Enemies with Benefits/Враги с привилегиями.

Может ли человек сразу почувствовать антипатию к кому-то при первой встрече? Я раньше читала статьи и слушала подкасты на эту тему. С психологической точки зрения существует две основные теории, объясняющие, почему мы можем сразу невзлюбить человека: Этот человек может вести себя так, что вызывает в нас неприятные воспоминания, которые мы не можем осознанно вспомнить, но наше подсознание сразу бьёт тревогу: будь осторожен, этот тип опасен. Или у этого человека может быть черта характера или манера поведения, которая раздражает нас… потому что мы узнаём в нём ту часть себя, которую скрываем. А он или она — наоборот, ведут себя свободно. Мы злимся, потому что себе такого позволить не можем. И вот… Я до сих пор не понимаю, какая из этих теорий применима к Лаллалин. Пи Джантра говорила, что новая супервайзер отдела продаж — красавица и очень общительная. Когда я впервые её увидела… слова Пи Джантры вовсе не были преувеличением. Лаллалин была потрясающей — с отличной фигурой, харизмой и уверенностью в себе. (Хотя, если честно, у неё имя ужасно сложное. Я порой начинаю задыхаться, когда читаю его — сколько в нём вообще этих «л»?) Казалось, она отлично ладит с людьми — впрочем, это логично, ведь она работает в продажах. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы найти общий язык со всеми в компании. Все говорили: Лаллалин — это женщина с красивыми, удлиненными, проницательными глазами. Они могут казаться холодными, но стоит ей улыбнуться — и эти глаза превращаются в очаровательные серпы, излучающие доброжелательность. А я вот… Я видела в её взгляде нечто другое. Она напоминала мне лису. Хитрую. Словно хищница, улыбающаяся серповидными глазами и говорящая нужные слова, чтобы добиться своего. Она казалась… опасной. Я старалась держаться с ней спокойно, несмотря на своё мнение. Не хотела, чтобы мои личная антипатия повлияла на работу. Но… Видимо, я не смогла полностью это скрыть — и раздражение вырвалось наружу уже при первой встрече. Впрочем, я была в этой ситуации не одна. Лаллалин тоже вряд ли была от меня в восторге. Ну, по крайней мере, честно. Хотя лично мне она не нравилась, я старалась напоминать себе: она ведь ничего плохого не сделала, нельзя судить так предвзято… Но в итоге мои инстинкты оказались правы. Это странное чувство. Я переживала ситуации и похуже, но когда такое происходило с этой высокой женщиной… Я почувствовала... Скорее разочарование. Как говорится: не жди — и не будешь разочарован. Так что я решила: будет лучше, если мы просто не будем лезть в дела друг друга. Это, кажется, был бы самый мирный вариант… — Я могу сама доехать домой. Мне просто нужно немного отдышаться. Я пыталась сказать это Лаллалин, которая предложила помощь. Но, кажется, мои слова прошли мимо её ушей. Голова кружится… Я знала. Я точно знала, что с этим апельсиновым соком что-то не так. Я могла только следовать за Лаллалин, чувствуя, как её рука крепко поддерживает меня. Её лицо, обычно озарённое улыбкой, теперь было серьёзным — таким я его ещё не видела. Возможно... Лаллалин на самом деле более порядочный человек, чем я думала... — Хм... Я очнулась, чувствуя головокружение. Из-за моего зрения в минус пять всё передо мной было размыто. Но, увидев вблизи спящего человека так близко, что я ощущала её дыхание, я моментально пришла в себя. Лал... Лаллалин — и она лежит рядом со мной совершенно голая! Может, мне это снится? Я мысленно задала себе вопрос и нечаянно дотронулась до руки карамельно-русой девушки, которая, казалось, крепко спала, чтобы проверить, не сон ли это. Её кожа была мягкой и тёплой на ощупь — всё казалось слишком реальным для сна. Моё движение сбросило толстое одеяло до груди. Кожа встретилась с прохладным воздухом из кондиционера, и я инстинктивно обняла себя, чтобы согреться, но, коснувшись собственного обнажённого тела, впала в панику. И почему я тоже голая?! От неожиданности я опустила взгляд, чтобы осмотреть себя, и покраснела, увидев розовые следы на груди, а внизу живота было странное ощущение... Судя по всему, Лаллалин и я... чёрт, выходит, такое возможно и между женщинами. Мне стало обидно и грустно — я доверяла ей, ведь она была женщиной, как и я. В конце концов, доверять нельзя никому... — Вайн... ты проснулась? Голова не болит? Мой раздражённый жест разбудил Лаллалин. Увидев, что я села и укрылась одеялом, она с беспокойством спросила. Вид её лица лишь разозлил меня ещё сильнее — я едва сдерживалась. Шлёп! Моя рука сама вылетела, чтобы дать Лаллалин пощёчину. — Ты такая... Я признавала — я была в ярости. Такой ярости, что всё моё тело дрожало. Глаза застилали слёзы от разочарования, и мне хотелось выместить всю эту злобу, ударив коварную лису. Но на этот раз высокая девушка вовремя перехватила мою запястье, так что я тут же замахнулась второй рукой. У меня две руки! Думаешь, схватила одну — и всё? — Кхун Вайн, успокойся! — взмолилась Лаллалин, удерживая мои руки. — Отпусти! — Нет! Я ничего тебе не навязывала, Кхун Вайн. Лаллалин крепко сжала мои запястья, не давая снова наброситься на неё. — Отпусти! — закричала я в бешенстве. Но это ни капли не испугало её — наоборот, карамельно-русая девушка попыталась образумить меня. — Глубоко вдохни и сосредоточься. Я не верю в то, что кто-то может быть настолько пьян, чтобы забыть секс. Попробуй вспомнить, пожалуйста. Её голос звучал настолько серьёзно и спокойно, что мой кипящий гнев немного поутих. Я попыталась взять под контроль прерывистое дыхание, вызванное яростью, и я снова взглянула на девушку — её тело тоже было покрыто розоватыми следами. Неужели она хочет сказать, что это я оставила эти смущающие отметины на ней? Я сомневающе посмотрела в глаза высокой девушке. Лаллалин, словно прочитав мои мысли, ответила: — Это сделала ты, Кхун Вайн. — Врёшь! Кто бы вообще стал делать такое..., — начала я возражать. Я спорила с Лаллалин уверенно, будто знала правду… но, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью, вдруг почувствовала, будто в голове щёлкнул выключатель. Как только воспоминания начали возвращаться, они хлынули, как киноплёнка с пропущенными кадрами: — Тогда научи меня, Лал… всему, чего я не знаю. Или ты собираешься это держать при себе? Я схватила её лицо, приподняла подбородок и впилась в её губы. Мой поцелуй был требовательным. Лаллалин углубила его, и я буквально растаяла в этом жаре... — Лал… это так хорошо... Я почти не могла держаться на ногах к тому моменту, когда она «научила» меня всему, о чём я просила. Но потом… — Эй… теперь моя очередь, можно? — я спросила, хотя и не ждала ответа. Перевернула Лаллалин, уселась сверху и с радостью начала второй урок — теперь уже под моим контролем… — Ты всё вспомнила, да? Ты, кстати, была вполне хороша, — Лаллалин проговорила это с такой самодовольной улыбкой, что я замерла и уставилась на неё широко раскрытыми глазами. — Неправда! Я закричала, чувствуя, как моё лицо вспыхивает. Мне казалось, я горю. Как… какая часть моего подсознания вообще могла довести меня до ТАКОГО? Я ведь думала, что Лаллалин воспользовалась мной. Кто бы мог подумать, что… это я сама предложила себя на блюдечке! Что это вообще был за урок, чёрт возьми… — Ой, да брось, Вайн… Кхун Вайн, ты сама всё помнишь. Ты красная, как помидор. Она даже специально сделала паузу на моём имени, и у меня защемило внутри. Я отвела взгляд. — Мы ведь одного возраста, так что должны были быть ближе, да? Ведь это я настояла на том, чтобы звать друг друга по имени… — Я… я не всё помню. Я не могла встретиться с ней взглядом. Чем больше я вспоминала, тем больше проваливалась в бездну стыда. Я не знала, какое выражение лица сейчас уместно. Поэтому просто пробормотала: — Прости, что доставила тебе хлопот… и за пощёчину тоже прости. — Эм… прости и ты. Что воспользовалась ситуацией и… ну, обесчестила тебя. Лаллалин тоже извинилась. Воздух между нами сделался натянутым, как тонкая струна. — Это… не было обесчещиванием. Не я одна пострадала от «обесчестья». Те розовые следы на её теле говорили сами за себя. Кстати… я была довольно способной ученицей, правда? Освоила всё за один урок… — Эм… Кхун Лал… Я решила нарушить тишину. — Да? Она слегка нахмурилась, услышав моё серьёзное выражение. — Дай, пожалуйста, рубашку. Я старалась не смотреть ни на её лицо, ни — тем более — на её тело. Сколько ещё ты собираешься продолжать этот разговор БЕЗ одежды? — Ой, точно… прости! Я зажмурилась, когда Лаллалин встала с кровати и пошла к шкафу… всё ещё полностью обнажённая. Я чуть было не выкрикнула: «Тебе что, совсем не стыдно!?» — но тут поняла, что сама зарылась в оба одеяла, оставив её без единого прикрытия. Хорошо хоть это я заметила первой. Если бы она сказала — мне бы нечем было парировать. Мы одевались молча. Ни одного слова. Моё лицо снова залилось жаром, когда я заметила на полу вокруг кровати кучу разбросанной одежды. Я ведь даже не пью… не люблю вкус алкоголя… но может, стоит начать тренироваться? Только напилась — и сразу влипла в ТАКОЕ… причём по-крупному. Я так ушла в свои мысли, что даже не заметила, как Лаллалин подошла ко мне вплотную. — Эм… я сварила тебе рисовую кашу. Поешь, чтобы немного протрезветь. Лаллалин с неловкой улыбкой протянула мне тарелку. Я уже собиралась отказаться, но ноющая боль в голове, что тянулась с самого утра, не давала покоя. Что-то горячее, может, и вправду поможет. Когда я собралась встать с кровати, Лаллалин протянула мне руку. Я уставилась на неё с недоумением. — ...? — Помочь тебе дойти? Я тут же нахмурилась. — Не преувеличивай, это просто встать с кровати, — буркнула я раздражённо. Все же могут вставать и ходить. Она что, издевается надо мной? Я проигнорировала протянутую руку и, уверенно откинув одеяло, поднялась на ноги. Глухой бум. Я несколько раз моргнула, сидя на полу — а Лаллалин успела поймать меня прежде, чем я ударилась. Она удержала меня на руках, не дав рухнуть полностью. Ноги… превратились в желе… — Ну… ты вчера была довольно активна... — пробормотала Лаллалин, помогая мне снова встать. — Вот ноги и ослабли немного. — Просто помоги дойти и не комментируй, ладно!? Я вскинулась, раздражённая и смущённая. Перестань напоминать мне! Хочешь, чтобы я умерла от стыда!? После того как я доела кашу Лаллалин (да, она оказалась растворимой — но всё равно помогла), головная боль действительно немного утихла, и я сказала, что собираюсь уходить. Лаллалин предложила подвезти меня до компании, чтобы я забрала свою машину, которая осталась на стоянке. Я мгновенно отказалась. Но, конечно, Лаллалин так просто не сдалась… — Ты только-только начала трезветь… Дай я тебя подвезу, ладно? Ты же вчера тело своё вымотала. — Хватит! Хорошо, вези, — я быстро согласилась, лишь бы она перестала подкалывать меня. Мне совсем не нравилась эта ухмылка на её лице — да, я ошиблась вчера. Но не обязательно тыкать в это снова и снова! Прекрати, Лаллалин, умоляю. Когда её белый BMW припарковался рядом с моей машиной, я уже потянулась к дверце — но она всё ещё не была разблокирована. Я посмотрела на неё с вопросом. — Прости за то, что произошло в лифте на днях… Я не остановила своих подчинённых… и была к тебе несправедлива, Кхун Вайн. Сказала Лаллалин, и в её голосе слышалась настоящая вина. — Прости, что так долго собиралась с силами, чтобы сказать это. Я вроде как извинилась вчера, но… хочу сделать это по-настоящему. Официально, Кхун Вайн. Сначала я почти сказала «да забудь уже», но она выглядела такой подавленной… почти как лисичка в депрессии… – ... — Обещаю, я стану внимательнее и не допущу, чтобы такое повторилось. Прости меня, пожалуйста? А потом она посмотрела на меня из-под ресниц… взглядом, от которого хочется гладить и кормить из ладошки. Это что, особое умение всех продавцов такое? Я почувствовала, как все мои возражения застряли в горле. Я только и смогла, что вздохнуть и сказать: — Я… прощаю тебя. Кажется, она действительно сожалела обо всём, что произошло, правда... — И ещё… Лаллалин запнулась, будто собиралась что-то сказать. Карамельная блондинка закрыла глаза, глубоко вдохнула — будто подбадривала саму себя. — ... — Я хочу взять на себя ответственность за то, что случилось прошлой ночью. Она посмотрела мне в глаза с такой серьёзностью, что я даже напряглась, прежде чем услышала следующее: — Ты бы хотела встречаться со мной? Эти слова… вызвали у меня странное чувство. Мы с Лаллалин… ведь даже не особо ладили. Мы не были подругами… и теперь она предлагает начать отношения? Ты это… серьёзно? Во сне, может, и да. — Ответственность? Не нужно. То, что случилось — было ошибкой с обеих сторон. Я не собираюсь делать из этого трагедию, можешь не волноваться, Кхун Лал. Я ответила холодно. На секунду она застыла, потом тихо сказала: — …хорошо, Кхун Вайн, если ты так хочешь. И разблокировала для меня дверь машины. — Спасибо, что помогла мне, — я искренне поблагодарила её ещё раз. — Не за что, — ответила Лаллалин с лёгкой улыбкой. — Увидимся в понедельник, Кхун Вайн. — Увидимся в понедельник, Кхун Лал. Я смотрела, как её машина отъезжает… пока полностью не скрылась из виду. И не заметила, как обессиленно опустила голову на спинку водительского сиденья. Я совсем не ожидала оказаться в такой… странной, неудобной ситуации. Забудь об этом, Ветака. Это была ошибка. И я клянусь — больше она не повторится…