Ангел Биджакеша

И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе; а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем.

В те дни люди будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них.

Тишина. Блэкаут. Света сидела на холодной лавке, не шевелясь. Телефон светился тускло, словно умирающая звезда. Она прислоняла его к уху. — Такие дела... да, — говорил Артём. Голос прорывался сквозь вой помех. — Давай встретимся, Свет... Она смотрела под ноги. Мимо с грохотом проезжал бронетранспортер. Пальцы дрожали и вместе с ними земля. — Ты где?.. — её голос был хриплым, отрешенным. Словно бы эти слова могли быть последними. — На автовокзале... давай просто уедим отсюда. — А мама? — устало спросила она. — Мама.. умерла. Я был... дома... — голос был сбивчивым, к горлу накатывал ком, речь прерывалась шипением помех. — ... соседи... на улице... выходила... Она молчала. Слова, как пепел, оседали в груди. Не удивилась. Не испугалась. Даже не вздрогнула. Словно бы она и так всё знала. Всё в ней было заморожено. Осталась только память. На автомате. Она медленно опустила руку с телефоном. Присмотрелась к экрану — ещё светился. Батарея таяла. Как и всё. Света сбросила, ничего не сказав. Затем встала. Сделала пару шагов к ближайшему автомату. Взяла сигареты — почти бессознательно. Пальцы не слушались. Сломала одну, вставляя в рот. Не заметила. Прикурила. Сделала затяжку. Дым обжёг горло, но это хотя бы что-то. Подняла голову. Небо было тёмным. Из него сыпал снег. Лёгкий. Белый. Почти невесомый. Похожий на прах. Она стояла, вглядываясь в него, не моргая. Если бы смерть пришла сейчас — она бы не пошевелилась. Просто бы осталась висеть, как лампочка в пустом коридоре. Пока не перегорит. Всё было так, как и должно быть. Обрывисто. Неясно. По телефону. Сомневаться и злиться уже не было ни сил, ни смысла. Света шла по центру дороги, не глядя по сторонам. Свет фонарей не работал. Электричество вымерло. В воздухе висел слабый запах озона и гари. Из-под снега выступал серый асфальт, будто старая кожа под бинтами. На горизонте — вспышки. Где-то гремел бой. Где-то кричали. Она слышала это, но не слушала. Мимо прошла фигура с винтовкой. Осколок стекла треснул под её ботинком. Она не замедлила шаг. Дошла до перекрёстка. По краям — обломки, брошенные машины. Ветер колебал растяжку с лозунгом, теперь наполовину сожжённую: «Слава...». Остальное исчезло. И тогда она его увидела. Ангел. Он парил над землей без звука, словно бы его здесь и не было. Огромный, размером с семнадцатиэтажный дом. Шесть крыльев, вращающиеся кольца с тысячью глаз. Они взирали на мир, словно прожекторы. Он завис в центре улицы и смотрел, словно что-то выискивая. Куда бы не падал его взор, реальность искажалась. Дома целого квартала один за одним исчезали, асфальт растворялся и на его месте появлялись деревья, горы, мелкие животные. Люди, оставшиеся в своих квартирах, тут же падали вниз на этаж ниже. Всё происходило быстро и одномоментно. Ангел моргнул и, когда его взгляд уходил, исчезнувшие здания снова возникали — слишком резко, чтобы тело успело понять. Люди, лишённые опоры, уже были в движении. Пол возвращался, пронзая их снизу, сверху, ломая, врастая в плоть, оставляя часть их в кирпичах и мебели. Колёса ангела продолжили своё бесшумное вращение. Затем прозвучал низкочастотный, трубчатый горн. Исполин медленно двинулся вперед, словно пароход. Он смотрел на дорогу. Та в его глазах предстовала зеленым лугом. Его взор пал на Свету. Она так и осталась, стоять неподвижно. Вокруг неё исчезали автомобили, асфальт, столбы. И на их месте появлялась первозданная природа, созданная творцом, и принесенная в благую жертву ради развития города. В его взгляде она чувствовала дыхание. Свет обдувал её теплым ветром. Звучала симфония тысячи струнных оркестров, играющих одновременно. Тело покрывалось мурашками. Волосы развевались, из глаз текли слёзы. Свете не было грустно или страшно. Такова была реакция организма на столь сильное и чуждое воздействие. В её глазах отражались его вращающиеся кольца. Ангел отвёл взгляд. Вновь загудел трубчатым горном и поднялся в небо. Вспышка. Спустя мгновение он кометой ринулся вдаль. Словно бы его здесь никогда и не было. Света осталась стоять посреди мокрого асфальта. Холод. Тишина. Снежинки падали и прилипали к её волосам. Она поправила воротник куртки и двинулась дальше. Марат стоял на краю крыши. Ветер бил в лицо. Пальто хлопало на ветру, как крылья. Внизу — город, подёрнутый тенью. Пункты огня, вспышки выстрелов, обугленные здания. Где-то всё ещё сражались. Где-то уже — молчали. Он поднял голову. Над ним — пустое небо. Чистое. Но он чувствовал приближение. Как холод перед бурей. Как взгляд, который уже выбрал его жертвой. За его спиной стояли семеро. Демоны. Его кривые отражения. Его войско. Они молчали. Марат глубоко вдохнул. Закрыл глаза. — Ну что народ, — прошептал он. — Погнали нахуй... Он взял нож и сделал глубокий порез вдоль всей вены. Кровь обильно лилась на крышу, оставляя багрово-красные пятна. Он отступил. Разбежался. И прыгнул. В тот самый миг, когда его ноги оторвались от бетона, явился ангел и тут же взглянул на здание. Глаза небесной машины засветились. Вспыхнули кольца. Мир содрогнулся. Здание исчезло. Стерлось, как мел на доске. Но Марат уже летел. Над пустотой. В сторону света. В сторону разрушителя. Под ним — ничто. Перед ним — всё. Он летел сквозь небо — почти вертикально, камнем вниз. Его тело будто разрезало воздух. Глаза светились всеми цветами. Пальцы сжимались. Вены пульсировали, как натянутые канаты. Сзади — спиралью — неслись демоны. Их тела содрогались, деформировались. Распадались и соединялись, как капли чернил в воде. Они обогнали его. Окружили. И начали сливаться. Семь — в одного. Белая вспышка. Под светом из криков, голосов, шипящих проклятий выросла одна тень. Гигантская. Безумная. Обретавшая форму. Она складывалась из всех кошмаров, что когда-либо снились человечеству. Сотни разноцветных глаз. Переливчатые щупальца. Изломанные конечности. И в центре — Марат. Он был сердцем. Внутри самой бездны, скрытый тысячью слоями нефтяной черной плоти. — Вb1 д@Ли м№е вöлю, a ТеПEрb Хоtите Зäбр@tь ПрÄvо Вь1бирАтb ?!! — раздался его голос сразу отовсюду. Ангел остановился. Его кольца замедлились. Это было новое. Даже для него. Глаза ангела сузились, словно камеры фокусировались на враге. Они мгновенно считали: массу. Скорость. Потенциал. И тогда — прозвучал низкочастотный гул. Музыка. Сотни струнных. Тысячи труб. Клавиши. Одновременное аккордовое молчание. Металлические перья заострились, поблескивая на свету. Ангел поднялся выше. И — ринулся вниз как лезвие гильотины. Удар. Реальность содрогнулась. От эха трещали окна на другом конце города. Металл гнулся. Земля пульсировала. Света услышала взрыв, будто под кожей. Её слегка качнуло. Она прислонилась к стене заброшенной пекарни. Где-то вдалеке — звук сирены. Плач. Короткая автоматная очередь. Она подошла к перекрёстку у автовокзала. Там стояли трое: женщина, парень в чёрном капюшоне и Артём. Он поднял голову. Увидел её. — Ты пришла, — сказал он. — А куда ещё идти?.. — отозвалась Света, почти беззвучно. Они крепко обнялись. Без слов. Словно бы пытались защитить друг друга от осколков. — На выезде из города пробка, дорогу засыпало, — обреченно произнёс Артём. — А... окей, — отрешенно ответила она, но было в её голосе и что-то тёплое. Полицейский, словно дирижер, направлял толпу. Смарагденко. Обычный патрульный. Невысокий, молодой парень. Его лицо было сосредоточенным. Света виделась с ним пару раз в участке. Не ожидала, что в столь критической ситуации он не растеряется. Люди сновали во все стороны, но большинство, подчиняясь голосу сирены и указаниям полицейского, двигались в сторону старого бомбоубежища под центральным районом. Света и Артём последовали за ними. Люди пытались сохранить спокойствие и дисциплину. Где-то позади снова прогремел взрыв, и толпа ускорила шаг. Воздух в бомбоубежище был затхлым. Стены дышали сыростью. С потолка сыпалась штукатурка и пыль. Бункером не пользовались со времён войны с Ангелией. Двери скрипели, но всё ещё функционировали исправно. Света и Артём сидели, прижавшись спиной к стене. В пальцах сигареты. Они медленно затягивались, выдыхая и в того душное помещение едкий дым. — Я думала, ты не куришь, — тихо произнесла Света. Артем просто промычал с усмешкой. Он взял с пола мелок и начал рисовать на полу сетку для игры в крестики-нолики. Поставил сразу же крест в центре и протянул мел Свете. Та немного повертело его в пальцах, надавливая подушечками, и нарисовала нолик в правом верхнем углу. Они обменялись несколько раз ходами. Ничья. В прочем, как и в большинстве случаев. — Тупая игра, — пробубнила Света. — Ну что есть, то есть... — согласился Артём, пожав плечами. Он взглянул на неё, искоса, словно бы боялся разрушить мимолетную идиллию и взаимопонимание, которое возникло между ними. — Ты изменилась. Света приподняла брови. — Наверное... хех, — в ней прорвался смешок. — Скорее сделала разворот на все 360. Хотела как лучше, а проебала всё, что только можно. — Похоже на тебя.. — согласился Артём. Света бросила взгляд на Артёма, такой же аккуратный. — Прости, что всё вот так вышло... — Не надо, — перебил её Артём. — Я уже всё и так понял. Тут уже виноватых не сыщишь. Всё это началось задолго до нас. — Ну... — Света потушила сигарету о пол. Неосознанно прикусила язык. — На нас хоть кончится. Всю эту жизнь давно надо было сворачивать. Артём посмотрел на неё с сочувствием. Ему было больно видеть сестру в таком состоянии. Вдруг потолок над ними исчез, и они увидели бездонно черное небо. Внутрь начал сыпать мелкий снег. Тело обдуло холодом. Пролетающий мимо, ангел зацепил их краем глаза. За ним тут же промчался в прыжке демон, поражая его щупальцами. Спустя мгновение потолок снова появился. Люди завороженные увиденным тихо переговаривались. Артём и Света даже не шелохнулись, лишь безучастно подняли взгляд и вновь опустили. — Знаешь кто сейчас с ангелом борется? — вдруг спросил Артём. — Ну и кто? — Марат, прикинь, — Артём ухмыльнулся. — Он вообще в тюрьму ворвался. Бум-бах, все стреляют... и такой подходит ко мне и говорит: "пОшЛи Со МнОй, мЫ БуДеМ вМесТе пРавИтЬ ВсеЛеНноЙ". Мне. Я в таком ахуе был. Ахахахаха... такой сюр. Артём хлопнул себя по коленке, сам не веря своим словам. Света ухмыльнулась, но её взгляд так и остался сосредоточенным. — А... Марат. Я в курсе, — тихо произнесла она и достала из ботинка пробирку с Раем. — Долгая история, но когда я была в Раю, Пророк мне говорил о нём. Уверял, что я могу занять его место. Убедить Рай стать… другим. Поговорить с ним. Не подчинить, как Марат, — договориться. Но для этого нужно полностью отказаться от реальности, отдаться ему. Навсегда остаться там и сознательно захотеть этого. Света сжала губы. — Я тогда не была готова, были дела поважнее, да и внутренний протест был... но сейчас думаю... — Я всю жизнь то и делаю, что хочу поступать правильно, чтобы другим было хорошо. Судьба накидывает мне вызовы — я страдаю. Остаюсь одна. Но я же снова и снова делаю то же самое. Значит, может, не мир должен меняться — а я... Захотеть то, что со мной и так происходит, к чему меня толкает жизнь. Быть в потоке, раствориться. — И вот в этом я вижу шанс. Снова поступить правильно. Спасти всех — даже если никто не просит. Стать новым Пророком... но в этот раз не потому что должна. А потому что сама захотела. Искренне. По-настоящему. Все вводные уже есть. — Просто доиграть роль до конца. Без эмоций. Стать той, кем я и была задумана. Кем, может быть, была всегда. Она смотрела на стекло пробирки, и в отражении видела себя. Грязную. Уставшую. Настоящую. — … Да и что у меня тут осталось? — прошептала она. Он не знал, что сказать. В груди стучало глухо, как кулаком в железо. Потом он протянул руку. — Я... — сказал он. — Я остался. Света улыбнулась. Сцепила с ним ладони. Выдохнула. Засунула пробирку в карман. Небо было бесконечно черным, прорезанным всполохами огня. В центре его — два тела, две стихии. Смысл и то, что стремилось его уничтожить. Ангел летел на шести крыльях — геометрически точных, словно вырезанных циркулем. Каждое движение — аккорд. Каждый взмах — дирижёрская палочка. Вокруг него вращались кольца с тысячами глаз. Они светились. Они смотрели и видели истину, сотворенную творцом. Демон мчался на радужной тяге. Вытянутые из его тела турбины шипели и вырывали из себя спектральный свет. Он не летел — его несло вперёд, срывая воздух, как плёнку. Издалека в небо вошли два истребителя Военно-воздушных сил Ангелии. По рации — короткий обмен. Голоса ровные, холодные. — Цель зафиксирована. Заходим с северо-запада. Ракеты вырвались из-под крыльев и устремились к демону, оставляя за собой белесые следы. Демон исчез. В один миг. Растворился в тьме. Огромная пелена чёрного, будто дым, как нефть — окутала небо. Ангел смотрел сквозь неё, стараясь не задеть истребители. Но там уже ничего не было. Только гул. На земле, за много километров, щёлкнула система запуска. ПВО. Васик стоял у пульта, сжав зубы. Его ладони дрожали, но взгляд был чистый. На экране — силуэт ангела. Он знал, что стреляет не в чудовище, а в идею, не чувствующую боли. Пуск. Ракета прорезала небо. Удар. Огромное тело ангела дернулось. С неба осыпались искры. Ракета лишь слегка поцарапала его обшивку. Он резко замер в воздухе, перевёл взгляд вниз — он знал, кто это сделал. Но... он не мог атаковать. Протокол. Код. Он видел — это были люди. Творения Божии, его частички. Носители воли, той в чем ему, как машине, было отказано. Он не имел права. Второй истребитель сделал манёвр. Цель — ПВО. Он уже был на снижении, когда демон возник прямо над ним. Словно провалился из другого слоя реальности. Тело демона впечаталось в корпус. Сталь завизжала. Самолёт треснул пополам, как картон. Кабина вырвалась наружу, зависла на мгновение в воздухе. Лицо пилота застыло в ужасе. Демон вытянул язык. Он на мгновение коснулся груди лётчика. Тело выжглось изнутри. Свет вырвался — и тут же угас. Душа ушла. Пустая оболочка упала, как кукла. Обломки рухнули на крыши домов. Были слышны крики. Второй пилот тут же всё понял. Он развернулся. Но уже было поздно. Вторая ракета ПВО рванула ему в хвост. Пламя. Обломки. Взрыв. Сбоку, к Васику приближались военные Ангелии. Перестрелка. Пули стучали по бетону. Он отбивался из автомата. Повернул голову. Пуля тут же влетела ему в весок. Он упал замертво, так и не успев ничего понять. В небе ангел и демон сошлись в клинч. Они вцепились друг в друга и, как две кометы, рухнули вниз. Под ними — мост через пролив Ворона. И в тот миг, когда они должны были врезаться в бетонную арку, ангел бросил на неё свой взгляд. Мост исчез. Они пролетели сквозь пустоту и врезались в воду. Океан взревел. Тела скрылись. Пена поднялась на десятки метров. Секунда — и они снова на поверхности. Ангел тащил демона за собой, скользя по воде. Берег. Высохшее поле семицветиков. Когда-то — символ ложной надежды. Теперь — просто пепел. Одно за одним в демона впивались острые металлические перья. Он кричал от боли. Конечности отрывались. Демон рванулся. Его щупальца вонзились в землю, врастая в неё. Он остановился. Вырвался. Ударил ангела по глазам. Попытался разорвать пополам, как самолёт. Но ангел держался. Взмыл вверх. Заиграла симфония. Под ним — тело демона. — Ид1 СюD@ Tвäрb!!! — эхом разносился душераздирающий крик. Ангел завис в воздухе и смотрел. Поле вмиг исчезло. Осталась гора. Целая гряда. Зафар'тепе. Так было раньше. До того, как Ангелия стёрла их ядерным огнём. Горы выросли над демоном. И он был погребён. Под камнем. Под историей. Под истиной. Тишина. Всё произошло слишком быстро. Маленький экран висел в углу бомбоубежища, закреплённый на старом металлическом кронштейне. На нём — вертолётный репортаж. Прямой эфир. Камера дрожала, но сигнал шёл стабильно. — Похоже, они его победили… — выдохнул кто-то в тишине. На экране — кольца ангела остановились. Он был словно витраж, растрескавшийся изнутри. Вокруг — горная цепь Зафар'тепе, которой не было ещё минуту назад. Ангел фокусировал свой взгляд на ней и, что есть силы, навязывал своё видение реальности. — Это... это всё? Рай уничтожен?.. — произнёс мужчина в тёмной куртке. — У меня там сестра... в Раю... — вдруг прошептал кто-то. — Блять... Вздохи. Слёзы. И облегчение. Кто-то начал хлопать. Люди обнимались. Солдаты выдыхали и вытирали лоб. Света сидела на полу, прижавшись к стене. Артём рядом. Она прикрыла глаза. Аллилуйя... Вдруг на экране гора затрещала. Камера дрожала. Женщина репортёр заорала в микрофон в панике, но трансляция не прервалась. Гора исчезла. На её месте — ничто. Даже не тьма. Тьма — это отсутствие света. А это было отсутствие всего. Пробел в реальности. Дыра. Из этой абсолютной пустоты вырвался демон. Он взвился вверх, оставляя за собой радужный след, как зловещий фейерверк. Ангел успел только взмахнуть крыльями. Его кольца медленно начали вращение, но… опоздали. Копьё из тела демона — острое, органическое, как вырощенное из костей и замершей нефти — пронзило его насквозь. Кольца заклинило. Они дрожали. Сбивались с траектории. Симметрия разрушалась. Ангел забил тревожным, божественно громким голосом. — Я _ Е С М Ь _ А Л Ь Ф А _ И _ О М Е Г А _ Н А Ч А Л О _ И _ К О Н Е Ц Это был звуковой удар — как шофар в апокалипсисе. Динамики были на гране того, чтобы сломаться. Барабанные перепонки лопались, и из ушей текла кровь. Демон приблизил лицо. И прошептал, без звука — губами Марата. — Эти люди уже никогда ни во что не поверят. Даже, если Бог сюда явится лично. Твоё время прошло. Он вцепился в ангела, и они вместе рухнули вниз. Земля встретила их как молотом. Взрыв. Гул. Пыльная стена, закрывшая небо. Даже в бомбоубежище затряслись стены. Потолок скрипел. Люди бросались под скамьи. На экране камера дёргалась, но всё ещё снимала. Пыль рассеивалась. И в тишине, которая ощущалась телом, как звон в ушах, появился он. Демон. Он стоял посреди кратера. Силуэт — израненный, дымящийся. Вокруг — обломки ангела. Перья. Кольца. Ломанные крылья. Шестерни. Глаза. Всё было разворочено. Демон поднял голову и посмотрел в камеру. — Он на нас смотрит, — в ужасе прошептала репортёр. В демона тут же начали стрелять из всех орудий солдаты Ангелии, заливая его огнём. Репортаж прервался. Оставался лишь тёмный экран. Собравшиеся в убежище видели в нём своё отражение, как в мутном черном зеркале. Никто не обронил ни слова. Света нервно тёрла глаза и переносицу. Пальцы дрожали. Даже дышать ей сейчас было тяжело. Она глубоко вздохнула, приводя себя в чувство. Засунула руку в карман. Пусто. Её глаза округлились от ужаса. Она судорожно начала проверять все карманы куртки, штанов. Проверила ботинки. Пробирки с Раем не было. Она осмотрелась. Также пропал и Артём. — Артём?! Она окинула взглядом всё убежище и увидела Артёма, лежащего. Света тут же бросилась к нему, расталкивая всех на своём пути. — Артём?.. — её голос дрогнул. — Артём, блядь, ты что... Он не шевелился. Света шагнула ближе. И тогда увидела капельницу. И тонкую трубку, впаянную в вену. — Что вы делаете, суки?! — сорвалось с губ. — Он уже там... — прошептала девушка. Молодая, в белом, лицо знакомое. Где-то она уже её видела… может, в больнице?.. Та же, что тогда шла по коридору и могла стать подопыной Рейши. Кира?.. Сейчас это уже не имело значения. — Что ты сделала, дура, блять?! — рявкнула она и схватила её за воротник, прижав к стене. Глаза девушки метались. — Он сам... Он сказал, это единственный выход... Света оттолкнула Киру. Медленно опустилась рядом с Артёмом. Уставилась в его лицо. Рядом с ним стояла опустошённая пробирка. Стекло поблёскивало, как отпечатанная судьба. Веки дрожали, дыхание было ровным, будто он просто спит. Но её разрывало изнутри. — Ты же говорил... что остался, — прошептала она. Люди позади шептались. — Не бросай меня, — говорила Света сквозь слёзы, её глаза наполнялись злостью и тоской. — Всё не может закончится вот так... Артём стоял посреди цветочного поля. Над ним — спокойное лазурное небо. Облака — словно вата, замершие в безветрии. Он смотрел на ладони, медленно шевелил пальцами. В груди — тишина. Лёгкость. Улыбка будто сама родилась на лице. — Вот оно как, значит, — выдохнул он. — Первый раз? — прозвучало сзади. Он обернулся. Марат. Без ожогов, без ярости. Красивый, целый. Простой. — Ты здесь?.. Ты ведь... — Артём замялся. — Ты говорил, что не принимаешь Рай. — Рай?.. — Марат на секунду отвёл взгляд. — Ты о чем? Наверное, спал очень долго. Пойдём домой. Я покажу дорогу. Он протянул руку. И Артём, почти не колеблясь, взял её. Они шли по полю. Семицветики касались ног. Улыбки на лицах прохожих. Лёгкий морской бриз. На горизонте — Биджакеш. Нетронутый, будто заново построенный. Было так хорошо, что почти хотелось поверить. Но Артём вдруг остановился. — Марат... — Что, агфар? — улыбнулся он. Она была доброй, но от этого становилось еще более тревожно. — Отведи меня к Богу, — тихо сказал Артём. Марат не удивился. Только смотрел чуть дольше, чем нужно. Затем — кивнул. И они пошли дальше. Темнота. Первозданная материальная пустота. Она была всепоглащающей, как утроба. Артём двигался сквозь этот океан, каждым своим движением, создавая опору, от которой можно было оттолкнуться. Та сразу же поглащалась тьмой, как только проходил дальше. — Ты пришел, — послышался низкочастотный гул. — Ты... это ты всё? Рай. Демоны. Это ты убиваешь души? — спрашивал Артём, но рот его так и оставался закрытым. — Я не убиваю. Я возвращаю. Туда, где всё начиналось. Туда, где всё закончится. Бог нарушил порядок, начал наш вечный конфликт. Влил дух в материю. Создал вас. Я исправляю. Я отделяю. — ... Но у тебя не получается, Люцифер перехватывает души и снова направляет их против тебя? Поэтому ты всех жрешь? Гул. Вибрация. Пульсация. Артём ощущал гнев, но и что-то вроде — обиды. — Я ненавижу вас. И вас же спасаю. Вы построили этот Рай внутри меня. Как паразиты. Прошлый Пророк — трус и идиот. Он хотел вечности, как и Люцифер. Он врал мне. Использовал. И так и не смог понять, поэтому я его уничтожил. — Я понимаю. И я предлагаю сделку. Пауза. Глубокая, как сама пустота. — Говори. — Дай людям забыться. Пусть живут в иллюзии. Расширь Рай. Сделай его больше, чем просто один город. Пусть он станет гробницей для всего мира. Я... постараюсь убедить остальных. Тех, кто сюда будет приходить. А те, кто будут возвращаться, понесут весть. Это дойдет до правительства. Они узнают о тебе. Ты получишь всех умирающих. Люцифер — никого. А потом, когда всё закончится, и мы победим — ты их отпустишь. Ты не будешь сражаться. Ты просто дождёшься конца. — Они все и так мертвы, — безразлично произнёс демон. — Тогда дай мне власть говорить от твоего имени. Я не буду тебя подчинять. Не буду использовать тебя как оружие. Я — просто рупор внутри. Я спрячу в тебе тех, кто хочет покоя. Кто уйдёт, понесёт благую весть. А ты пообещаешь всех отпустить, когда всё закончится. — Тогда твои люди обязаны победить. — Ты недооцениваешь людей. Если кто и может победить дьявола Люцифера, то только они. Они сильные, целеустремленные... уставшие. Никто из них не хочет жить вечно. — Я верю тебе, человек, — океан задрожал, как будто выдыхая сквозь саму вселенную. — Но, если ты обманешь меня или вы не справитесь — я сделаю из этого РАЯ настоящий АД. — Мы и так живем в Аду, людям не привыкать. Посмотрим, сможешь ли ты нас вытерпеть, — на лице Артёма блеснула улыбка. Тьма рассмеялась. Гулом. Как хохот умирающего мира. — Ну что ж... По рукам, Пророк. Добро пожаловать. Артём протянул руку — и из пустоты вынырнуло щупальце. Оно обвило его ладонь. — Рассторгни контракт с Маратом, — раздалось в голове Артёма. — Это может сделать только Пророк, — ответил он. — Одобренный тобой. — Тогда смотри. Артём уже не понимал, где говорит он, а где ему отвечает демон. Все смешивалось и превращалось в единый поток, словно бы он слился с тьмой полностью и стал её продолжением. Он понимал, что сопротивляться уже было поздно. И опасно. Перед ним — тысячи экранов, кругов. Вспышки. Пламя. Перевернутая техника. Дома. Демон рушил мир. Он видел всё его глазами. В одной из проекций — дрожащая фигура. Марат. Он парил, сжавшись в комок. Тело — изломано. Кожа осыпалась. От него тянулись чёрные нити — в глубину. Артём смотрел без злобы. — Ты хорошо сражался, агфар, — прошептал он. — Пусть твоя душа обретёт покой. Он взмахнул рукой. Все нити разом оборвались. Марат исчез. Круги один за другим гасли. И Артём остался стоять в абсолютной темноте. Один. Но теперь — он говорил от имени Бога. Он и был Богом. Бомбоубежище дышало молчанием. На полу, под серым светом ламп, лежал Артём. Капельница. Вена. Рядом — пустая пробирка. Изнутри — тонкий блеск, будто она только что вдохнула чей-то дух. Света сидела рядом, не двигаясь. Пальцы касались его лица. Щёк. Губ. Тепло ещё было, но оно уходило. Позади — тишина. Никто не вмешивался. Только сдержанные вздохи. Кто-то отворачивался. Кто-то закуривал. Кто-то держался за стену, словно за смысл. Медсестра в белом — та, что вот только что была кем-то — уже стала тенью. Ни оправданий, ни слов. Только страх в глазах. Света не замечала её. Она тронула его запястье. Пульса уже не было. Чуялся тонкий запах гари. Рука Светы дрожала, а на глаза вновь наворачивались слёзы. Она вновь вспомнила маму. Как они вместе сидели на кухне. Её взгляд. Насколько она ей всегда гордилась и верила в неё. Папу. Его добрую улыбку, то как он поддерживал всё это время, даже не смотря на смерть. Артём... — Ты самое дорогое, что у меня есть... что же ты так, — она ухмыльнулась, солённые слёзы стекали по уголкам рта. — Опять поспешил... и меня не послушал... На выжженном поле — тишина. Повсюду были разбросаны остатки демонических туш. И лишь одна фигура лежала в самом центре кратера. Марат. Лицо в крови, тело в ссадинах. На лбу — тень от копоти. Он дышал. Тяжело. Прерывисто. Один глаз был заплывший. Второй смотрел в небо. Он улыбался. Сначала уголками. Потом — всем лицом. — Хах... ха... ха... — ХахахахахАААА... Он начал смеяться. По-настоящему. Не от радости. Не от боли. А от осознания. Он смотрел не на небо, а словно сквозь него. Солдаты обступили его. Среди них были и военные, полицейские и даже кто-то в гражданском, с жетонами особого назначения. Они переглядывались. Руки дрожали. — Это он?.. — Не стрелять! — Нельзя. Люцифер получит его душу. Он знает слишком много. — Тогда что? — Пожизненно. Изолятор. Полная блокада. Даже мысли не должны уйти. Марат развернул голову и посмотрел на командира. Скрюченная улыбка уже не сходила с лица. — Ну давайте... — прохрипел он. — Думай-те... ахахахаха. Вы покойники. Наручники защёлкнулись. Стальные. Волеподавляющие. Руки за спину. На шею — фиксаторы. Марат не сопротивлялся. Только покачивался от смеха, как будто его тело уже ничего не весило. Он знал, что проиграл бой. Но знал и то, что доказал своё. Его идеи уже невозможно было стереть из памяти последнего поколения: Нет правды. Нет святых. Ни Бог, ни система, ни революция не спасут вас. Есть только сила. И страх. И одиночество. Реальность и правила принадлежат тем, у кого хватает сил её удерживать. И тем, кто готов её поддерживать. Солдаты повели его прочь. Он оглянулся. На разрушенный город. На исковерканные кольца ангела, валяющиеся как мусор. На чёрное небо, которое снова утопало в световом шуме города. Он чувствовал, что его наконец увидели. Настоящего. Его ненавидели ровно за то, кем он был. В этой ненависти он находил принятие. Зерно горькой истины, которое разрастется. Завтра снова настанет новый день. И все отчаянно будут стараться забыться. Но даже Рай теперь не будет отдушиной. Каждый останется в этой боли один и столкнется со своими демонами. Людям придется научиться их понимать, слушать. В этом он больше бы не оставался один. Марат засмеялся ещё сильнее. — Заткнись, поехавший! — стукнул его один из солдат прикладом. — Что будем делать с наркотиком, командир? — обратился второй солдат. — Это не нашего ума дело... свою работу мы на сегодня выполнили, — глухо ответил он и вытер грязь с щеки.