Ты стал моим спасением.

      Дахён оставили в клинике на два дня для наблюдения за состоянием, что стало доступным благодаря анониму. Чимин на эти пару дней взял выходные на обеих работах и впервые выдохнул.       Чимин проснулся полчаса назад, но с постели вставать совершенно не хочется. Он уже и забыл это прекрасное чувство — отсутствие спешки. Ему не надо подскакивать с постели и бежать, бежать, как белка в колесе. Чимин просто лежит и смотрит в потолок, дает себе отдохнуть. Последние полгода вымотали до огромных мешков под глазами и нервного тика, но Чимин не будет жаловаться. Скоро всё наладится, а счастье и здоровье мамы — самое важное, буквально единственное, что имеет значение в этой жизни.       Чимин недолго потягивается в ворохе одеяла, жмурится и довольно мычит в ярких лучах солнца. Он все же встает и не спеша подходит к кухонным шкафам, делает кофе. Чимин почти присел обратно на свой диван с чашкой в руках, как его прерывает стук в дверь. Чимин выпрямляется и глядит на настенные часы, но тут же мотает головой. Время мало значит сейчас, он в любом случае никого не ждет. Чимин вновь присаживается, но повторившийся стук заставил встать ровно. Пак ставит кружку на стол и хмурит брови, в недоумении он идет к двери, сразу открывая ее. — Здравствуйте.       Чимин слышит приветствие, но сам вымолвить ответ не может. Перед ним стоит человек, которого он никогда не ожидал увидеть на своем пороге. Да что там, не ожидал, этот человек ни в какой реальности никак не мог оказаться здесь! — Пак Чимин, верно? — Мужчина неловко тянет уголок губ и чешет бровь. — Эй, все в порядке? Или что-то с вашей мамой?       Чимин, неизвестно каким образом и откуда, но все же набрался сил и вышел из оцепенения. — Здравствуйте, простите, пожалуйста. — Пак низко кланяется, слыша над собой короткое покашливание.       Мужчина тянет парня за плечо, заставляя выпрямиться. — Мама в порядке? — Рука продолжает лежать на плече Пака, а глаза бегло оглядывают лицо в попытке счесть любую эмоцию. — С мамой все в порядке, скоро отпустят домой...       Мужчина, наконец, убирает руку и смотрит вглубь квартиры, после оглядывается по сторонам. Ох, Чимин знает этого человека и мысленно бьет себя по лбу за подобную глупость и, возможно, грубость и отсутствие гостеприимства. А самое важное, за отсуствие благодарности. Он должен был не в поклоне в девяносто градусов сгибаться, а растягиваться в поклоне по полу и долго-долго благодарить. Чимин не дурак, он сумел понять, кому он обязан за спасение матери. — Проходите внутрь, господин Мин. — Чимин освобождает проход в квартиру и снова кланяется.       Мин Юнги быстро переступает через порог и оборачивается, смотрит на Чимина, запирающего дверь. — Я вас очень прошу прекратить эти поклоны, Чимин.       Чимин смотрит на чужое лицо, на сведенные домиком брови и практически умоляющий взгляд. Подобная эмоция вызывает неловкость, будто он ставит своего спасителя в неловкое положение, а Чимин совершенно не любит доставлять людям не самые положительные эмоции. — Простите. — Пак опускает взгляд в пол и сцепляет пальцы в замок. — Я вам обязан за спасение жизни моей матери. Как мне вас благодарить? — В глазах стоят слезы, Чимин поднимает грустный, но в то же время умоляющий взгляд на Мина. — Хватит чашки кофе.

***

      Чимин заливает в две кружки их дешевый растворимый кофе, думая, что господин Мин наверняка не будет даже пробовать эту бурду. Он бы и сам не пил подобную парашу, в которой от кофе присутствует лишь название, но сейчас это все, что Пак может позволить. Юнги уже сидит за обеденным столом, Чимин ставит чашку перед ним и садится на стул напротив Мина.       Чимин делает первый глоток, тихонько сёрбает из-за высокой температуры напитка.Пак поднимает взгляд поверх кружки на неожиданного гостя, смотрит, как Юнги отпивает кофе. Чимин все-таки испытывает чувство стыда за свою бедность. Мин Юнги очень богатый, а ему приходится сидеть и давиться помойным кофе на бедной кухне крошечной квартиры в неблагополучном районе. Чимин утыкается взглядом в кружку, продолжая самоуничижение, и на пару минут над парнями повисает неловкая тишина. — Я периодически получаю письма на старую почту. — Мин Юнги нарушает тишину первым, отставляя почти пустую кружку в сторону. — Каждое из них заставляет стать частью истории авторов, но почти всегда эти они печальные, безнадежные и какие-то бесцветные. Словно все яркие краски в жизни этих людей пропали, будто на них наложили черно-белый фильтр. Я проживаю истории своих слушателей, погружаюсь в них. Ваша история меня тоже затянула. Я вместе с вами погрузился в темный мир, на который опустились сумерки, а солнце долгое время не желало рассеивать этот мрачный туман. Но ваша искренность, надежда и какой-то необъяснимый яркий лучик в душе подобны солнцу, что все же взошло на горизонте и рассеяло туманную дымку.       Чимин с трудом сумел удержать рот закрытым. Он очень хотел распахнуть пораженно губы, шумно и громко вдыхая, но Юнги сбивать с мысли не хотелось. Чимин продолжает молча смотреть на Мина, как он водит пальцами по краю стола, выводит одному ему известные узоры, не отрывая взгляд от поверхности мебели. — Своим упорством и верой вы напомнили меня самого в те далекие годы. Когда жизнь нагибает и безжалостно ебет со всех сторон. Проблемы множатся, а решения отсутствуют. Сожалею, что вам пришлось так рано повзрослеть, взять ответственность не только за себя, но и за мать. Вы большой молодец. И я хочу помогать вам на этом трудном пути.       Юнги переводит взгляд на Чимина. Вновь повисает тишина, но в этот раз Пак не ощущает той давящей неловкости, которую несколько минут назад можно было чуть ли не потрогать. Глаза Чимина намокают от сдерживаемых слез, и парень опускает взор вниз. Теперь его черёд нервно выводить узоры на кромке стола. — Я и подумать не мог, что вы получите мое письмо и откликнитесь на него. Не думал, что операция матери будет оплачены, а вы, такой богатый и успешный, будете сидеть здесь и давиться этим паршивым кофе. Я готова ползать у вас ногах и благодарить до последнего дня моей жизни. Я…       Юнги накрывает маленькую ладонь Чимина рукой, их взгляды пересекаются. — Если ты давний фанат моего творчества, то должен понимать, что твой кофе не является для меня чем-то новым. Я был в бедных домах, давился мерзким кофе, жрал дешевую еду не лучшего качества. Я так существовал большую часть своей жизни, Чимин. Поэтому. Поверь, тебе не за что стыдиться. Я там, где я должен быть.       Одинокая слеза все-таки находит путь на свободу, быстро скатывается и оставляет мокрую дорожку.