Осколки мыслей

— Не смей… Меня касаться, — Джонхан хрипит, кашляя и сплевывая кровь на мокрый из-за внезапно начавшегося ливня асфальт. До чего удивительная картина – лидер “Крылатых Змей”, распластавшись на асфальте, истекает кровью, пока сверху на него смотрит его заклятый враг Чхве Сынчоль, предводитель “Вещих Воронов”. Ледяные капли обжигающе прячутся в его спутанных волосах, рассеяно катятся по расцарапанной коже щек и моментально впитываются в его грязный плащ от именитого бренда, делая тело Джонхана словно неподъемным для него самого. Его сбившееся дыхание становится всё медленнее и тише, когда он убирает дрожащую ладонь от глубокой раны на боку, окончательно перестав бороться за собственную жизнь и позволив себе просто лежать на асфальте, устало прикрыв глаза из-за срывающихся с неба капель. До чего ироничная картина – зловещий ворон наконец поймал скользкую змею, что каждый раз словно вода ускользала из его покрытых кровью рук, после злорадствуя и смотря на него свысока, впиваясь взглядом в самую душу. Сынчоль, опустив протянутую руку, смотрит на него, слегка поджимая губы и дыша в такт с Джонханом, боясь тревожить окутавшую их гнетущую атмосферу, от который за километр пахнет приближающейся смертью. Он наблюдает, как дождь рывками смывает кровь с одежды Хана и быстрыми потоками уносит дальше по улице, словно бурная река, что напоследок пытается смыть бесчисленные грехи с тела младшего. — Долго… пялиться на меня будешь? Никогда умирающего не видел? — Джонхан продолжает придушенно хрипеть, чувствуя на языке мерзкий привкус железа и думая о том, такова ли смерть на вкус. Но разве это то, чего хотел Сынчоль? Едва ли. — Я не злорадствовать пришел. Я хочу помочь тебе, — Сынчоль падает на колени рядом с почти бездыханным телом, не обращая внимания на боль, что током прошлась по его окоченевшим костям. — Позволь мне хоть раз не навредить тебе, а спасти тебя, Джонхан, — Сынчоль надрывно шепчет, не желая пугать, и подносит руку к чужой ране, боясь коснуться. Хан от неожиданности вздрагивает из-за перемен в его злейшем враге: из-за его надтреснутого голоса, что обычно сочится безукоризненной уверенностью; из-за его вопрошающего взгляда, что всегда был наполнен лишь мрачной издевкой; из-за его движений, наполненных сейчас лишь аккуратностью и нежностью, что никогда не были ведомы Сынчолю. Младший от страха распахивает глаза и заходится в очередном приступе кашля, больно бьющем по его изможденным легким, из-за чего Сынчоль, не давая себя больше времени на раздумия, без колебаний подхватывает его на руки, прижимая к своей тяжело вздымающейся груди и поджимая губы, быстрым шагом удаляясь от места, где Джонхана почти забрали его же демоны в свои костлявые лапы – почти отняли самого невыносимого дьявола и самое драгоценное сокровище из рук Сынчоля. Спасти, а не навредить.