Ангел Биджакеша

Красный огонёк камеры погас. Марат всё ещё сидел неподвижно, глядя в пустоту. Радужка его глаз медленно переливалась — зелёное стекло сменялось жёлтым, затем холодным фиолетовым. Свет отражался в зрачках, как в линзах прицела. По ту сторону камеры, прямо перед ним, стояли его люди. Последователи. Сторонники. Вооружённые. Напряжённые. Почти безмолвные. Никто не решался нарушить тишину. Плечи напряжены, взгляды бегают. Кто-то теребил ремень автомата, кто-то стоял с опущенными глазами. Марат поднял на них взгляд. Молодые. Разные. Горячие сердца. Сжатые кулаки. Многие держали оружие впервые. В их позах — неуверенность, но и жажда. Жажда действовать. Стрелять. Быть частью чего-то большего. На массивном столе между ними лежал план города, испещрённый пометками: вышки военной связи, склады с техникой, распределительные узлы, блокпосты, тюрьма, правительственные здания, электростанции. Один из новеньких — Васик, худой, с перебинтованным запястьем — решился заговорить: — Командир... ты уверен, что мы справимся? У них армия, у них всё... — Справимся, — коротко ответил Марат. — Я пошлю вам на подмогу трёх демонов. Из-за его спины послышалось рычание. Комната потемнела. Тьма будто просочилась в бетон. Семеро демонов. С глазами, светящимися всеми цветами спектра: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Они стояли недвижимо. Ждали команды. В рядах шептались. Кто-то отшатнулся. — Это не то, к чему нас готовил Пророк... — пробормотал Васик, нервно поправив ворот свитера. — Это уже пиздец какой-то... — бросили из заднего ряда. Марат не сразу ответил. Медленно поднял взгляд. — Вы же хотели революцию?.. — отрешённо сказал он. — Так вот, это и есть революция. Он встал с табуретки, шагнул ближе к столу. Спокойно, почти ласково продолжил: — Кто боится — может идти. Я никого не держу. Ни здесь. Ни в новом мире. — Ты запер людей в Раю, чтобы трансформировать его и сделать своей марионеткой! — воскликнул Васик, сжимая автомат. Он сделал шаг вперёд. — Наши хотели выйти, но застряли там... ты держишь их насильно! Марат изучал его взглядом. Затем выдохнул: — А разве они не этого хотели, когда пробовали Рай? Это был их выбор, — холодно произнёс он. — Хочешь присоединиться? Я дам команду, и демоны поглотят тебя. Дверь туда всё ещё открыта. Я закрыл только выход. Он едва заметно ухмыльнулся. — Или ты хочешь быть в реальности? Ты ведь уже взрослый. Можешь решать. Можешь нести ответственность. Мы всегда давали людям выбор. И я не отойду от своих принципов даже сейчас. Он провёл взглядом по всем. Прямо. Глубоко. Будто сканировал. — Связавшись с демоном, ты пошёл уже против самого Бога. Настоящего. Против всего, во что мы верим, — возразил Васик. — И к чему нас привела эта вера? Многие опустили глаза. Васик — стиснул зубы. — Те, кто правит этим миром, не спрашивают. Они забирают. А мы — последние, кто предлагает выбор. Мы обречены быть свободными. Это наша судьба... Он сделал паузу. Ни звука. — Если тебе это не нравится — можешь уйти. Хоть в этот мир. Хоть в Рай, — Марат покосился на демонов за спиной. — Но будь готов встать на колени. Потому что все остальные — не спросят. Просто заставят. Дверь комнаты была открыта. Но никто не шелохнулся. Внутри всё дрожало. Они чувствовали себя, словно в заложниках. Свободны уйти. Но каждый знал — снаружи хуже. Марат сделал глубокий вдох. Медленно, будто разочарованно. Словно втайне надеялся, что кто-то возразит. Что кто-то спасёт его от самого себя. Переубедит. Но в комнате звенела только тишина. Марат взял со стола винтовку. Передёрнул затвор. Бойцы молча расходились по уже оговорённым ранее позициям. Он закрыл глаза. Район Циркон. Центр реабилитации/городская тюрьма. Свет включился с резким щелчком. Артём проснулся сразу — как всегда. Не от испуга, не от надежды. Просто... по привычке. Этой ночью ему ничего не снилось. Это его успокаивало. Помещение было небольшим — не тюремная камера, но и не комната. Четыре белые стены, как в больнице: скамья, раковина, кровать с беспружинным матрасом. Всё чисто. Всё ровно. Всё одинаково. Он сел. Потёр лицо. Пальцы — холодные. Оделся молча, на автомате: серый комбинезон, шнурки, пропуск на запястье. В столовой всё как всегда: тёплая каша, чёрный чай, сырники... Так любимые в детстве, сейчас они вызывали тошноту. Но он ел. Потому что так было нужно. И он уже привык. В зале — полтора десятка человек. Никто не кричал, не спорил, не делился откровениями. Все здесь были либо сломаны, либо делали вид, что были. Артём не мог точно сказать, к каким он относится. «Мы — те, кем нас видят другие, кем мы себя видим, и кем мы хотим быть», — так говорил ему психолог. Артём помнил лишь то, кем был раньше. Окружающая действительность не соответствовала ничему, к чему его могла подготовить психика. Его личность словно затаилась в подполье. Седой мужчина за соседним столом кивнул ему. На шее — старая, выцветшая татуировка в виде солнца: символ Империи Солнца. Когда-то она значила приверженность новой власти. Теперь — клеймо неудачника, поверившего не тем. — Вижу, ты снова жив, — негромко сказал он. — Вчера был... тише. Артём нахмурился. Не помнил, говорил ли он с кем-то вообще. — Тише-тише... — отстранился мужчина, фальшиво испуганно. — Да не ори ты так! В глазах Артёма мелькнули испуг и настороженность. Старик снова бормотал, покачиваясь: — Под одним небом, под одним солнцем, под одним счастьем — над горизонтом... Под одним горем, падаем в море. Мы не утонем. Нам бы покоя... Артём ничего не сказал. Допил чай. Встал. Унёс поднос. Оставил мужчину наедине с мантрой. Часто он чувствовал себя пришельцем. Больные, преступники, старые, молодые — все смешаны в одну массу. Все — по одной причине: пошли против режима. Иногда казалось, что он попал сюда по ошибке. Но потом вспоминал: Марат. Света. Рай. Воспоминания всплывали, как ножи под кожу. Он закрыл уши, подавляя внутренние голоса. Старый мужчина, закончивший петь, радостно вскрикнул: — Ты слышишь! Ты слышишь!!! Хахахаха! Его смех раздавался эхом. От него невозможно было спрятаться. — Как вы... чувствуете себя... сегодня? — монотонно спросил доктор Кайо. Он говорил размеренно, с акцентом, слегка шипелявя. Артём покорно сидел в кресле напротив него. Кабинет был уютным, с фальшивыми окнами, нарисованными на стенах. Полки с книгами. На маленьком столике между ними — две чашки с тёплым оранжевым чаем. В воздухе витал аромат алычи и лемурийских пряностей. — А?.. Нормально, — ответил Артём, почесав локоть. — Сегодня я бы хотел обсудить твои отношения с сестрой... ты не против? Артём пожал плечами. — Да нет... давайте. Хотя я вроде уже всё рассказал. Кайо не записывал ничего. Просто держал в руках чашку, согревая ладони. — Мм... иногда важно повторять. Для себя. Не для меня. Света — так её зовут? — спросил Кайо, уже прекрасно зная ответ. Артём кивнул. — Расскажи мне, какой... ты её видел в детстве. Не сейчас. Раньше. Артём задумался, потом сказал: — Ну... она всегда была правильная. Правильнее меня. Добрая... — он пожал плечами. — Но строгая. Могла заступиться, могла и наорать. Любила порядок. Даже игрушки у неё по цветам стояли. Это ж болезнь какая-то, да? Артём чуть усмехнулся. — Помню, как она выливала на пол воду, если в доме кто-то ругался. Говорила: «Надо смыть это». Типа метафора... понимаете? Мама шутила, что из неё выйдет хороший полицейский. С детства им мечтала стать. — А ты хотел быть как она? — спросил Кайо. — Нет. Я хотел, чтобы она была как я, — Артём улыбнулся. — Чтобы не делала вид, что всё знает. Она же сама ничего не вдупляет в этой жизни... просто притворяется лучше... Артём грустно вздохнул. — А потом она реально стала ментом. Настоящим. И типа теперь право имеет поучать. Но... мне кажется, она впервые действительно была собой, как бы это грустно не звучало. Ей подходит эта работа. Кайо медленно отставил чашку. — Ты чувствовал, что она предала тебя? Артём кивнул. — Да она всех предала. Сейчас я, конечно, лучше её понимаю, но... всё равно неприятно. Мне было грустнее даже не от самой её работы, а от реакции моего окружения. Просто понимаете.. именно среди них я и крутился. Это моя жизнь. А на меня всегда тень падает... поступков, которые даже не я совершил! Кайо понимающе кивал. Он прищурился, пытаясь запечатлеть каждую эмоцию Артёма. Он не перебивал его. — А потом... Потом, когда она пришла уже за мной — я выбрал Марата, своих друзей. — Значит, ты предал её? — уточнил Кайо. — Мгм... — промычал Артём. — Та дело не в ней было. Почему всё должно вокруг неё крутится?! У меня нет права на свою жизнь и выбор? Да и это она меня сдала, своего брата, блять! Хотя могла этого и не делать! Кайо немного опешил. Артём, заметив это, тут же успокоился, поняв, что позволил себе чрезмерную откровенность. Его план отыгрывать раскаявшегося бедолагу улетел в трубу. — Неправильный выбор... но всё же, — добавил он. Кайо чуть наклонился вперёд, снова обхватив чашку ладонями. Он говорил спокойно. Голос звучал, как мягкая музыка — без давления, но с подтекстом. — Знаешь, Артём… Несмотря на всё, что ты рассказал. Несмотря на твои сомнения, на гнев, на это… мм… сопротивление — я всё же вижу в тебе движение. Артём чуть дернулся. Удивлённо. — Какое движение? Кайо мягко улыбнулся. — В сторону себя. Ты уже не отбиваешься от разговоров. Не прячешься в маске. Ты споришь, злишься, бунтуешь — это значит, что ты живой, не пустой. У тебя есть стержень. Он сделал паузу, потягивая чай. — И, честно говоря… если всё продолжится такими темпами — через полгода тебя могут освободить. Условно. С наблюдением. Но как свободного гражданина. У тебя будет работа. Ангелии нужны люди. Артём смотрел на него, не моргая. — Полгода? — Мм. Примерно. Если без срывов. Если ты продолжишь держать линию. Ты идёшь к себе. Медленно — но идёшь. Он говорил это не с энтузиазмом и не с пафосом. Просто — как факт. Как врач, который не обещает, но надеется. Артём чуть кивнул. Он не улыбнулся. Но впервые внутри стало не так тяжело. Как будто кто-то открыл окно в комнате, где давно не было воздуха. Он вернулся к себе около шести. Никаких новых заданий, никаких бесед, никаких тревог. Просто комната. Чай. Кровать. Тишина. Он сел на край матраса, уставился в стену. Полгода. Это не было обещанием. Но всё равно — как будто впервые кто-то дал ориентир. Что-то за пределом бетонных стен. Не освобождение. Просто — горизонт. Он достал блокнот, написал фразу: Если выйду — кем я могу стать? Он посмотрел на фразу. Потом аккуратно вырвал лист. Не скомкал. Просто сложил. Положил в карман. На улице холодало. Воздух был неподвижным. Огни освещения жужжали на грани слышимости. Артём шёл медленно. По кругу. Не считал шаги, не смотрел на камеры. Просто шёл. Вдоль стены сидел новенький. Мальчишка. Максимум двадцать. Весь в поту, дрожащий. Его рвало без рвоты. Пальцы скребли бетон. Никто не подошёл. Охранник лениво курил за стеклом. Артём остановился. Присел рядом. Протянул флягу с водой. — Дыши. Считай до пяти. Один… два… — Я не хочу обратно… — прохрипел парень. — Не хочу в РАЙ. Не хочу сюда обратно... Не хочу вообще ничего... Б-блять... Артём сжал его плечо. — Ты уже не там. Ты тут. Я рядом. Потерпи. Это пройдёт. Они сидели молча. Артём почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Он был на своём месте. А что, если я могу помочь таким же заблудшим? Тело парня начало вздрагивать. Он бормотал что-то себе под нос. В его глазах — страх, застывший в зрачках. — Я не х-хочу туда... Взрыв. Освещение моргнуло красным. Издали слышались обломки разлетающегося бетона. Крики. Стрельба. Спустя секунду завыла сирена. Код 41. Нарушение периметра. Всем заключённым оставаться на своих местах. Охранники метались. Вместо главного входа зияла дыра. Пыль оседала медленно. Из неё вышел силуэт. Чёрный. Плотный. Словно вырезанный из самой тьмы. — Огонь! — крикнул один из охранников. Пули захлестнули проход. Но не находили плоти. Только звон. Искры. Фигура сделала шаг вперёд. Вокруг неё не бушевала буря. Лилась... тишина. Давящая. Безмолвная. Марат. Один из охранников бросился вперёд. Демон вынырнул из стены — изгиб радужного пламени, коготь, шип. Тело исчезло в тени без звука. Второй попытался выстрелить — Марат схватил его за ствол и сломал винтовку пополам. Он не убивал. Только шёл. Лица охранников бледнели при его приближении. Некоторые опускали оружие. Один — упал на колени, закрыв голову. Демоны не жрали. Не высасывали души. Они ждали. Помнили приказ. Взгляд охранников метался. Они не могли поверить своим глазам. Спустя секунду один из них не выдержал. Выдал очередь. Другие последовали его примеру. Демон тут же выпрыгнул из тени и прикрыл Марата. Пули вонзались в плоть. Он содрогался. Щупальца извивались. — Ссуkä@!!! — заорал он тысячью измученными голосами. Вдруг его красные глаза потухли и он рухнул замертво, врезавшись в стену. Охранники облегченно выдохнули и судорожно начали менять магазин. Марат тут же поднял окровавленную ладонь, делая на ней очередной разрез. — Гнев... — тихо прошептал он. — №ЕH@вüЖу!!! — послышался из-за спины. Четверо демонов ринулись вперед, давя каждого на своём пути. Вспышка. Выстрелы. Крики. Страх. Ядовито-яркая радуга. Коридор заполнялся тьмой и отчаянием. Артём сидел. Пыль жгла глаза. Воздух был горячим. Громкоговоритель сипел. Люди бежали. И тогда он его увидел. Марат. Волосы переливались всеми цветами. Взгляд горел пламенем. В нём уже было мало от человека. Орудие войны. Воплощение самой судьбы. Он бросил взгляд на Артёма. Хищный. Но от тут же изменился. Стал мгяким. Артём сел и прижался к стене в ужасе. Его лицо было закопчено, пальцы дрожали. Рядом — мальчишка, которому он помогал, прижимался к стене, как к утробе, шепча под нос: — З-забери душу, п-пока не поздно... п-пожал-луйста. Он-н идёт... Марат подошёл ближе. Медленно. — Ты жив, — прошептал он. — Марат... ч-что ты... — начал он, но язык не слушался. — Нет времени, нам нужно уходить, — произнес он. На его лице появилась добрая улыбка. Он встал на колено и протянул руку. Сзади слышались крики. Демон сжирал одного из охранников. Тело обугливалось. — НêЛлbзя! — крикнул Марат, оборачиваясь, словно бы даже не своим голосом. Демон тут же остановился и недовольно фыркнул, всасывая в себя остатки души. Глаза мужчины закрылись. — Я тебе всё объясню, — продолжил Марат. — Просто ты должен довериться мне. Я вернулся за тобой. Рад, что ты остался по эту сторону. В реальности. — Т-ты чудовище, блять... — процедил Артём сквозь зубы. — Ты кинул меня, развёл... и теперь просто приходишь вот так? Глаза Артёма были наполнены страхом и ненавистью. Его кулаки сжались. — Мне жаль... — Марат опустил взгляд. — Я воспользовался тобой. Но я никогда тебе не врал.... ты видел меня настоящего. А я видел тебя. Мы можем быть в этой реальности вместе. — Ты только что её разрушил! У меня была жизнь, и из-за тебя она кончилась! У меня могло получиться всё заново, я мог исправиться... Но ты и это отнял! Он тяжело дышал. Марат грустно выдохнул и убрал протянутую ладонь. Внутри словно что-то треснуло. — Я знал, что ты так ответишь. Я просто не хотел быть в этом один. Думал, ты тот, кто сможет меня понять. Лицо Артёма сморщилось. Он встал на ноги. — А что понять? Чего тебе надо? И что ты от меня хочешь?.. Любви?! — голос дрогнул. Марат посмотрел на него исподлобья, словно анализируя. — Я хочу свободы. Для каждого из нас. Без ангелов. Без Бога. Без наркоты. Без государства. Без тех, кто пытается хоть что-то навязать. Мы разрушим эти ложны опоры реальности. Мы разрушим саму реальность, если она будет против нашей свободы, — он смотрел прямо в глаза. — Прожив всё и зная это... ты выберешь меня? Артём задумался. Между ними повисла тишина. Казалось, остановилось само время. Он сделал шаг назад. Обернулся. Всё его тело дрожало. Он снова посмотрел на Марата. — Зачем ты делаешь это со мной? — тихо спросил он, и взял его за руку. Марат почувствовал холодную ладонь. Его сердце бешено стучало. Впервые он ничего не контролировал. Внутри разливалось тепло. Он грустно улыбнулся. В этой улыбке была и любовь, и вина. Он поцеловал Артёма. Порывисто. Сильно. Почти отчаянно. Артём ответил — так же. Словно в последний раз. Ладони остались сцеплены. Лампы трещали и лопались от перенапряжения. По городу шёл каскадный блэкаут. Улицы вспыхивали и угасали одна за другой. Электростанция догорала. Где-то вдали рвались выстрелы. — Пойдём, — прошептал Марат. Артём смотрел в его глаза. — Ты всегда думал, что реальность — это ты, — тихо сказал он. — Но это не так. Уже слишком поздно. Он отступил на шаг. Его руки дрожали. — Я пойду своим путём. Без тебя. Лицо Марата дрогнуло. Он потянулся, но Артём мягко остановил его: — Не нужно. Последнее человеческое в Марате покидало его. Он превращался в дышащую идею. Небо разорвалось. Вспышка. Гром. Над горизонтом стремительно приближалась сияющая комета — правильная, геометрически совершенная. Как будто вырезанная из света. Небесная машина, выполняющая свою задачу даже после смерти создателя. Ангел. Он не нёс спасения. Он нёс баланс. Всё, что не соответствовало, — подлежало уничтожению. Марат похолодел. Артём крепче сжал его пальцы. Они оба поняли: это конец. Но никто не отпускал. — Прощай, агфар, — прошептал Марат. Он отпустил руку. Артём кивнул. Остался стоять. Один. Неподвижно. Лицо Марата исказилось. Глаза опустели. Он уходил и медленно расстворялся во тьме. Раздался короткий, слегка безумный смешок. А потом - тишина.