Enemies with Benefits/Враги с привилегиями.

Правила существуют для того, чтобы предотвращать разрушения. Регламенты создаются, чтобы сохранять порядок. Именно поэтому правила и регламенты — важная часть жизни, и на работе, и в отношениях. Что бы мы ни делали, следование правилам помогает делать всё более гладко. Но… раз уж я та, кто нарушает правила, мне ничего не остаётся, кроме как принять всю боль… После того как упрямая женщина накормила меня рамёном до последней капли супа, она ещё и угостила меня снеками и холодным зелёным чаем. Хватит, пожалуйста, заставлять мои чувства к тебе расти… Так тяжело скрывать, насколько я смущена и застенчива рядом с тобой... Я невольно выдохнула, когда сердце наконец успокоилось — оно так бешено колотилось от стеснения. Хотя надо отдать Лаллалин должное: когда я насытилась, у меня и правда появилось больше сил, чтобы разобраться с завалом на работе. Я снова сосредоточилась на задачах, но спустя некоторое время заметила, что звуки, раздававшиеся рядом, вдруг стихли. Я повернулась — и увидела, что высокая женщина уже уснула. Я немного понаблюдала за ней, а потом открыла ящик и достала плед, чтобы укрыть её. Она сидела, скрестив руки. Я пыталась напомнить себе, что не должна поддаваться тому, как Лаллалин заботится обо мне. Но я не могла отвести взгляд от её красивого спящего лица. Я же прекрасно знала, что у нас с ней всё только на физическом уровне. Мне нельзя позволять сердцу перейти черту. Лаллалин — человек добрый, она со всеми такая… Я для неё не особенная... Но что я могу поделать? Я люблю её. Что сделано — то сделано, и мне остаётся только справляться с этими чувствами в одиночку... Офис был тихим в ночи, и сейчас казалось, будто я единственная хозяйка этого большого пространства. Я позволила себе немного расслабиться — расстегнула ещё одну пуговицу на рубашке и выправила её из-под юбки. Уже поздно… пусть хоть раз я побуду неаккуратной. Всё равно рядом только Лаллалин. — Который час? Раздался сонный голос — это проснулась та, что дремала рядом. Мне стало немного стыдно — ведь она так и осталась ждать меня здесь. — Почти одиннадцать. Ещё немного, ладно? Извини. Тебе уже давно пора отдыхать дома. — Я не против подождать. Зато мы пойдём домой вместе. — С чего ты взяла? Кто сказал, что я пойду с тобой? Я заправила прядь волос за ухо, пытаясь скрыть стеснение, и тихо пробормотала: — Тогда завтра ты тоже подвезёшь меня сюда... Она осталась в офисе ради меня. Я тоже должна её немного побаловать… — К’Вайн... Лаллалин, до этого молчавшая какое-то время, вдруг заговорила ни с того ни с сего: — Ты видела... там только что свет мигнул? — Хм? Не думаю… Я ответила, глядя в ту сторону, куда она указала. Угол с картотекой выглядел вполне нормально. Может, электричество немного сбоит… Я попрошу П’Джанру в понедельник вызвать техника, чтобы проверили. — Эй… можно я тебя обниму? — Ты чего вдруг? Я прищурилась на неё — слишком уж странный был запрос. — Пожалуйста, К’Вайн. Я… я боюсь… можно я обниму тебя? Высокая женщина продолжала настаивать. Она выглядела взволнованной и упорно избегала смотреть в ту сторону, где, по её словам, мигал свет. Неужели Лаллалин боится призраков? — мелькнуло у меня в голове. Но страх в её глазах не выглядел притворным. Лаллалин действительно была напугана. — Я ещё работаю… — К’Вайн, ты же уже закончила с неотложными задачами. Осталось только перепроверить, верно? Пожалуйста, можно мне тебя обнять? Вот же хитрюга… — Если я позволю тебе обнять меня, как я тогда буду работать? — Можешь сесть ко мне на колени и работать, Кхун Вайн. А я сама тебя обниму. — Подожди! — воскликнула я, когда Лаллалин не просто предложила, а сразу вскочила со стула и подняла меня на руки — без предупреждения. Против кого-то явно более сильного я сопротивляться не могла. Так что меня держали, будто плюшевого мишку. И вот теперь я сижу у Лаллалин на коленях, а она — позади меня. Это, по-твоему, нормальная поза для работы?! Хорошо… может, Лаллалин и может оставаться спокойной в таком положении, но я — нет! Мои мысли носились как бешеные. — Я не тяжёлая? — пробурчала я, когда её рука обвила мою талию. — Совсем нет. Словно обнимаю большого плюшевого мишку, — спокойно ответила Лаллалин и глубоко выдохнула. — Фух, так намного лучше. Ну хорошо... буду твоим плюшевым мишкой. Посчитаем это за акт доброй воли ради девочки, которая так легко пугается… — подумала я и вернулась к печати на клавиатуре. — !!! Я вздрогнула, когда тёплые губы Лаллалин коснулись моей шеи… и начали слегка покусывать её. — Эмм... К’Лал? Если бы я была плюшевым мишкой, то, может, и не обратила бы внимания — даже понравилось бы, если бы меня так тискали. Но я — вполне живая женщина с чувствами. Нельзя вот так просто тереться о мою шею! Ты правда обнимаешь плюшевых мишек таким образом, К’Лал? А руки у тебя где сейчас, а? — Мы вообще-то в офисе… Я попыталась остановить её, когда она начала вольничать, не обращая внимания на то, где мы находимся. Я не знала, что именно во мне так заводит эту женщину с карамельно-светлыми волосами, но ситуация выглядела опасно… И для меня это было очень рискованно. — Наверное, здорово быть тобой, да? Хотя ты и небольшая, но тело у тебя просто шикарное, — Лаллалин сделала вид, что не слышит меня, а её рука тем временем скользнула под мою рубашку и намерено начала гладить мой живот. Я тут же задержала дыхание… Хотя я и знала, что Лаллалин собирается делать, сопротивляться ей у меня не выходило. Эта женщина слишком хорошо знала, к каким частям моего тела прикосновения особенно чувствительны… Она умела доводить мои чувства до предела и одним лишь касанием возбуждать, чтобы я стала мокрой. — Ты уже не боишься призраков? — Я где-то читала теорию… Говорят, если боишься призраков, нужно заняться чем-то непристойным — и страх пройдёт. — Кто это «говорят»? Ах… Я стиснула зубы, задавая вопрос женщине, чья рука уже забралась в мой лифчик и специально коснулась соска, заставив меня вздрогнуть и отшатнуться от её прикосновения. — Не знаю, но сейчас, похоже, очень подходящий момент. Идеально для эксперимента, — рассмеялась Лаллалин, прижимаясь щекой к моей шее. Не надо ставить эксперименты на мне! Я могла лишь мысленно прорычать, когда она обвила меня в идеальных объятиях, лишив даже намёка на возможность сбежать. — Эй… теперь мне уже не страшно. Потому что «играть» с тобой куда интереснее, К’Вайн. Услышав эти коварные слова, я онемела. Вот теперь я поняла, что меня просто развели. Я ведь сразу почувствовала — что-то тут не так. Лаллалин и раньше оставалась сверхурочно допоздна. Чего ей вдруг бояться? Да она и раньше жила одна… — Значит, это с самого начала был твой план? — Не думай обо мне так плохо, Кхун Вайн — прошептала Лаллалин мне на ухо. — Я и правда волновалась за тебя. Поэтому пришла посидеть с тобой. Но ты такая милая… Я не смогла удержаться. Она чмокнула меня в щёку со звучным поцелуем. — Ах… И пусть я злилась на эту интриганку, которая обвела меня вокруг пальца, но от её комплимента мне стало так жарко, что хотелось не её ударить — а себя. — Ты такая милая, когда смущаешься, К’Вайн. Мне это нравится… Её шаловливые руки сжали мою грудь и указали на то место, где бешено билось моё сердце. Наверное, оно стучало так громко, что она чувствовала это даже через прикосновение. — У тебя так сильно стучит сердце. — П-погоди… нас же могут увидеть… Я попыталась перевести разговор в другую сторону, когда поняла, что Лаллалин собирается зайти слишком далеко. Я не знала, как долго ещё смогу её дурачить. — Все уже давно дома и спят, — ответила она тут же. — К’Вайн, давай поскорее заканчивай работу, чтобы мы уже пошли домой, — подала голос Лаллалин. — Это ты мешаешь мне закончить! Нгх! Я отпустила клавиатуру, собираясь повернуться и отчитать её… но не успела — её болтливые губы тут же поглотили мои слова, жадно забирая их языком. Лаллалин всегда умела целоваться. Только один её поцелуй мог заставить меня забыть, где я и что происходит. — Мятный вкус… Ты что, полоскала рот? Я думала, почувствую запах рамёна, — дразняще произнесла она, когда мы отстранились. — А я думала, что ты будешь со вкусом жареной свинины, — хмыкнула я, уловив тот самый лёгкий мятный аромат. — Вот это ты острословка. А сможешь продолжать в том же духе, если я сделаю вот так? — Нет, не входи... — Кхун Вайн... — Нет, не произноси это! Это всё из-за тебя! Я пригрозила женщине, наклонившейся ниже, чтобы задрать подол моей юбки и коснуться моей чувствительной части, которая была уже мокрой от нетерпения. Мне было так неловко, что мое лицо буквально пылало. Почему она не думает о том, каково мне? Все эти объятия, прикосновения и плавные движения... Тот, кто мог выдержать это, не возбуждаясь, должен стать святым! — ... — Нет... Я схватила ее за запястье, чтобы она не смогла войти в меня еще глубже. Моё подсознание продолжало напоминать мне, что это офис и что я не должна делать ничего подобного... — Никто нас не увидит. Камер нет, а твоё рабочее место — в укромном уголке, К’Вайн, — её голос звучал так сладко, уговаривая поддаться на искушение. — Если мы дождёмся, пока вернёмся домой, мучиться всё равно будешь ты. Пальцы Лаллалин медленно и поступательно проникали в меня, пока другая её рука дразнила мой сосок. Разговорчивые губы женщины пытались убедить этими сладкими речами. Слишком поздно… я уже слишком взбудоражена, чтобы сопротивляться… — ... — Ты такая узкая внутри... Волнуешься? — прошептала она мне на ухо, и я едва удержалась, чтобы не стукнуть её за такие слова. — Ах… Лал, подожди ещё... Я могла только крепко сжать губы и сдерживать стоны, когда ее пальцы прижались к самой чувствительной точке внутри. Мы делали это бесчисленное количество раз. Неудивительно, что Лаллалин могла найти её за несколько секунд. Высокая женщина тоже выглядела очень довольной... — Я так быстро нашла твоё любимое место, Вайн. Ты не хочешь меня похвалить? Она не только дразнила меня своими словами — её тонкие пальцы медленно двигались во мне, намеренно задевая ту самую точку. — Хаа… издеваешься… нгх… — я пыталась упрекнуть её, но с губ слетали лишь рваные стоны. Ах ты хитрая лисица! Как я вообще влюбилась в такую обольстительницу? Мне казалось, что температура тела зашкаливает. Всё тело горело от напряжения и удовольствия, которое она растягивала с особым удовольствием. — Лал… можешь чуть быстрее? — Конечно. — Хаа… Подожди, Лал! А-а! Она не дала мне ни секунды на подготовку. Резко ускорив темп, она добавила большой палец, чтобы задействовать мой клитор, от чего я чуть не задохнулась от ощущений. — П-помедленнее… чуть-чуть… — Ты такая избалованная, Вайн. Я делаю всё, что ты просишь, а тебе всё мало? И тут она вдруг остановилась. Это было почти невыносимо — ощущение, будто тебя оставили на краю. — Мхм… Перестань дразнить меня… Я с ума схожу... Я стиснула зубы и, хрипло дыша, прошептала: — Пожалуйста… Лал… — Мне так нравится, когда ты такая милая, Вайн. Тебе стоит делать это почаще, — с удовлетворением ответила Лаллалин, обняв меня крепче за талию. В то время, как её пальцы, которые были всё ещё во мне, продолжили двигаться с быстро нарастающим темпом, пока я не откинула голову на её плечо, плотно сжав губы, чтобы сдержать вырывающийся изнутри звук. — Лал!.. Нгх... И ритм, горячий, неостановимый, подбросил меня ввысь — оргазм волной пронёсся по моему телу внезапно и мощно. Я не смогла сдержать себя, но, чтобы не закричать, вцепилась зубами в её руку. — Ай... Ты меня сильно укусила, К’Вайн. Наверняка останется след — простонала Лаллалин, а я всё ещё пыталась восстановить дыхание, в то время как моё тело откликалось на каждое её движение — даже сейчас, когда всё уже закончилось. — А кто тебе велел... П-пф... Я подняла тяжелый взгляд, с трудом справляясь с учащённым дыханием, в то время как тонкие пальцы Лаллалин всё ещё сжимались внутри от неконтролируемых спазмов. Я едва сдержалась, чтобы не причинить ей боль. — Это ты сама просила ускориться... — пробормотала она и, видимо, поняв, насколько я рассержена, затихла. — К’Вайн… извини… Услышав её виноватый, тихий голос, я сдалась. Её губы вновь нашли мои — она пыталась хоть как-то искупить своё озорство, пока я приходила в себя. И только когда дыхание стало ровным, Лаллалин аккуратно убрала пальцы, которые были покрыты моей смазкой, а затем… попыталась вытереть меня салфеткой. — !!! Я вздрогнула, когда она взяла салфетку, чтобы помочь мне. — Не надо… я сама… — Ну, пожалуйста… можно мне это сделать? Я хотела отказаться, но её голос, немного обиженный и мягкий, заставил меня вздохнуть и уступить. Хотя мне и хотелось провалиться сквозь землю от стыда, Лаллалин так заботливо старалась загладить свою вину, что... ну, ладно. Почти простила. Шлёп — Ай! Кхун Вайн, ты меня ударила?! — Это ещё мало, — бросила я, злобно поправляя одежду. А потом лицо снова вспыхнуло — я осознала, что только что произошло… прямо за моим рабочим столом. — Это так… неприлично... Как я теперь буду смотреть на это место в понедельник? Это воспоминание точно останется со мной надолго… — Прости… — ... — Пожалуйста, не злись, К’Вайн, — Лаллалин протянула мизинец, но я старалась не смотреть на него. — К’Вайн, ну пожалуйста... Я не нравилась себе в такие моменты. Я была слишком мягкой… слишком уступчивой перед этой женщиной. — Когда мы вернёмся к тебе, я отомщу тебе, — вздохнула я и всё же сцепила мизинец с её — словно ставя детскую, но настоящую печать примирения. Это всё потому, что я всегда позволяла ей делать со мной всё, что она хочет. Вот почему всё и зашло так далеко… В конце концов, я взяла работу на дом! Я только мысленно могла ворчать, пока сохраняла файлы и закрывала ноутбук. — Ты уже не будешь работать? Лаллалин тут же замолчала, столкнувшись с моим испепеляющим взглядом. — Ууу… ты такая страшная, когда сердишься. Хе-хе Я продолжала сверлить её взглядом. Ну кто вообще сможет работать после всего этого… дразнилась, приставала… Когда я закончила собираться, Лаллалин помогла мне с сумкой. Она улыбнулась озорно — так, что мне захотелось зарычать от злости и смущения. — Может, хочешь сесть ко мне на спину, К’Вайн? У тебя, наверное, ноги подкашиваются. — Ты с ума сошла?! — Уже поздно, никого нет. Ну же, — сказала она и присела передо мной. Я застыла на мгновение. Но как только мои ноги коснулись пола и задрожали, я решила не спорить и позволила ей понести меня на себе. Когда она подняла меня и я прижалась к её спине, я больше не могла скрыть, как сильно бьётся моё сердце... — К’Вайн, у тебя так сильно стучит сердце... — Потому что я боюсь упасть, — буркнула я, пытаясь сменить тему, и обняла её за шею покрепче. — Уронишь — не прощу. — Ты лёгкая, как пушинка. Не уроню, — рассмеялась Лаллалин, крепче обнимая меня руками. — Поехали домой. — Хорошо... Сердце наполнилось теплом, когда она произнесла слово домой. Может ли это быть хорошим знаком? Что, если я признаюсь ей в своих чувствах — она ответит мне тем же? Даже если это всего лишь мимолётная надежда… я всё равно хочу немного подольше побыть в этом счастливом моменте. Даже если наш путь всё равно однажды закончится…