Лоскуты в клетку

Электрическое освещение квартиры издевательски теплое на фоне жуткой ночи. Это место не ощущается как дом. Больше нет. Хейли словно оказывается в гостях у близкого друга – жёлто и уютно, но очень неловко и непривычно. А у улицы статус «в шаге от гражданской». Она не уверена, как чувствует себя Дейв. Его присутствие в любом случае невольно успокаивает, но сам он какой-то лихорадочно дрожащий, нездорово энергичный и, самое пугающее – разговорчивый. Помещение осматривает так, будто ищет засаду. Шугается камеры. Райя у него за спиной выводит на дисплей грустную рожицу специально для Хейли. Хейли ловит намёк. – Нам обоим бы поспать, – осторожно предлагает она. Возродитель его знает каким образом, но Дейв в согласном мычании умудряется отразить настойчивое отрицание. Неожиданность выбивает из лёгких воздух, а из неё – улыбку. Смеяться неуместно, да? Неясное гудение проникает под кожу. Взгляд цепляется за чайник – он остался здесь, потому что для домика в поселении Хейли взяла новый – если тут все ещё есть вода, они могли бы... – Хорошо, давай сначала согреемся. Усаживать Дейва к столу приходится чуть ли не силком за плечи. Райя же приземляет внешний модуль где-то около плиты, и это очень лестно, потому что от Кейт Хейли знает, что неиспользование скрытного режима равно признанию в ощущении безопасности. Хотя сейчас не время размышлять о доверии. Хлопоты оставляют за собой негромкие приятные звуки – чайник щелкает крышкой и кипит, брошенная посуда (у одной кружки отколотый край, а у другой имперский принт наполовину стёрся) тихо звонко стучит от поверхностей, дверцы шкафчиков ударяются друг об друга и чуть-чуть скрипят. Чайных пакетиков, конечно, не находится. Банка кофе оказывается пустой. Зато обнаруживается сахар в кубиках – Хейли, немного подумав, гордо ставит коробку на стол, а ещё притворяется, что не видит, как Дейв тут же крадёт себе кусочек. Когда всё оказывается готово, присаживается напротив и обхватывает горячую кружку ладонями. – Итак, про труп, – беспечно начинает она, так как диалог в Чертогах всё еще не даёт ей покоя. Дейв замирает где-то посередине движения и моргает. Он снимает очки, – наверное чтоб стёкла не обдало паром – поэтому рука с ними у него виснет где-то в воздухе, а лицо кажется непривычно открытым и растерянным. Райя из своего угла жужжит, как будто фыркает. – Мы пьем кипяток с сахаром у тебя дома в час ночи, – у замечания почти пустой тон. – Почему ты спрашиваешь меня об этом. – Ты сказал, что убил Лоренса. Не хватает тиканья старомодных механических часов, какими в Империи давно не пользуются, для полноты картины. – И тебе приятного аппетита. – Лололошка. Дейв дергается, как будто не ожидал услышать своё настоящее имя из её уст. Отталкивает пальцами очки от себя подальше. Делает нервный сюрп. Руки у него немытые и слегка трясутся, и Хейли замечает торчащий из-под рукава кровавый след на запястье. Вот так да. Она закидывает себе в рот два кубика сахара сразу. – Ты как-то слишком спокойно говоришь о том, что твой знакомый – убийца, – категорически заявляет Дейв, и этот комментарий отчетливо отдает Райей-Прайм. – Мне закатить истерику? – Хейли весело щурится. – Ты, знаешь ли, тоже выглядишь пугающе невозмутимо. Не говори мне, что я, на правах свидетеля, следующая. – Хорошо, не скажу? – Невозмутимо он только выглядит, – охотно сдает хозяина Райя. – Показатели как бешенные скачут. Внезапно громко Дейв ставит кружку на стол, а потом устало прячет лицо в ладонях. – Вы обе. Заткнитесь. Это так незлобно и нетвёрдо-обиженно звучит, что Хейли становится очень-очень его жалко. И совсем чуть-чуть, не по-веселому, смешно. Ничего о сегодняшнем фестивале газировки не в порядке – Альт-Сити холоден и пуст, а главный священник вообще мёртв и похоронен в Чертогах. Хейли знает, что происходит с неживыми телами в этом месте, но решительно не хочет об этом думать. Она пьёт горячую воду и ест сахар, и ей вкусно. Кейт сказала бы, что это мерзость. Кейт и от факта убийства была бы не в восторге. Интересно, как она там? Интересно, в каком ужасе на самом деле пребывает Дейв, потому что Хейли – в самом что ни на есть священном. Даже кровавые ритуалы и купели кажутся менее неотвратимо страшными, чем весь сегодняшний день. – Могу предложить вам обоим успокоительное, – Райя совершенно точно не затыкается. Сладость остается неприятным осадком на языке. Хейли спешит её запить, и у воды как будто бы оказывается пыльный привкус. Вместе с Дейвом они синхронно машут головами – удивительное единодушие. Она не знает, каким таким уродливо-причудливым образом уют смешался в груди с горячей гадостью. Было бы славно, если бы у неё нашлись слова поддержки, потому что Дейв механически безуспешно отколупывает остатки принта с кружки и выглядит так, будто следующая смерть от его рук будет с поправкой на возвратное местоимение. – Вы расскажете? – спрашивает она как бы невзначай. Выслушать – меньшее, что она может сейчас сделать. К тому же, диалог, наверное, будет неплохим началом. – Как сказала Хейли, вам обоим нужно поспать. В этот раз механически синтезированная речь бьёт вдребезги странно хрупкую невеселую атмосферу. Становится нехорошо, пусто, но бодро. Хейли переглядывается с Дейвом и дожидается от него неохотного безмолвного согласия – в этот раз безусловного. – А потом? – А потом – расскажем. Комиссарское обещание закрепляется глотком уже чуть остывшего кипятка. Все тревоги с чистой совестью временно откладываются до утра. Просторная квартира делается мягкой и теперь совершенно тихой, и внезапно становится совсем не страшно погасить свет. Хейли радуется, что в эту ночь она не одна. Ещё Хейли радуется, что Дейв не один тоже.