все не по-настоящему?

Пол под Шухуа будто начал впитывать её. Кровь медленно растекалась по паркету, тёмная, густая, почти чёрная в тусклом свете ламп. Её тело лежало неестественно скрюченным, с заломленной шеей, полуоткрытыми глазами и растрёпанными волосами, напоминающими воронье крыло. Время как будто застыло, вырванное из привычной реальности. Никто не говорил. Никто не дышал. Даже воздух стал вязким, будто обволакивающим их липкой пеленой страха. И вдруг — треск. Старый динамик в углу класса ожил, словно внутри него что-то зашевелилось. Металлический голос прозвучал резко, неестественно глухо, будто из-под земли. — Следующий этап невозможен без выполнения условия. Винтер дёрнулась, инстинктивно отшатнулась от тела. Её сердце, и без того учащённое, словно ударилось о рёбра изнутри. Она быстро обернулась — на двери мигал красный индикатор. Маленький, едва заметный, но такой угрожающе-однозначный. Ниннин медленно поднялась со своего места, её руки дрожали, но лицо оставалось почти бесстрастным — как маска, за которой что-то кипело, сдерживалось. — Что он имеет в виду?.. — пробормотала она. — Дверь заблокирована. — Голос повторил медленно, с нажимом, как учитель, объясняющий тугодумному ученику. И затем — тишина. — Пожалуйста… — хрипло сказала Лия, делая шаг назад. Её глаза метались по комнате, как будто искали выход там, где его не было. — Скажите мне, что это всё шутка. Что это… это просто… — Чтобы открыть дверь и перейти к следующему этапу… используйте тело проигравшей. Мгновенно воцарился хаос. — ЧТО?! — Лия вскрикнула, споткнулась о парту и в панике рухнула на пол, отталкиваясь руками, будто кто-то невидимый тянул её обратно. — НЕТ! Нет, мы не будем этого делать! Мы не тронем её! — Время пошло. — Голос стал ниже, глуше. — Осталось пять минут. В классе зашевелились. Кто-то вскочил с места. Кто-то отпрянул к стене, прижав ладони к лицу. — Что значит — используйте? — прохрипел кто-то. — Нам что, её расчленить?! — Ты, Лия. — Голос произнёс её имя медленно, по слогам. — Ты хочешь умереть первой? Винтер резко повернулась к Лие. Та дрожала, как осиновый лист. Белая, как бумага. Губы у неё посинели, глаза были расширены, в них застыла паника, переходящая в истерику. — Это просто тело. — Голос зазвучал уже почти ласково, издеваясь. — Оно уже ничего не чувствует. А ты — чувствуешь. Пока что. Винтер сделала шаг вперёд. — Мы не можем стоять. Мы… у нас нет времени. — Нет, нет… — Лия закрыла уши руками. — Я не буду это делать. Это не я. Это… не я… — Тогда стой и смотри, — холодно произнесла Ниннин, уже направляясь к телу Шухуа. Они вдвоём наклонились над телом. Руки дрожали. Винтер почувствовала, как ладони покрываются испариной, когда она коснулась тёплого, безжизненного запястья. Тепло мёртвого человека — вот что пугает сильнее всего. Тело ещё не остыло. Оно будто бы всё ещё принадлежало живому. Будто Шухуа просто потеряла сознание и скоро задышит. Но она не дышала. — Прости, — шепнула Винтер, всматриваясь в её лицо. — Нам нужно выйти. Прости. — Здесь… — Ниннин склонилась к предплечью Шухуа. — Смотри. На коже был выцарапан странный символ — нечто среднее между цифрой, спиралью и древней рунной отметкой. Будто кто-то заранее знал. Приготовил. — Поднесите правую ладонь к панели. — снова подсказал голос. Винтер с усилием подняла тело, подтащила к двери. Лия стояла у стены, скрюченная, беззвучно плача, будто ей не хватало воздуха. Она смотрела на всё это с дикой, первобытной смесью страха и отвращения. — Не делайте этого… пожалуйста… не трогайте её… — Или хочешь, чтобы следующей была ты? — резко бросила Ниннин, повернувшись через плечо. — У нас три минуты. Винтер поднесла ладонь Шухуа к сканеру. Пи-пи. — Условие выполнено. Щелчок. Дверной замок дёрнулся. Металл скрежетнул, словно кто-то его сдерживал с другой стороны. И тут — сирена. Резкий, пронзающий рев, как из другого мира. Свет начал мигать. Лампы моргали, как живые глаза, коридор за дверью погрузился в полумрак. И голос. Но теперь он не был безличным. Он звучал с торжеством. С одержимостью. Словно сам дьявол объявлял начало бала. — Добро пожаловать в первый тур Игры, пройдите в холл. И дверь раскрылась. За ней — тьма. Коридор встретил их гулкой, тревожной тишиной, нарушаемой только отголосками сирены, доносившейся из потолочных динамиков. Свет в лампах то и дело моргал, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены, словно школа дышала в такт панике, охватившей учеников. Винтер вышла первой. Её ладони были холодными, пальцы дрожали, но лицо оставалось напряжённо спокойным — как маска, натянутая на разрывающийся изнутри страх. За ней шла Ниннин, тихо, почти неслышно, всё ещё оборачиваясь на класс и тело Шухуа, оставшееся за дверью. — Это ненормально, — прошептала Черён позади. — Это просто… невозможно. — Нам сказали идти в холл, — отрезала Винтер, даже не оглядываясь. Голос её был резкий, почти отстранённый. — Значит, мы идём. В их шагах звучала разная музыка: чьи-то — рваные, панические, чьи-то — осторожные, затаённые. Кто-то всхлипывал, кто-то молча сжимал ремни рюкзаков, будто те могли спасти. Они двигались, не оглядываясь, по длинным коридорам, мимо запертых кабинетов, мимо окон, за которыми всё так же расстилалось безжизненное, серое небо. Ни одного прохожего, ни одного сигнала — школа будто вырезана из реальности. Главный холл встретил их зияющей пустотой и странной атмосферой ожидания. Пространство, где обычно звучали утренние объявления и болтали ученики перед уроками, теперь казалось чужим. Холодным. Лишённым времени. С потолка раздался скрежет — динамики ожили с металлическим скрипом. А затем — голос. Всё такой же отстранённый, безэмоциональный, как будто он был не человеческим, а созданным машиной для одной-единственной цели: отдавать приказы. — Все участники прибыли. Небольшая пауза. — Ваша школа находится под карантином. Внешние и внутренние выходы заблокированы. Связь с внешним миром невозможна. Кто-то охнул. Кто-то — затаил дыхание. — Вы находитесь в режиме ИГРЫ. Каждый день, ровно в 10:00, будет начинаться испытание. Один день — одна игра. Одно задание — одна жизнь. Не выполнить задание — значит умереть. Вонен, стоявшая ближе к колонне, отшатнулась, как от удара. Её плечи вздрагивали, дыхание стало рваным, грудная клетка поднималась в панике. — Это невозможно… Мы же дети… Это просто школа… — она почти рыдала, но голос был безжалостен. — Тот, кто попытается сбежать — умрёт. Тот, кто откажется играть — умрёт. Тот, кто нарушит правила — умрёт. Вонен закричала, закрыв уши, как будто могла перекричать звук. — Пожалуйста! Нет! Я не хочу! Я не могу! Пустите нас! — 5… — 4… Цифры. Холодные. Неотвратимые. Их отсчёт звучал, как приговор. — 3… — Не надо! Я… я сделаю всё, только не сейчас! Не убивайте! — 2… — Пожалуйста!!! — 1. Щелчок. Стены задрожали. Под потолком раздался щелчок, и откуда-то сверху сорвалась тяжёлая металлическая панель, ударившись о пол с глухим звуком. Все отпрянули. Но это было только начало. — Первый участник устранён за нарушение психоэмоциональной стабильности. Тело Вонён медленно опустилось на пол. Беззвучно. Без крика. Она не рухнула — она просто… выключилась. Как будто кто-то оборвал её нить жизни. Повисла тишина. Густая, вязкая, невыносимая. Винтер стояла, как вкопанная. Сердце стучало глухо, в висках. Она не могла отвести глаз. Просто смотрела. Смотрела, пока пальцы на руках не онемели от сжатия. Пока в груди не стало больно от слишком долгого вдоха. Ниннин медленно накрыла её руку своей. Просто касание. Почти невесомое. Но оно вернуло Винтер в реальность. — Мы живы, — тихо произнесла Ниннин. — Пока что. — Это не должно происходить, — прошептала Винтер. — Это не может быть правдой. — А если может? Снова голос. — Добро пожаловать в первый тур Игры.