My little star

      Сынмин умен. Очень умен. И внимателен. Он замечает всё: как мемберы обнимаются, заботятся друг о друге, волнуются, ловят влюблённые взгляды. А Сынмин… Сынмин просто рядом. Он просто есть. Где-то на фоне всеобщей суеты он молча наблюдает, как остальные смеются и веселятся. Он видит, как даже нетактильные Минхо и Чонин обнимают всех, но не его. Как обычно добрый и ласковый Феликс осыпает комплиментами каждого, но его голос никогда не смягчается, говоря с Сынмином. Как Хёнджин шутит, называя Чанбина своей женой, Минхо и вообще всех, кроме него. Как Джисон делится своими тревогами с кем угодно, но не с ним. Он видит, как Чанбин заботится о каждом — приносит еду, буквально носит на руках, но его обходят стороной. Чан, такой хороший, такой правильный лидер, смотрит на всех с теплотой, с любовью. На всех, кроме Сынмина. К нему — просто по-дружески. Без намёка на ту нежность, которой удостаиваются остальные. Когда Сынмин зовёт — Чан не спешит к нему, как спешит к другим. Сынмин будто лишний. Одинокий. Ненужный. Это всё началось с незначительных моментов. — Хэй, ребят, тут неподалёку открылся новый мясной ресторанчик. Не хотите сходить? — с улыбкой спросил Сынмин, ожидая хоть какой-то интерес. Но вместо этого услышал: — Нет, мы собирались пойти в кино. — отмахнулся Джисон, даже не взглянув на него. — На какой? — тут же заинтересовался Сынмин, надеясь хотя бы присоединиться к разговору. — Тебе не понравится. — быстро ответил Минхо, словно боялся, что Сынмин захочет пойти с ними. Его сердце дрогнуло, но он не подал вида. — Хорошо. Удачного вечера! — натянув улыбку, сказал он. Никто не пригласил его с собой. Никто даже не спросил, чем он будет заниматься. В ту ночь группа вернулась домой в сопровождении весёлого смеха, гула голосов и громких обсуждений. Они шумно делились впечатлениями, не замечая, как Сынмин, сидя в своей комнате, слушает их через тонкие стены. Он давно привык. Но почему-то каждый раз больно, как в первый. В другой раз Сынмин сидел в углу студии, на автомате листая текст новой песни. Остальные распределяют партии, обсуждают, кто какую строчку будет петь. Он не вмешивается — да и зачем? Всё решается без него. — Может, Сынмин споёт этот кусок? — неуверенно предлагает Феликс, указывая на припев. Сынмин даже не успевает почувствовать радость — тут же раздаётся чей-то голос: — Думаю, он слишком глухо звучит здесь. Лучше пусть Джисон возьмёт. Сынмин не знает, кто это сказал. В комнате слишком шумно. Может, Хёнджин? Может, Чан? Или Феликс? В любом случае никто не спорит. Никто не говорит: «Нет, Сынмин справится». Просто продолжают обсуждать, как будто его и не было. — Сынмин, ты сегодня как-то странно звучишь. — задумчиво говорит Чан во время записи. Сынмин моргает, напрягается. — В каком смысле? — Не знаю. Как будто не чувствуешь песню. — пожимает плечами лидер. — Давай ещё раз попробуем. Он пробует. Раз, другой. Третий. — Может, всё-таки Джисон? — осторожно предлагает кто-то. Сынмин сжимает губы, кивает. Конечно, Джисон. Танцевальная студия. Вот её он ненавидел. Это была территория Минхо. Тогда Сынмин ловит себя на том, что слишком много думает, отстаёт на долю секунды, теряя ритм. — Стоп! — голос Минхо звучит резко. Сынмин застывает, тяжело дыша. — Ты куда-то не туда смотришь, движения резкие. — раздражённо говорит Минхо, убирая с глаз потные пряди волос. — Ты вообще тренируешься? Сынмин сжимает кулаки, но ничего не отвечает. Они двигаются дальше, но в голове Сынмина всё застревает одно-единственное слово. «Вообще». Будто он никогда не старался. Будто всё, что он делает, незаметно. Будто его просто… нет. И это были не единичные случаи. Сначала Сынмин списывал всё на усталость, на стресс перед камбэком, на напряжённость из-за вопроса продления контракта. Все были измотаны, все на грани — возможно, ему просто казалось. Но время шло, а ощущение чужеродности только крепло. Разговоры о будущем всплывали всё чаще. Между тренировками, на ужинах, даже в редкие моменты отдыха. — Если мы продлим контракт, надо будет обсудить концепцию следующего альбома. — размышлял Чан, откидываясь на спинку дивана. — Надо бы. И условия пересмотреть. — кивал Чанбин. — Мы же останемся? — осторожно спрашивал Феликс. — Конечно, останемся. — смеялся Хёнджин. Они говорили о группе, о планах, о возможных изменениях, но ни разу — о нём. Сынмин сидел рядом, слушал, но его имя не прозвучало ни разу. Будто и не было вопроса о том, продлит он контракт или нет. Будто бы его решения не существовало. Будто бы он сам не существовал. Он привык к этому чувству — быть рядом, но никогда не быть внутри. Он смотрел, как Минхо лениво кладёт голову на плечо Чанбина, а тот только мягко усмехается и приобнимает его за талию. Как Феликс беззастенчиво заползает на колени к Чану, не заботясь о том, насколько тесно. Как Хёнджин, даже не задумываясь, впечатывается носом в шею Джисона, и омега только улыбается в ответ. Сынмин никогда не был частью этой близости. Он чувствовал их запахи — мягкие, тёплые, привычные, родные. Они всегда витали вокруг, создавая ощущение уюта. Альфа-ароматы Чана, Хенджина, Чанбина, Чонина и Феликса, успокаивающие и уверенные. Минхо и Джисон, сладковатые, такие тёплые, заставляющие сердце сжиматься. Но всё это было не для него. Он знал это. Осознавал это. И всё равно любил. Однажды он поздно возвращался домой. В коридоре было темно, только из гостиной пробивался приглушённый свет. Он не собирался подслушивать, просто замер на пороге, когда услышал знакомые голоса. — В любом случае, если останемся семёркой, ничего критически не изменится. — говорил Минхо. — Да, нас же и так семеро. — подхватил Джисон. — Главное, чтобы у всех был интерес остаться. — добавил Чонин. Семь. Они уверенно говорили «семь». Сынмин машинально пересчитал. Чан, Чанбин, Минхо, Феликс, Хёнджин, Джисон, Чонин. Семь. Без него. Вдруг перед глазами вспыхнули сцены из прошлого. Минхо, который когда-то был его лучшим другом, который улыбался ему, шутил, касался по-дружески плеча, говорил тёплые слова. Теперь же Минхо будто забыл о нём. Чонин, который в ранние годы дебюта сам звал его на тренировки, теперь с кривой ухмылкой передразнивал его манеру говорить. Бесконечные придирки. — Сынмин, ты спел не так чисто. — У тебя проблемы с дыханием, тебе стоит поработать над этим. — Ты сбился на втором припеве, не слушал остальных? — Танцы — явно не твоё. Сколько раз он слышал это от них? Как часто они забывали позвать его на совместные прогулки? Как часто он узнавал о встречах постфактум, отрывочно слыша разговоры в коридорах? И самое тяжёлое. Поцелуи. Они целовались. В гримёрке, дома, перед выступлениями. Касались друг друга губами легко, словно так и должно быть. Альфы, омеги — неважно, это было проявлением доверия, привязанности. Только не с ним. Его никогда не целовали. Никогда. — Ким Сынмин! — внезапно раздался голос Чанбина. Сынмин дёрнулся, словно его застали за чем-то постыдным. — Подойди, пожалуйста, нам нужно обсудить что-то важное. Сынмин подошёл ближе, чувствуя, как внутри растёт напряжение. Чанбин смотрел на него серьёзно, остальные тоже казались собранными, но… расслабленными. Будто это всего лишь формальность. — Мы хотели с тобой кое-что обсудить. — начал Чан. — Это касается будущего группы. Сынмин кивнул, пытаясь сохранять спокойствие. — Мы решили стать стаей. — спокойно сказал Хенджин. — Это поможет нам лучше понимать друг друга, даст стабильность. Стая. Сынмин замер. Он медленно перевёл взгляд с одного лица на другое, чувствуя, как где-то в груди рождается робкая надежда. Они хотят стать настоящей семьёй? Они… хотят включить его в это? — Это потрясающе. — сказал он, не сдерживая улыбки. — Значит, теперь мы все будем ещё ближе, верно? Он посмотрел на Чана, ожидая подтверждения. Но вместо этого наступила тишина. Короткая, но убийственная. — Да. — выдохнул Минхо, осторожно подбирая слова. — Стая — это важно. Это ответственность. — И нас будет семеро. — добавил Чонин. Семь. — Подожди… — Сынмин вдруг почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — Семеро? Они смотрели на него молча. Всё вдруг обрело болезненную ясность. Не восемь. Семь. — Почему? — сдавленно спросил Сынмин. Голос предательски дрогнул, и он сжал кулаки, стараясь скрыть это. Он не знал, хочет ли услышать ответ. Боялся. Но ответ всё равно последовал. — Ты ещё спрашиваешь? — Минхо усмехнулся, скрестив руки на груди. — Ты же не умеешь любить. Сынмин моргнул. — А ещё ты скучный. — кивнул Джисон, даже не глядя на него. — Ага, и зануда. — поддакнул Чонин, лениво откидываясь на спинку дивана. — Ты слабохарактерный, Сынмин. — спокойно добавил Феликс. Ему показалось, или в этом даже не было злобы? Только факт. Как будто они просто называли вещи своими именами. Глухой шум ударил в уши. Он смотрел на них, а они… не смотрели на него. Говорили, но не видели. Что он мог сказать? Что мог сделать? Сынмин открыл рот, но не нашёл слов. В горле стоял ком. Никто не поправил их. Никто не сказал «нет, это неправда». Никому не было важно, что он чувствует. Никому не был важен он. — …Да. — тихо выдохнул Сынмин, опуская взгляд в пол. — Вы правы. Он не знал, что ещё сказать. Какие слова могли бы изменить что-то? Они уже всё решили. — Вот и хорошо. — кивнул Минхо, будто доволен тем, что Сынмин сам всё понял. — Тогда не будем на этом зацикливаться. — Чан устало провёл рукой по волосам. — У нас ещё много дел. Они… даже не пытались смягчить удар. Как будто его чувства и не стоили внимания. Как будто так и должно быть. Сынмин сглотнул, чувствуя, как в груди расползается пустота. — Я, наверное, пойду… — Он сделал шаг назад. — В свою комнату. — Окей. — небрежно бросил Джисон, уже переключившись на телефон. — Хорошая идея. — пробормотал Чонин, лениво потягиваясь. Никто его не остановил. Никто даже не обернулся, когда он вышел. Сынмин шагал по коридору, слыша, как за спиной продолжается их разговор. О стае. О будущем. Будущем, где ему не было места

***

      Дверь в его комнату закрылась с мягким щелчком, и в ту же секунду Сынмин почувствовал, как его ноги подкашиваются. Он сполз по стене, сжимая руками волосы, стараясь сдержать рвущийся наружу крик. Но стоило лишь моргнуть, как по щекам покатились слёзы. Горячие, обжигающие. Семь. Не восемь. “Ты же не умеешь любить.” “Ты скучный.” “Ты слабохарактерный.” Слова раз за разом отдавались в голове эхом, разрастаясь внутри чем-то тёмным, липким. Они просачивались в каждую трещину, оставляя после себя лишь пустоту. Почему? Что с ним не так? Что он сделал не так? Глухой, истеричный смешок сорвался с губ, когда он резко стянул с себя футболку и подошёл к зеркалу. Взгляд упал на отражение. На пустые, покрасневшие глаза. На осунувшееся лицо. — Какого чёрта… — прошептал он, стиснув зубы. Рука дрожащими пальцами скользнула по шее, по ключицам. Слишком бледный. Слишком обычный. Никому не нужный. Сынмин дёрнулся в сторону, словно хотел разбить отражение, но в последний момент лишь сжал кулаки. Глупо. Глупо даже пытаться что-то изменить. Он провёл языком по пересохшим губам и направился к шкафу. Пальцы сами нащупали знакомую бутылку. Незаметно купленная, так и стоявшая нетронутой. До сегодняшнего вечера. Сынмин не пил. Никогда. Но сейчас он понятия не имел, как ещё заглушить этот ужас внутри. Первый глоток обжёг горло, второй — тоже. Но с каждым следующим было проще. Тяжесть в груди не уходила, но мысли размывались, становились чуть тише. Больше не хотелось думать. Только забыться.

***

      Утро встретило его тупой, раскалывающейся болью в висках. Сынмин с трудом разлепил глаза. Голова гудела, во рту пересохло, а тело казалось свинцовым. Он моргнул, глядя на бутылку, валяющуюся на полу. Пустую. Глухо усмехнулся. Значит, дошло до этого? Он медленно сел, сцепив пальцы в замок. Комната была такой же, как вчера. Всё на своих местах. Только вот внутри что-то изменилось. Семь. Не восемь. Сынмин глубоко вдохнул и поднялся на ноги. Решение пришло само. Он не станет продлевать контракт. К чему? Ради кого? Он любил их. Честно. Всем сердцем. Но любовь, которую не принимают, со временем начинает гнить. Было больно. Неизмеримо больно. Но он справится. Он подошёл к ноутбуку и включил экран. Глубоко вздохнул, прежде чем открыть поисковик. «Агентства Кореи» Это будет его последний камбэк с ними. Последний. Сынмин глубоко вдохнул, прежде чем нажать кнопку вызова. — Алло? — сонный голос менеджера раздался в трубке. — Сынмин? Что-то случилось? Сынмин сжал телефон крепче, стараясь удерживать голос ровным. — Мне нужна новая квартира. — коротко сказал он. — Что? — в голосе послышалось удивление. — Ты о чём? — Я не собираюсь продлевать контракт. — прямо ответил Сынмин. — После камбэка я ухожу. В трубке повисло молчание. — Ты уверен? — Да. Менеджер тяжело вздохнул. — Ладно. Я помогу. Я найду тебе квартиру и начну договариваться с агентствами. Но… Ты хорошо подумал? Сынмин сжал челюсть. — Впервые в жизни так хорошо. Менеджер не стал спорить. — Я всё устрою. Просто держись, ладно? Камбэк уже скоро, не давай другим поводов для подозрений. И я тоже подготовлю заявление об увольнении. Уйду с тобой. — Спасибо. — выдохнул Сынмин. — Береги себя. — тихо ответил менеджер и сбросил звонок. Сынмин убрал телефон в сторону и провёл руками по лицу. Теперь всё действительно изменится.

***

      Сынмин закрыл за собой дверь и медленно прислонился к ней спиной. Его новая квартира встречала его тишиной и пустотой. Ни голосов мемберов в соседних комнатах, ни звука шагов, ни привычного гула телевизора, на котором они постоянно оставляли включённые клипы или дорамы. Здесь не было их запахов. Здесь не было их следов. Просто чистое, безликое пространство. Сменив обувь, он прошёл в гостиную и включил свет. Слабый жёлтый светильник осветил минимум мебели: диван, который он даже не раскладывал, стол с ноутбуком, пустые стены. Он не спешил обустраиваться. В этом не было смысла. Сынмин сел на диван и достал телефон. Открывая переписку, он знал, что там ничего нового. Ни сообщений, ни пропущенных звонков, ни даже случайного стикера в чате группы. Никто не спросил, когда он переехал. Никто не написал: «Ты как?» Никто не заметил, что он больше не возвращается с ними в общежитие. Они просто… приняли это, как само собой разумеющееся. Сынмин усмехнулся. Как же просто было исключить его из их жизни. Бета не стал долго тянуть. Он понимал, что если будет медлить, то может передумать. А он не хотел передумать. HYBE. Большая компания с десятками успешных артистов. Они умели делать звезд. Они умели делать историю. И если он больше не часть истории Stray kids, то, возможно, создаст свою. — Алло? — Менеджер HYBE ответил после второго гудка. — Здравствуйте. Это Ким Сынмин. Я хотел бы обсудить возможность сотрудничества. На той стороне повисла короткая пауза. Конечно, слухи уже давно ходили, и все в индустрии знали, что их контракт подходит к концу. — Сынмин-щи, нам интересно услышать, что вы предложите. Можем назначить встречу? — Да. Как можно скорее. — Завтра утром вас устроит? — Отлично. Сынмин сбросил вызов и выдохнул. Все. Он сделал это. Первый шаг к новой жизни. Осталось только отработать последний альбом.

***

      Репетиция шла уже несколько часов. Пот лился градом, дыхание сбивалось, но никто не останавливался. Камбэк был слишком близко, и каждая мелочь имела значение. Музыка смолкла, и все опустились на колени, переводя дыхание. — Черт. — простонал Джисон, рухнув на пол. — Я сдохну, правда. — Не сдохнешь. — хохотнул Чонин, отталкивая его ногой. — Эй, знаете, что забавно? — вдруг подал голос Хёнджин, вытирая шею полотенцем. — Наш альбом называется ATE, что созвучно с английской восемь и нас как раз восемь. Прямо судьба, да? Сынмин замер, а потом коротко усмехнулся, глядя в пол. Восемь. Какое же дерьмовое совпадение. Ведь скоро их будет семь. Не по его вине, но легче от этого не становилось. Сынмин стал незаметно отдаляться. Он не знал, заметят ли это остальные, но, кажется, никто не обратил внимания. Он появлялся на репетициях, оттачивая каждый шаг, но уже не пытался втянуться в разговоры. Он сидел за одним столом с мемберами во время еды, но не вмешивался в обсуждения. Он смеялся вместе со всеми на камеру, когда того требовал промоушен, но как только камеры выключались, улыбка исчезала, будто её и не было. Когда они вышли на сцену во время первого выступления с Chk chk boom, он почувствовал что-то странное. Это был последний камбэк Stray Kids в их полном составе, но никто, кроме него, об этом не знал. Он смотрел на своих мемберов и чувствовал, как сердце сжимается. Они сияли. Они любили друг друга, поддерживали друг друга, шутили, обнимались, касались друг друга… но только друг друга. «Скоро их станет семеро» — пронеслось в голове, иронично перекликаясь с названием их альбома. Теперь он всё чаще уходил первым после мероприятий. Дольше оставался в танцевальном зале, чтобы не возвращаться вместе с остальными. В гримёрке садился подальше, чтобы не мешать их привычной близости. Они целовались, обнимались, переглядывались с нежностью, как всегда. Сынмин привык.

***

      Промоушен прошёл, оставив после себя усталость, бесконечные интервью, записи, фанмитинги — и полное безразличие мемберов. Они делали всё для камеры, но за её пределами даже не смотрели в его сторону. Сегодня был последний день. Последний день в компании, с которой он провёл столько лет. Последний день с ними. Сынмин вышел из здания JYP с лёгким чемоданом в руке. Большая часть вещей уже ждала его в новой квартире. Рядом с ним шёл его менеджер, тот самый человек, который работал с ним не один год. — Как ощущения? — спросил менеджер, поправляя ремешок сумки. Сынмин посмотрел на здание, в котором вырос как артист. — Пока никаких. Думаю, осознаю позже. Менеджер усмехнулся: — Ты ведь знаешь, что не один? Сынмин повернулся к нему. — Да. — мягко сказал он. — Я знаю. Менеджер кивнул. — Ну и отлично. Пойдём, нас ждёт новая глава. Сынмин улыбнулся. Не фальшиво, не для камеры — искренне. — Пойдём.

***

      Сынмин сидел на полу в своей новой, почти пустой квартире, освещённой только светом экрана телефона. В руках кружка с остывшим чаем, который он так и не выпил. На столе рядом лежала коробка с незакрытым ноутбуком — он так и не разобрал вещи, просто сидел, уставившись в комментарии. Стэй… Их голоса всегда были для него важны. И сейчас, впервые за долгое время, он позволил себе прочитать, что они говорят о его уходе. «Сынмин потрясающий вокалист. Я горжусь им и поддержу в любом решении». «Он заслуживает лучшего. Если он решил уйти, значит, так будет лучше для него. Мы с тобой, Сынмин!» «Спасибо за эти годы в группе, мы будем скучать, но всегда ждать твоё новое начало». Глаза защипало. Он не был один. Всё это время его поддерживали, верили в него. Ему хотелось остановиться на этих словах, сохранить их в памяти и больше ничего не читать. Но палец сам пролистал дальше. «Если честно, он всегда был самым незаметным в группе». «Без него ничего не изменится». «Я даже не сразу поняла, что его не будет…». «Ну, теперь они могут стать настоящей стаей». Сынмин выдохнул и опустил телефон на колени. Он сам выбрал этот путь. Сам решил, что так будет лучше. Но отчего тогда так щемило в груди? Невольно он снова потянулся за телефоном. Сынмин машинально обновил список уведомлений. Ничего. Ни одного сообщения. Ни «Как ты?». Ни «Ты уже переехал?». Ни «Мы можем поговорить?». Ничего. Он открыл мессенджер — так, словно могло быть иначе, словно просто не пришло уведомление. Но нет. История переписок была пуста. Последние сообщения от мемберов были ещё по работе, неделями назад. Сынмин грустно усмехнулся и откинулся на спинку дивана. Конечно. Чего он ожидал? Они приняли его решение ровно так же, как относились к нему всё это время. Как к человеку, которого можно было не замечать. Вот только теперь он точно был лишним. Теперь — официально.

***

      Первый день в HYBE чувствовался странно. Чуждо. Сынмин прошёл через высокие стеклянные двери, его менеджер коротко перекинулся парой слов с ресепшеном, и его сразу повели внутрь. Коридоры были просторные, залитые белым светом, пахло дорогим кофе и новой мебелью. Всё было слишком чистым, слишком идеально отточенным — словно в музее, где он не должен прикасаться ни к чему. Здесь всё было не его. Люди, проходящие мимо, бросали взгляды — одни заинтересованные, другие равнодушные. Не было привычных голосов, привычных шуток, привычной суеты, к которой он привык за годы. Вместо этого — новые стены, новые лица, новая атмосфера, к которой ему ещё предстояло привыкнуть. Он поймал своё отражение в стеклянной стене и внезапно понял, насколько он выглядит неуместно. Как гость, который случайно оказался не на той вечеринке. И вдруг — знакомый голос: — О, Сынмин? Сынмин обернулся и столкнулся взглядом с Чхве Ёнджуном. — Добро пожаловать в HYBE. — с тёплой улыбкой сказал тот. Ни для кого не секрет, что Ёнджун друг Чанбина. Сынмин моргнул, не сразу находя, что сказать. — Да… — медленно кивнул он, ощущая лёгкое напряжение в плечах. Ёнджун улыбался по-доброму, без тени осуждения, но в его глазах явно читалось любопытство. — Честно, когда я услышал, что ты уходишь, сначала подумал, что это слухи. — признался он, скрестив руки на груди. — А потом увидел новости… Был в шоке. Сынмин пожал плечами, стараясь держать лицо. — Наверное, не только ты. — сказал он ровным голосом. Ёнджун внимательно посмотрел на него, будто что-то пытался понять. — Как ты? — спросил он наконец. Этот простой вопрос почему-то сбил Сынмина с толку. Как он? Честно? Он не знал. Всё ещё чувствовал себя чужим. Всё ещё чувствовал пустоту. — Нормально. — выдал он после паузы. — Ну, если что. — Ёнджун усмехнулся, — теперь мы в одной компании, так что, если вдруг понадобится помощь или просто поговорить — зови. Сынмин невольно поднял на него глаза. Впервые за долгое время кто-то предлагал ему… поддержку? Просто так? — Спасибо. — сказал он, и голос его немного дрогнул. Он не мог сказать, что привык сразу. Всё здесь было другим. В компании, в студии, в атмосфере. Всё напоминало ему, что он больше не там, где провёл столько лет, но именно этого он и хотел, не так ли? Работать без 3RACHA было странно. Не то чтобы он никогда не записывал вокал отдельно, но раньше всегда было ощущение, что кто-то прикроет, подскажет, направит. Теперь же всё зависело только от него. В первый раз, сидя в студии перед микрофоном, он поймал себя на том, что ждёт голос Чана в наушниках — те привычные указания, которые тот всегда давал: «Попробуй ещё раз», «Чуть мягче», «Добавь эмоций». Но в наушниках звучал только его голос. Он выдохнул, пытаясь сосредоточиться. — Хорошо, ещё раз. — пробормотал он себе под нос, начиная запись заново. Теперь у него не было 3RACHA. Теперь у него был он сам. Он снова пел, слушал, стирал запись, снова пел. И так по кругу. Иногда он ненавидел свой голос, иногда находил в нём что-то новое. Иногда хотел просто выключить всё и уйти. Но он оставался. Каждый день осваивал что-то новое: искал людей, с которыми мог бы работать, учился записывать демки, экспериментировал с аранжировками. Он хотел доказать — себе, не им — что может. Что он не пустое место. И когда однажды он включил финальную версию своей первой песни, записанной здесь, на новом месте, он впервые за долгое время почувствовал… гордость. Иногда, поздними вечерами, когда вся работа была сделана, а в квартире стояла оглушающая тишина, Сынмин позволял себе слабость. Он открывал телефон, пролистывал привычные аккаунты. Их общий профиль, страницы мемберов. Фото с репетиций, закулисные моменты, совместные селфи. Они выглядели счастливыми. Будто ничего не изменилось. Будто он никогда не был частью этого. Сердце неприятно сжималось, но он лишь молча смотрел, листал дальше. Вот Джисон смеётся в сторис, вот Чанбин выкладывает фото с очередной тренировки. Вот Хёнджин записывает танцевальное видео, а Минхо с Феликсом дурачатся в кадре. Сынмин подносил палец к клавиатуре, словно хотел что-то написать. Простое «как дела?» или «выглядите здорово». Но каждый раз экран гас, а он откладывал телефон в сторону, стискивая зубы. Нет. Если им нужно было его отсутствие, он им его даст. Если они смогли так легко забыть — он не будет напоминать о себе. Только вот забывать было сложно.

***

      В один из дней, когда Сынмин привыкал к новой обстановке в HYBE, он столкнулся в коридоре с молодым альфой. Сначала он не узнал его, но затем вспомнил: Джэхен, лидер группы BOYNEXTDOOR. Они пересекались во время промоушена альбома ATE, когда Джэхен был ведущим одного из шоу. Джэхен подошёл к нему с улыбкой: — Сынмин-сомбэним! Рад снова вас видеть. Сынмин кивнул, ощущая лёгкое напряжение. — Привет, Джэхен. Как дела? — Всё хорошо, спасибо. Знаешь, я до сих пор помню, как ты показывал мне танец JJAM. Сынмин слегка улыбнулся, вспоминая тот момент. — Да, помню. Ты тогда быстро всё схватил. Джэхен засмеялся: — Ну, с таким учителем иначе и быть не могло. Они обменялись ещё парой фраз, и Сынмин почувствовал, как напряжение немного спадает. Возможно, в новом месте его ждут не только перемены, но и новые знакомства, которые помогут ему двигаться вперёд. По крайней мере он на это надеется.

***

      Сынмин не ожидал, что всё изменится так быстро. Казалось, только вчера он стоял на пороге HYBE, не зная, чего ждать, а теперь… Теперь его первый сольный альбом побил все рекорды. Чарты, стриминговые платформы, продажи — всё говорило о том, что люди ждали его музыку, что они верили в него. Впервые за долгое время Сынмин чувствовал себя важным. Каждый день был наполнен работой: интервью, съёмки, фанмитинги. Но среди всей этой суеты у него появился кто-то, кто стал неизменной частью его новой жизни. Джэхен. Лидер BOYNEXTDOOR всё время находил повод зайти к нему в студию или заглянуть в гримёрку перед выступлением. — Ты опять тут? — однажды спросил Сынмин, скептически посмотрев на альфу, который сидел на диване в его студии, перекидывая в руках какой-то гитарный медиатор. — Ну а что мне ещё делать? — невинно улыбнулся Джэхен. — Ты выпускаешь альбом, бьёшь рекорды, а я хочу видеть, как это происходит вживую. — Ты просто хочешь поесть моих снеков. — сдержанно усмехнулся Сынмин, указывая на пачку чипсов, которая уже была наполовину пуста. — Ага, попался. — засмеялся Джэхен. Так оно и было — Джэхен всегда находил повод быть рядом. Если позволяло расписание, он заходил после тренировок, иногда даже привозил кофе, а иногда просто сидел рядом, пока Сынмин работал. И это было… приятно. Сынмин привык к одиночеству, но теперь, когда в его жизни появился кто-то, кто приходил не по обязанности, а потому что хотел, это согревало. Джэхен был искренним, с ним было легко. И когда тот однажды заснул у него в студии, прямо на диване, Сынмин вдруг поймал себя на мысли, что не хочет его будить. Он просто сел рядом и молча наблюдал, как альфа спит, слушая тихую музыку из динамиков. Его жизнь действительно начала налаживаться. Но жизнь — та ещё сука, да? Как только Сынмин начал чувствовать, что у него всё налаживается, судьба решила проверить его на прочность. Он не думал, что снова встретится с ними так скоро. Со своей группой. Нет. Со своей бывшей группой. Это слово всё ещё резало слух, даже если он повторял его про себя снова и снова. Встреча произошла неожиданно, почти как насмешка. Они столкнулись за кулисами одного из музыкальных шоу. Сынмин был здесь как сольный артист, они — как коллектив, но теперь уже без него. — Сынмин? — первым его заметил Хёнджин. В его голосе прозвучало искреннее удивление, словно он не ожидал увидеть его здесь. «А где же мне быть, Хёнджин?» — мысленно усмехнулся Сынмин. — «Я всё ещё айдол. Или ты забыл?» Он остановился, скрестив руки на груди, наблюдая, как один за другим они поворачиваются к нему. — Как ты? — спросил Чан. Как я? Этот вопрос почему-то особенно задел. Неужели им только сейчас пришло в голову спросить, как он? После всех месяцев молчания. После того, как он ушёл, а они не написали ни слова. — Отлично. — спокойно ответил он, выпрямив спину. — Альбом бьёт рекорды, так что, думаю, неплохо. Они переглянулись. Кто-то смутился, кто-то опустил взгляд. — Мы слышали. — сказал Чанбин. — Он действительно хорош. Сынмин слабо усмехнулся. — Рад, что вам понравилось. Неловкость повисла в воздухе. Они выглядели так, будто хотели сказать что-то ещё, но не знали, как подступиться. Теперь уже поздно, правда? Раньше Сынмин бы сам сгладил ситуацию, перевёл бы в шутку, нашёл бы повод наладить контакт. Но не теперь. Теперь он был обижен. И он имел на это полное право. — Сынмин-хён! — прервал тишину Джэхён. Его голос прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине. Он подошёл к Сынмину с широкой улыбкой, не замечая или намеренно игнорируя натянутую атмосферу. — Я как раз искал тебя! Нам нужно сделать совместное фото, помнишь? — он слегка приобнял его за плечи, поворачивая к камере. Сынмин не мог не улыбнуться. Джэхён, как всегда, был искренним, энергичным и бесконечно дружелюбным. Он напомнил ему, что есть люди, которым он важен. Он кивнул: — Конечно, давай сделаем. Он чувствовал на себе взгляды бывших мемберов. Чан смотрел напряжённо, будто пытался разобрать его эмоции. Феликс прикусил губу, а Хёнджин отвёл глаза. Остальные тоже переглядывались, словно не знали, как реагировать. — Давай ещё один кадр, вот так! — Джэхён поднял палец вверх и подмигнул. Сынмин машинально повторил жест. Щелчок камеры. — Отлично! — довольно сказал Джэхён, а затем добавил, понизив голос: — Всё в порядке? Сынмин на мгновение задержал дыхание. Джэхён его знал недостаточно хорошо, чтобы читать его по лицу, но достаточно, чтобы почувствовать напряжение. Он кивнул, слабо улыбнувшись. — Всё отлично. — Тогда увидимся позже! Я ещё загляну в твою гримёрку, ладно? — Конечно. Джэхён ещё раз сжал его плечо и ушёл, оставляя Сынмина наедине с бывшими мемберами. И тут Чан заговорил: — Он хороший парень. — Да. — коротко ответил Сынмин. — Вы… стали близки? — спросил Минхо. — Наверное, можно и так сказать. — не стал отрицать Сынмин. Он знал, что они спрашивают не просто так. Чувствовал в их голосах не то ревность, не то сожаление. Но какая теперь разница? — Наверное, можно и так сказать. — повторил Сынмин, оглядывая их. Тишина повисла между ними. Напряжённая, давящая. — Рад за тебя. — сказал Чан, и его голос прозвучал неестественно. Рад? Сынмин скептически выгнул бровь. Они все выглядят так, словно сами не знают, что сказать. Будто только сейчас осознали, что он ушёл. Что его больше нет рядом. — Как ты вообще? — неожиданно спросил Феликс. Сынмин усмехнулся. — Сейчас вспомнили спросить? Феликс отвёл взгляд, но Чан не дал разговору закончиться: — Мы правда хотели написать… — Но не написали. — перебил его Сынмин. Чан замолчал. — Я не жду от вас объяснений. Всё в порядке, правда. Вы сделали выбор, и я свой тоже сделал. — Мы скучаем. — тихо сказал Хёнджин. Сынмин посмотрел на него. Глаза альфы блестели, будто он сдерживал эмоции, но Сынмин не чувствовал ничего, кроме горькой пустоты. — Странно. — ответил он. — А мне кажется, что вам вполне нормально и без меня. Минхо сжал губы, будто хотел что-то сказать, но передумал. Джисон неловко переступил с ноги на ногу. — Ты злишься на нас? — спросил Чонин. Сынмин задумался. Злится? Да, наверное. Но разве дело только в этом? Он чувствовал себя преданным, ненужным, забытым. Слишком долго пытался заслужить их внимание, их заботу, но они просто вычеркнули его, даже не заметив, как он ушёл. — Нет. — наконец ответил он. — Я просто больше не хочу притворяться, что нам есть о чём говорить. Он кивнул, развернулся и ушёл, оставляя их позади. К слову, в тот день альбом Сынмина забрал награду.

***

      Сынмин долгое время не позволял себе даже думать о чём-то другом помимо работы. Отношения, привязанности, чувства — всё это казалось чем-то далеким, почти чужим. Слишком много раз он видел, как легко его можно оставить, забыть. Но с Джэхеном всё было… иначе. Он замечал это в мелочах. В том, как Джэхен подолгу задерживался в его студии, даже когда у самого было мало свободного времени. В том, как приносил кофе, который сам не пил, но знал, что Сынмин без него не может. В том, как всегда внимательно слушал, не перебивал, не давал ни на секунду усомниться в нём. Сынмин привык держать всё в себе. Не жаловаться, не искать поддержки, но однажды вечером, когда он в очередной раз застрял в студии, Джэхен просто сел рядом и сказал: — Ты же знаешь, что не один? Сынмин посмотрел на него, не сразу понимая, о чём тот. — Я имею в виду… ты всегда можешь сказать, если тебе плохо. Сынмин усмехнулся: — Не похоже, чтобы это кому-то было интересно. Джэхен нахмурился. — Не говори так. Я слушаю. И в этот момент что-то дрогнуло внутри. Сынмин начал смотреть на него иначе. Джэхен был младше, но Сынмин ловил себя на том, что рядом с ним чувствует себя в безопасности. Джэхен не давил, не лез в душу, но он был рядом. Он чувствовал Сынмина, слышал его, понимал. А ещё он был альфой. Сынмин замечал, как Джэхен наклоняется чуть ближе, когда говорит с ним. Как иногда легко касается его запястья, когда хочет что-то сказать. Как его запах — тёплый, чуть пряный — становится сильнее, когда они остаются наедине. И самое главное — он не смотрел на него свысока. Не считал слабым, скучным, неинтересным. Он смотрел на него так, как никто до этого.

***

      Сынмин не ожидал, что так быстро привыкнет к новым людям. Когда он только перешёл в HYBE, всё казалось чужим: стены, люди, даже музыка звучала как-то иначе. Но BOYNEXTDOOR… Они были шумными, энергичными, живыми. С ними было легко. Они не смотрели на него с жалостью, не делали неловких пауз, не спрашивали, не скучали по нему — они просто приняли его. Сегодняшний вечер он провёл с ними в танцевальной студии. Джэхен, как обычно, не отходил далеко, а остальные ребята общались с ним так, словно знали его всю жизнь. Сонхо с серьёзным видом рассказывал про сложные ритмические рисунки в новой песне, Риу пытался повторить какую-то дурацкую шутку, которую услышал в интернете, Тэсан тихо насвистывал мелодию, Лихан смеялся над ним, а Унхак, перекинувшись через Сынмина, пытался поймать Джэхена, чтобы отобрать у него телефон. — Тебе тут хорошо, да? — Унхак заглянул ему в лицо, как младший брат, который ждёт похвалы. Сынмин улыбнулся. — Хорошо. И это была правда. Вечером, когда он вернулся домой, его руки сами потянулись к телефону. Он открыл Instagram, прокрутил ленту. Страница группы. Страница Чана. Чонина. Минхо… Они как будто не изменились. Всё те же фотографии, улыбки, видео. Казалось, что его ухода никто и не заметил. Он заставил себя закрыть приложение. Но перед глазами всё равно стояли лица людей, с которыми он провёл столько лет. Те, кого он когда-то любил. Теперь, когда он смотрел на Джэхена, он начинал думать: а может, всё ещё впереди? Может, любовь — это не только о прошлом? — О чём задумался? — голос раздался совсем близко. Он не сразу понял, что это видео. Джэхен, с широко распахнутыми глазами, наклонялся к нему на экране. Сынмин хмыкнул. — О тебе, наверное. И, впервые за долгое время, эта мысль не делала ему больно.

***

      Джэхен всегда был рядом. Если у Сынмина было плохое настроение — он незаметно подсовывал ему любимые напитки, находил поводы засмеяться, просто сидел рядом, когда слова были лишними. Если день был хорошим — он предлагал спонтанные поездки, тащил его на ночные прогулки по городу, устраивал киносеансы в общежитии BOYNEXTDOOR, пока остальные парни весело переговаривались, а потом незаметно оставлял их вдвоём. Сынмин не сразу заметил, когда всё начало меняться. Когда касания стали чуть дольше, чем раньше. Когда взгляд Джэхена задерживался на нём, словно альфа хотел сказать что-то, но не решался. Когда он сам начал искать повод подольше остаться рядом. — Ты вообще понимаешь, насколько ты талантливый? — однажды спросил Джэхен, сидя рядом с ним на крыше здания HYBE. — А ты вообще понимаешь, насколько ты глупо это сказал? — усмехнулся Сынмин, сделав глоток кофе. Джэхен фыркнул, но не отступил. — Я серьёзно. Ты… ты такой особенный, даже если сам в это не веришь. Сынмин не ответил. Просто посмотрел на него. И в этот момент понял, что впервые за долгое время рядом с кем-то чувствует себя… значимым. Романтика в их отношениях не была резкой. Это было как тёплая вода, в которую он погружался медленно, даже не замечая, что уже полностью в ней. Джэхен не торопил. Он просто продолжал быть рядом, продолжал давать тепло. И в какой-то момент Сынмин позволил себе сделать шаг навстречу. — Ты ведь знаешь, что мне не нужно, чтобы ты меня жалел, да? — спросил он как-то вечером, когда они в очередной раз задержались в студии. Джэхен удивлённо моргнул. — Жалел? — он усмехнулся и покачал головой. — Сынмин-хён, я тебя вообще-то люблю. Сынмин замер. Джэхен улыбался, как будто ничего не сказал. Как будто не перевернул всё с ног на голову. И самое странное — Сынмину это не показалось чем-то невозможным. — Ты даже не спросил, что я чувствую. — пробормотал он. — Я подожду. — просто ответил Джэхен. И Сынмин знал, что это правда.