Enemies with Benefits/Враги с привилегиями.

Этиловый спирт — это тип алкоголя, который используется в составе ликёра, пива и других алкогольных напитков. Его производят путём ферментации сельскохозяйственных продуктов, таких как сахарный тростник, тапиока, кукуруза, виноград и дрожжи. Когда мы употребляем алкоголь, он подавляет работу лобной доли мозга — той самой, что отвечает за мышление, память, интеллект, личность и эмоции. Именно поэтому у пьяного человека меняется поведение и личность, а способность принимать решения снижается. Когда я помогла Ветаке устроиться в машине, та, что минуту назад настаивала, что спокойно доберётся сама, тут же прижалась щекой к сиденью. Её безупречное лицо покраснело, веки были закрыты, но брови всё ещё были слегка нахмурены — как будто ей было не по себе. — Кхун Вайн... Я тронула её за плечо, когда она попыталась отвернуться, чтобы мы могли поговорить. — Ммм… – проворчала она, и, сама того не замечая, я качнула головой. Это было… трогательно. Обычная холодность и строгость Кхун Вайн будто испарились. — Кхун Вайн, ты в порядке? Можешь сказать адрес? Я попыталась заговорить с ней, но казалось, она с каждой минутой всё больше теряла связь с реальностью. Меня это начинало пугать — не ожидала, что Ветака окажется такой восприимчивой к алкоголю... А она вообще сможет объяснить, куда ехать? — Я в порядке. — Тогда скажи, пожалуйста... — В порядке как ничто! — Эм... Я с подозрением уставилась на миниатюрную женщину, громко выкрикнувшую это. За годы учёбы в университете я успела побывать в немалом количестве баров и клубов — я видела все виды пьяных: тех, кто становился философом, тех, кто плакал по каждой мелочи, и даже тех, кто внезапно начинал понимать язык животных. Но Ветака… она была другой. — Хе-хе... Она неожиданно поднялась и захихикала, не подавая ни малейшего признака сонливости. Наоборот, казалась слишком счастливой. — Кхун Вайн? — Лал, у тебя такое лицо, будто ты впервые в жизни слышишь шутку. Она всё ещё улыбалась. Похоже, Кхун Вайн из тех, кто становится гиперактивной, когда пьёт. Подожди… как она меня только что назвала? — Рот так широко раскрылся, Лал, муха залетит. Закрывай быстрее. И она подняла обе руки, чтобы поиграть с моими щёками. Я натянуто улыбнулась. Может, это записать, чтобы потом шантажировать? Кхун Вайн, которую все боятся, превратилась в болтливого котёнка. Но это была мимолётная мысль. Ну кто бы смог быть настолько жестоким с человеком, который и так пьян против своей воли? — Кхун Вайн, ты пьяна. Я перехватила её руки, чтобы она перестала мять мои щёки — уже вдоволь натискала. Я позволяла ей это только потому, что она была пьяна, ясно? — Вайн… просто зови меня Вайн, – её выражение лица вдруг стало серьёзным. – ... — Мы же ровесницы, так что должны быть ближе, верно? Я же зову тебя Лал, без всякого «Кхун». — Эм… — значит, мне не послышалось. Она и правда нарочно так сказала. — Лал… ты не хочешь со мной дружить? Миниатюрная женщина вдруг выглядела такой грустной, когда задала этот вопрос, что я сразу же поспешила возразить: — Конечно, хочу. — Правда? Только не ври, ладно? Это я у тебя хотела спросить, Кхун Вайн… Ты уверена, что захочешь быть моей подругой, когда протрезвеешь? — Почему я должна тебе врать, Вайн? Спросила я с лёгкой безнадёжностью. Эта версия Кхун Вайн была гораздо сложнее, чем обычная — невозможно было предугадать, что она скажет или сделает дальше. — Может, и врёшь. Ты ведь раньше за моей спиной говорила гадости, Лал. Это было очень подло. И её слова, сказанные с такой болью в глазах, тут же вогнали меня в панику. Значит… Кхун Вайн не забыла. Она действительно всё помнит! — Прости меня. Мне правда жаль, как я себя вела. Прости, что я обидела тебя… и что довела до слёз. Я не стала оправдываться — просто извинилась. Может, потому что передо мной была пьяная женщина, и я, наконец, смогла выговорить всё, что так долго держала в себе. — Я плакала? Когда это я плакала? Ветака казалась растерянной. Я напомнила ей: — В тот день… в туалете, ты… – Ооооо… Она на секунду замерла, а потом протянула длинное «ооо» и тихо рассмеялась. Затем пояснила: — У меня тогда начались месячные. А глаза… просто пересохли от того, что слишком долго смотрела в экран. Я закапала капли. Я тогда не плакала. — ... Как же хорошо, что она сейчас не совсем в сознании. Иначе… моё лицо бы уже не подлежало восстановлению, потому что я снова окончательно потеряла лицо. Но пока я утопала в неловкости и стыде, я не заметила, как её тонкая ладонь оказалась у меня на голове. — Ты правда думала, что я плакала? Бедняжка… ну-ну, Лал — ты самая лучшая, такая милая. Я больше не злюсь на тебя, — промурлыкала она и даже похлопала меня по голове, будто утешая. — Так ты всё это время злилась на меня? Я спросила о том, что действительно терзало меня. Почти две недели её поведение вызывало у меня тревогу. — Я не злилась. Просто не хотела разговаривать с обидчицей! Серьёзное выражение лица Ветаки заставило меня опустить взгляд. Я не могла смотреть ей в глаза, чувствуя, как внутри снова всплывает вина. — Но теперь ты стала гораздо милее, Лал. Теперь я могу с тобой тусоваться. — Спасибо. Я ценю это. Я понимала, что передо мной сейчас не совсем «та» Ветака… но почему-то всё равно чувствовала облегчение. Пусть завтра она и забудет об этом и снова станет холодной, как обычно… — Отлично, давай поехали домой. Я хочу домой. — Но сначала ты должна сказать мне адрес, Вайн. Иначе я не узнаю, куда тебя везти, — я рассмеялась, глядя на её серьёзную мину. Знаешь, мне правда начинала нравиться эта версия Кхун Вайн — она была очаровательной и с ней было легко разговаривать. Можно мне просто купить такую Ветаку и держать у себя? — А не надо везти меня домой… Завтра же суббота. Я могу просто остаться у тебя, Лал! Миниатюрная женщина радостно засияла. Вот ведь, улыбка так идёт Ветаке… жаль, что она почти никогда не улыбается. — Нельзя. Твоя семья будет волноваться, — устало сказала я. Хотя, по правде, я ничего не знала о женщине, которая сейчас так весело хихикала рядом со мной. Если дома её кто-то ждёт — наверное, уже с ума сходит от беспокойства… — Я живу одна! И я одинока тоже! Так что всё нормально! Я взрослая, могу спать, где хочу! С этими словами Ветака буквально прокричала мне свой статус. Ну… это, пожалуй, хорошо. Мне не нужно будет спрашивать… Она просто сама всё рассказывает… — Лал, ты не хочешь, чтобы я осталась у тебя, да? — спросила Ветака, когда я всё ещё пыталась придумать, как ответить. И голос у неё был такой… задетый. В итоге я сдалась. Перед её круглыми, щенячьими глазами у меня не было ни единого шанса. Не смотри так на меня, пожалуйста… Как я могу отказать тебе, ну как? Дзынь! Дверь моей квартиры открылась. Первой зашла Ветака. Я поставила обувь — свою и её — в шкаф, подняла голову и увидела, как она с интересом оглядывает моё жильё. Она вела себя как котёнок, попавший в новый дом… Миниатюрная женщина ходила туда-сюда, разглядывала книги на полках, открывала холодильник, даже пересчитала стаканы на кухне. Просто представить, что будет утром, когда она проснётся… вспомнит ли Кхун Вайн, насколько безумно она себя вела? Я с улыбкой наблюдала за ней — в этом было что-то одновременно трогательное и весёлое. Но тут мне пришлось броситься вперёд — Ветака взяла в руки мою дорогую бутылку коллекционного алкоголя и с интересом её разглядывала. — Красивая, да? «Да»?! Ты сейчас точно не в том положении, чтобы мне «да» говорить! Я с ужасом уставилась на неё — в руках у Ветаки была лимитированная бутылка алкоголя, снятая с производства. — Какая собственница. – ... Ну да, я такая. Её больше не достать. — Можно я её выпью? — в лоб спросила Ветака. — Ты же просто коллекционируешь бутылки, Лал, а не содержимое, верно? Я смерила её взглядом. Эта женщина и трезвая-то любит спорить, а уж в пьяном состоянии — вообще чемпионка. — Это… Когда она заметила моё колебание, настроение у неё мгновенно испортилось. — Ага. Сплетничаешь за спиной, да ещё и жадина. — Подожди! Ты же сказала, что больше не злишься! — Я и не злюсь. Но я ещё не простила тебя. Она произнесла это так уверенно, словно держала меня на крючке. — Но… если выпьешь со мной, может, и прощу, Лал. Я с тоской посмотрела на коллекционную бутылку с символикой любимого сериала. — Ладно... Какую хочешь, Кхун Вайн — волка или дракона? Ветака выбрала волка… Сначала мне было жалко открывать бутылку, но когда тёплая янтарная жидкость коснулась горла — запах ванили, сладость мёда и лёгкое жгучее послевкусие… Оно того стоило. Я перестала считать, сколько мы выпили, и не заметила, как бутылка опустела наполовину. Даже я, планировавшая «пару глотков», уже чувствовала лёгкое головокружение. А Ветака, которая ещё недавно едва держалась… — Лал… мне так жарко. Я немного расстегнусь, ладно? Пожаловалась миниатюрная женщина, будто кондиционера в комнате не существовало вовсе. Разрешения она не ждала — уже начала действовать. Первая пуговица… вторая… третья… Это уже слишком, Кхун Вайн… — Жарко! Не мешай мне! Она вырвалась, когда я попыталась прикрыть её рубашку. Та теперь висела на ней мятым облаком, открывая гладкую светлую кожу и… вызывающее чёрное бельё. — Эй… Когда я подняла глаза на голос, меня встретил прямой взгляд Кхун Вайн. Она смотрела прямо на меня. Я вздрогнула, чуть не свалилась с кресла. — Что ты там разглядываешь, а? Она даже придвинулась ближе, продолжая дразнить, пока я избегала её взгляда. Не приближай лицо так близко! У меня сейчас инфаркт случится! — Ты покраснела, Лал… Смущена, да? Я не знала, глючит ли меня от алкоголя, но взгляд у Ветаки стал… немного затуманенным. Я резко встала, от чего Ветака отшатнулась. Я схватила её за запястье и повела в спальню. — Пора спать. Уже поздно. Я пресекла разговор, не обращая внимания на её жалобы. Если я оставлю её в таком состоянии, всё станет ещё хуже. — С тобой так весело, Лал. Тебе весело. Только тебе, с момента, как мы покинули ресторан, Кхун Вайн. Я привела её в спальню и посмотрела на кровать, размышляя. Ладно... завтра сменю простыни. Ничего страшного, если разок лягу не умывшись… — Лал, а ты где будешь спать? — просила она, уже уютно устроившись под одеялом, увидев, что я собираюсь уходить. — Эм… на диване, — ответила я тихо. Пожалуйста, дай мне просто посидеть в тишине и подумать над жизнью, ладно? Но стоило мне развернуться, как я почувствовала, что кто-то потянул мою рубашку. — Эй… спи со мной. Ветака похлопала по месту рядом, приглашая. Ну и хозяйка ты, Кхун Вайн, прямо как будто это твоя квартира. — Я просто… Воу! Я не успела закончить фразу, как эта избалованная женщина потянула меня на кровать, и я буквально рухнула рядом с ней. — Ага, думаешь, сбежишь? Ни за что. Ветака победоносно усмехнулась. Пока я пыталась подняться, она уже подползла ближе, как тигрица к добыче, и заключила меня в крепкие объятия. — Кхун Вайн… отпусти, пожалуйста? Я заикалась, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Нет. Если отпущу — уйдёшь куда-нибудь. Ветака крепко прижалась ко мне, и я снова уловила аромат её клубнично-йогуртового лосьона. Чем больше я вдыхала этот сладкий запах, тем громче стучало моё сердце. — …Я лягу с тобой, ладно? Только отпусти меня сначала. Я попыталась уговорить её, и Ветака послушно ослабила объятия… даже слишком послушно. Но стоило мне начать подниматься — как она снова прыгнула на меня. — Думаешь, я так просто тебя отпущу!? — Вайн! Я серьёзно! Я вскрикнула от неожиданности. Женщина, которая, кажется, развлекалась лучше всех сегодня, вдруг остановилась и выглядела… растерянной. Да не смотри ты так печально… Ты вообще понимаешь, насколько всё сейчас… хрупко? Мне повезло, что я успела удержать равновесие. Если бы нет — точно бы стукнулась головой о стену. Но в итоге я схватилась за Ветаку — и она уселась ко мне на колени. …Это ещё хуже. — Вайн… слезь, — строго сказала я. Но Ветака сделала вид, что не услышала, и посмотрела на меня, как обиженный котёнок. — Вайн… — Ты злишься, Лал? — Нет. Но ты можешь травмироваться, когда прыгаешь на меня вот так. Я попыталась объяснить спокойно. Мне не нравилось, как грустно она на меня смотрит — это вызывало странное чувство вины. — Ты врёшь? Кхун Вайн прижала ладони к моему лицу, не давая отвернуться. — Дай мне посмотреть тебе в глаза, чтобы проверить. Я позволила ей смотреть на меня, пока она не насытилась этим… но, похоже, ей было мало. — Я хочу получше тебя рассмотреть, Лал. Так плохо видно… можно поближе? Ну конечно, ты же сама свои очки куда-то забросила, Кхун Вайн… Я мысленно закатила глаза. Похоже, новая стадия пьяной Ветаки — не болтливая, а флиртующая. — Лал, у тебя карие глаза… такие красивые. Моё тело тут же вспыхнуло, я не могла понять — то ли от алкоголя, то ли от женщины у меня на коленях. Когда наши взгляды пересеклись, дыхание перехватило. Глаза Ветаки, тёмные, мягкие, как у лани… она всё ближе и ближе… — Ты что делаешь?! Я подняла ладонь — и её губы врезались в мою руку. Вот и всё. Сила волчьего виски, не иначе. Верните мне разговорчивого котёнка из машины! — Почему я не могу тебя поцеловать? Ты же выглядела так, будто хочешь. — Вайн… кроме того, что ты весёлая, когда пьяна… ты ещё и возбуждённая? Не выдержала я и выпалила это вслух. — Я не пьяная. И не возбуждённая. Просто… показалось, что ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала. Вот я и захотела. Она сказала это наивно, с лёгким румянцем, губки надула, как ребёнок. Только пьяные говорят, что они не пьяны… — Ты меня соблазняешь, да? Поскольку я тоже была немного навеселе, я решила поддеть её в ответ — посмотреть на реакцию. Ветака надулась. — Вот это? Это ещё не соблазнение. Она медленно провела языком по губам, и я чуть не подавилась — сердце забилось в бешеном ритме. Ветака наклонилась к моему уху. — А вот это… это уже соблазнение. — Эй! Вайн, хватит! Я вскрикнула, но не успела остановить её. Белая рубашка Ветаки уже валялась где-то в стороне. Передо мной осталась только чёрное кружевное бра… — Чтобы ты больше не подглядывала… вот, Лал, можешь потрогать. Ветака сказала это почти шёпотом. Моё сердце готово было вырваться из груди, но я попыталась собраться. — Ты не этого хочешь, Вайн. Приди в себя, ладно? Я старалась говорить спокойно… но я ведь не святая. Даже Пакпхум говорил, что я редко кого-то хвалю. Но Ветака — действительно красива. Без макияжа. Натуральная. И такая близкая… Если она продолжит вот так, я не уверена, что смогу остановиться. Я повторяла себе, что если поддамся, то потом придётся разгребать последствия. Но… у неё такая гладкая кожа… если бы я могла просто прикусить… Стоп. Соберись, Лал. — Ты меня правда не хочешь… — вдруг прошептала она, неправильно истолковав мой отказ. — Даже когда я пыталась тебя поцеловать — ты меня оттолкнула… — Да нет же… просто… Я попыталась объяснить, но когда в её глазах начали собираться слёзы, я растерялась: — Если мы поцелуемся — это не будет просто поцелуй, ты понимаешь? — Ага, — улыбнулась она с какой-то хитрой уверенностью. Ты кто вообще такая, мелкая тигрица с лицом котёнка? — А ты знаешь, что будет потом? — спросила я, глядя на неё сверху вниз. — Если не знаешь — давай остановимся и просто ляжем спать… Я не успела договорить. Ветака, нахмурившись, вдруг наклонилась и приподняла мой подбородок. — Тогда научи меня, Лал. Покажи то, чего я не знаю… Или ты хочешь оставить всё только себе? Она смотрела на меня блестящими глазами. Маленькая кошка, которая вдруг возомнила себя тигрицей. И тогда Ветака поцеловала меня. Все разумные доводы, за которые я цеплялась, рассыпались в прах. Картинки из того сна — того неловкого сна — вернулись в голову. Только наяву это было в сто раз… лучше. Да к чёрту всё. Пусть завтрашняя Лаллалин разбирается с последствиями. А у меня сейчас тут… соблазняющий котёнок. Так что… Дорогая завтрашняя я, разбирайся сама.