постеленную на земле, а на ней плетенную корзинку. Саске бы не не обратил пристального внимания на эту картину, если бы не на миг взметнувшаяся от туда маленькая ручка. Сердце его забилось в бешеном ритме, мысли покинули голову. Он не стал рассуждать о принадлежности ребенка к Хинате или к блондину, или к кому-то еще. Саске просто почувствовал связь, что тянула его к корзине. Шаг, в отличие от сердцебиения, замедлился и стал бесшумным. Адреналин в крови подсказывал ему, что он на важном задании, что нужно быть предельно осторожным, и он был. Однако стоило ему заглянуть в корзину и поймать ответный взгляд разноцветных глаз, в горле запершило и закололо глаза. Розовый бантик на иссиня черном пучке волос подсказывал, что на него смотрит девочка. Его девочка. Дочь. Припоминая только родившихся мальчишек, он бы сказал, что ей около четырех месяцев. Значит. Значит Хината была уже беременна, когда он уходил. Знала ли она? Почему не сказала? Почему держала в тайне то, что у него есть дочь. Он бы бросил все, бросил и вернулся, он бы снова стал опорой, снова прошел бы это вместе с Хинатой, снова плакал бы, держа на руках их новорожденного ребенка. Да, теперь он понимал, почему жена промолчала. Никто бы не спустил ему с рук отказ от уже принятого задания, Райкаге бы наконец-то добился его заключения в тюрьму. — С возращением, Саске, — раздалось у него за спиной родным голосом. — Я дома, — хрипло ответил он, разворачиваясь. Хината была невероятно красива, как и всегда. Прозрачные слезы медленно струились по щекам. Если с мальчишками она быстро теряла в весе и долго выглядела болезненно, то с дочкой, по всей видимости, все прошло куда легче. Не успел он задать хотя бы первый вопрос из сотни крутящихся у него в голове, как она кинулась ему на руки, зарываясь лицом в его шею. Через мгновение рядом с его ухом раздался переливчатый смех, и Саске окончательно расслабился. Его ждали, он любим, у него есть семья, и теперь она стала больше. — Я скучал, — теперь цветочный аромат Хинаты стал другим, но ему все равно нравилось. — Ужасно скучал. — Каждый день я ждала тебя, каждый день молилась, чтобы увидеть тебя хотя бы раз. — Я соглашусь на должность главы АНБУ, — приглушенно сказал он, путаясь в ее волосах. Хината радостно рассмеялась. — Ты будешь дома? С нами? — ее голос звучал по-другому, кажется, ее душили слезы. — Дома. С вами, — он крепче сжал в объятиях Хинату.