Mystery of Love

С Дживоном Джунхо впервые узнал, как по-настоящему ощущаются бабочки в животе. С Дживоном Джунхо узнал хлестающий по щекам ветер и тяжесть шлема на голове. С Дживоном Джунхо узнал свободу. Это была свобода ночной пустой дороги, это был свежий весенний ветер, это был ярко-красный шлем и крутой байк Дживона. Дживон был всего на год старше — но выглядел, будто на все десять. Дживон казался крутым. Таким по-школьному крутым, каким крутых парней представляют девчонки, он ходил в кожаной куртке, блестел цепями, в тренажёрный зал и университет ездил на мотоцикле — о нём мечтали, наверное, все на потоке. И Джунхо, конечно, тоже. Джунхо хотелось приключений. Он был юн, закончив экстерном последние классы, ему хотелось лишь жить и наслаждаться каждым мгновением. Джунхо казался наивным. забавным, дружелюбным, до больного ребёнком в свои двадцать один, Он был не то чтобы незрелым — просто немного инфантильным. Джунхо ходил с выцвешим и смывшимся океаном на голове, носил на телефоне разноцветные брелоки, всем говорил, что умеет кататься на скейте — а на самом деле и трех метров проехать не мог. Рядом с Дживоном Джунхо выглядел до смешного глупо, но, не смотря ни на что, был любим. Они познакомились, вообще-то, случайно. В круглосуточном рядом с главным корпусом университета почти всегда было на протолкнуться — но после двенадцати ночи он внезапно оставался абсолютно пустым. Джунхо пользовался этим почти каждый день, Дживон — только однажды. Они столкнулись у полки с лапшой быстрого приготовления, и первое, что сказали друг другу: «Спокойной ночи». Абсолютно внезапно, одновременно, а после Джунхо засмеялся, так искренне и заливисто, что Дживон начал смеяться тоже. А потом, внезапно, они стали неотъемлемой частью жизней друг друга. С Джунхо Дживон впервые действительно любил жизнь. С Джунхо Дживону было просто, впервые хотелось без остатка и ответа отдать всю теплящуюся в сердце нежность, впервые хотелось обнимать и целовать абсолютно искренне. Джунхо подарил Дживону однажды браслет и брелок на телефон с глупенькой совой, а в ответ Дживон подарил Джунхо целый мир. Среди ночи его байк вдруг зарычал под окнами общежития, и среди отсыпающихся после тяжёлой недели однокурсников, Джунхо в пижамных штанах и ярко-розовой куртке бежал по лестнице с четвёртого этажа к Дживону. Он стоял там, как обычно крутой и загадочный, но сквозь грязные стекла очков Джунхо видел его совершенно другого. для Джунхо Дживон был спокойным, понимающим, с Джунхо Дживон много шутил и много улыбался, и Чон обожал его радость. Она была Дживону к лицу. Дживон тогда встретил Джунхо с улыбкой, с распростёртыми объятиями и его любимой шоколадкой. Джунхо был выше, заметно причём — но в руках Дживона казался совсем маленьким. Сонно зевая у старшего на плече, он действительно чувствовал себя снова маленьким. Таким, какие бывают дети — окружённый заботой, безусловно любимый, защищённый от всех кошмаров в мире. Джунхо нравилось быть в безопасности с Дживоном, а Дживону нравилось защищать. гладя Джунхо по волосам, натягивая на него капюшон куртки, закрывая от ветра, Дживон чувствовал себя, наконец-то, полноценно. Он был кому-то важен, он был кем-то так же сильно любим — это всё, что имело значение. Они не стояли под окнами общежития долго, прежде чем Дживон осторожно надел на Джунхо такой же розовый, как его куртка, шлем. Джунхо никогда не катался на мотоцикле — он вообще редко передвигался не пешком, но когда Дживон сказал залезать сзади и крепко держаться, послушался без вопросов. Джунхо доверял Дживону полностью. У старшего на голове тоже был шлем, уже не просто ярко-красный: теперь его украшали наклейки котов и сов, налепленные без его ведома на затылок, и каждый раз, когда Дживон видел их, он глупо улыбался. У них не было места назначения: была только ночная дорога, звёзды в ясным небе, луна, гордо наблюдающая за их маленьким путешествием, и Джунхо был в восторге. Они ехали не быстро — не так, во всяком случае, как обычно ездил Дживон. в мелькающих огнях фонарей, в ветре, забирающемся в штанины пижамы, в крепкой спине Дживона Джунхо чувствовал свободу и счастье. Это было чувство непередаваемое, абсолютно новое, и наконец-то Джунхо, кажется, понимал, почему Дживон так любил ночные поездки куда-нибудь далеко. Наконец-то Джунхо понимал, в чем была их ценность, и почему Дживон с таким трепетом делил ту ночь с ним. Они встречались тогда чуть больше нескольких месяцев — очень осторожно, неуверенно встречались, и всё равно были друг с другом самыми счастливыми в мире. Дживон затормозил на плохо освещённой парковке где-то в отдалённом районе города — Джунхо пошутил, что сейчас его здесь и убьют. У них не было плана, но было несколько часов до рассвета. Их они потратили друг на друга. Они говорили удивительно много всегда — но темы для разговоров почему-то всё не заканчивались. Джунхо сидел на мотоцикле боком, а Дживон — у него в ногах, прямо на земле, потому что, как Джунхо недавно узнал, это была его детская мечта: сидеть и лежать на земле, когда захочется, и чтобы никто не запрещал и не ругал за грязные штаны. Джунхо об этом не мечтал, но ругаться не собирался, конечно. Зато Джунхо шумел, кричал, смеялся громко и «некрасиво», за что его всегда одёргивали и затыкали — Джунхо был собой, и для Дживона не было ничего красивее этого. У них были звёзды на небе, два фонаря и много-много невысказанных мыслей, которыми необходимо было поделиться. Они обретали формы, очертания, они превращались в глупое хихиканье и маленькие слезинки, оставшиеся в ресницах, они были только их, личные и секретные для всего остального мира. У них были нежные поцелуи — самые первые. — Можно? — Эта просьба Дживона, почему-то, не обрела красивых ясных слов, но Джунхо понимал и так. — Конечно. — И ответ Джунхо был таким же простым, понятным, прежде чем Дживон прикоснулся к нему так, как наверное никто раньше не касался. Дживон был аккуратным. Дживон был медленным, он боялся сам, боялся чего-то неизвестного, но гладил щёку Джунхо успокаивающе, едва ощутимо. Джунхо подавался вперёд, ближе к его тёплым рукам. Они были такими ужасно неловкими, мучительно долго чмокая друг друга в щёки, в носы, переплетая пальцы и снова касаясь друг друга везде, на пробу залезая руками под куртки и испуганно возвращаясь к целомудренным и мягким касаниям там, где не неловко, где щемит от любви сердце. *** Сейчас Джунхо вспоминает их первые поцелуи со смехом. Сейчас Джунхо намного смелее, когда хватает Дживона за щёки и целует по любому поводу. Сейчас Дживон тоже смеётся, когда они по ночам иногда проезжают мимо этой парковки, потому что больше он не заставляет Джунхо ждать, пытаясь унять дрожь в руках: теперь он целует настойчиво, уверенно, как это делают крутые парни. Вообще-то, теперь Дживон действительно крутой: у него гоночный байк, но шлем всё ещё с котиками и совами. А Джунхо больше не чувствует себя по-детски глупым, он всё ещё несерьёзный, всё ещё шумный, но совсем по-взрослому, уверенно в себе, потому что рядом есть Дживон, который любит безоговорочно. И Дживон, оказывается, тоже несерьезный и шумный, тоже любит разноцветные украшения, тоже хочет быть маленьким — и с Джунхо это так хорошо. Джунхо тоже, оказывается, хочется защищать, заботится, отдавать всю любовь без остатка. Друг с другом им, оказывается, так хорошо. Так по-простому, так понятно хорошо.