Прикрытие
8 июня 2025 г., 19:38
— Дядь Серёж, ну и вы туда же? — подпуская в голос обречённости и будто бы физической усталости, вздыхает Жаровская. Переступив порог лаборатории, она тянется к вешалке и, прихватив один халат себе, второй протягивает шагнувшему следом за ней Майскому. — Ничего со мной не случится. Задача-то вообще плёвая.
— А кто это, говоришь, одного со мной мнения? — спрашивает майор, будто бы пропустив вторую половину Алисиных слов.
Послушно накинув на плечи серебристый халат — не то Рогозина за почти два десятка лет отменно выдрессировала, не то перед девчонкой хочется выглядеть в полной мере послушным и правильным — он устраивается на одном из пустующих кресел и, крутанувшись на нём немного, будто бы оценивающе окидывает Алису взглядом и терпеливо дожидается ответа. На всё про всё уходят какие-то считанные мгновения… но это, собственно, не так уж и важно. Жаровская за это время успевает чуть склониться к компьютеру, придвинуть к себе клавиатуру и успешно войти в систему.
— Да Толик всё ходит, волнуется, бурчит чего-то себе под нос, — отзывается Алиса, выводя на экран карту интересующего их участка района. — Словно на Луну куда-то меня отпускает. Одну и без запасных баллонов с кислородом.
— Ну, это правильно, — пожимает плечами Майский. А внутри у него, смурного и, казалось бы, всегда серьёзного, так и плещется радость за молодое поколение. Счастливое и буквально цветущее друг рядом с другом. — Беспокоится парень за любимую свою.
— Это прелестно, — не может не согласиться Жаровская. И в подтверждение этих своих слов даже и не думает прятать тронувшей губы нежной улыбки. Развернувшись к оперативнику лицом, девушка присаживается на краешек стола и продолжает: — и мне даже приятно, и я бы сама переживала, отправляйся он на какое-нибудь сопряжённое с риском задание, но сейчас… — Алиса словно опасаясь принизить значимость готовящейся операции, складывает губы в смущённой полуулыбке и пожимает плечиками, — ничего такого ведь не предвидится. Да даже Рогозина сомневаться не стала и сказала, что хорошее это предложение — на встречу не Сазонову отправить, а меня. Обычно-то она против и до последнего утверждает, что не экспертное это дело — по заданиям бегать.
На этих словах, приосанившись и гордо выпятив грудь (ещё только выровнять и без того аккуратный хвостик и оправить края халата не хватило для полноты картины), Сергей Михалыч заявляет без тени смущения:
— Это просто Галя не сомневается в оперском мастерстве некоторых.
Сверкнув улыбкой, тихонько, почти что незаметно — Сергей во всяком случае не приметил, быв занят собственным любованием — хихикнув и будто бы оценивающе спешно пройдясь по майору взглядом, а после заострив внимание на лице и заглянув ему прямёхонько в глаза, Жаровская заключает:
— Никогда не сомневалась в вашей скромности, дядь Серёж! Карту смотреть будете? — не дав ему ещё минут несколько насладиться моментом, к делу возвращается Алиса. — Я тут прикинула, где лучше всего вам с Лёней будет расположиться, чтобы и видеть всё с хороших точек, и на глаза особо не попадаться.
— Ты посмотри, умница какая, — говорит Майский и, тряхнув головой, вместе с креслом подталкивает себя ближе к столу. — И где встать подготовила, и сама едет… все бы вы тут в лаборатории такими были! А то от Холодова не дождешься. Результаты экспертиз — и то выпрашивать приходится.
— Начальство, — с улыбкой разводит руками Алиса.
— Сергей Михалыч! — разрывая царящее в лаборатории спокойствие, Ломов кричит не с порога даже, а ровнёхонько за несколько шагов до него. Как будто бы в другом случае заговорить с майором не выйдет — он испарится из лаборатории или умудрится выйти сквозь стеклянную стену, минуя один единственный вход-выход.
— Чего тебе? — поднимая взгляд, серьёзно спрашивает Майский. И так же точно продолжает: — колючку из одного места вытащить?
От неожиданности вопроса парень замирает как вкопанный — благо, что уже на пару шагов приблизившись к оккупированному компьютерному столу, а не оставшись где-нибудь за пределами «аквариума» — причудливо изгибает брови и наконец переспрашивает, не отводя глаз от старшего товарища:
— Какую колючку?
— Которая заставляет тебя носиться как угорелого! Сам ведь не расшибёшься — кого-нибудь собьёшь обязательно.
— А это у него манера знакомства такая, — вставляет Жаровская, припоминая события прошлого года. Почти что тут же перехватывает Толин взгляд и, безошибочно считывая его недовольство, расплывается в ещё более широкой и буквально переполненной удовольствием улыбке. — Это ещё повезло, дядь Серёж, что Толик не на электросамокате по ФЭС разъезжает.
— На каком ещё электросамокате? — нахмурив брови, майор переводит взгляд на Алису, а после возвращает на Ломова. Серьёзный такой… даже строгий, так и говорящий о том, что Майский прямо сейчас готов разбираться и, если потребуется, устраивать пропесочивание. — Чего ты натворить успел?
— Да это не важно, — спешит отмахнуться Ломов. — И вообще давно было! Я вам потом как-нибудь расскажу… Сергей Михалыч, вы там за Алисой внимательно присматривайте, хорошо? Чтобы с ней точно ничего не случилось. Я вас очень прошу.
— Ты давай тут, наш с Лёней профессионализм под сомнения не ставь — мы всегда хорошо присматриваем!
это безобразие лабораторный «аквариум»? Хоть бери затягивай всё непрозрачной плёнкой!
— Да ладно тебе, Галь, — не пряча в усах довольной улыбки, взмахивает рукой Николай Петрович. Он уже несколько мгновений как безошибочно прослеживает её взгляд и теперь будто бы совершенно не собирается прекращать любоваться закончившей на сегодня с делами молодёжью. — Не только же операм романы заводить.
— Да в том-то и дело, — как-то неоднозначно отмечает полковник, но Круглов даже и не думает переспрашивать и уточнять. Он мягко и бережно опускает ладонь ей на спину прямиком в районе талии и, переведя на начальницу привычными добротой и нежностью наполненный взгляд, не то предлагает, не то напоминает о заранее подготовленном и во всех чтениях принятом плане:
— Поехали домой.
— Сейчас, Коля, — кивает с улыбкой. И, жестом попросив захватить со стола её сумку, решительно переступает порог родного кабинета.
Тактично негромко кашлянув за пару метров до порога лаборатории, Галина Николаевна практически справляется с тем, чтобы ловко спрятать улыбку. Радостно ведь всё-таки за ребят! Видя их счастливые улыбки и блеск в глазах, слыша восхищённое общение на всевозможные темы и вечное заверение, что она или он совершенно не виноваты в не по плану пошедшем эксперименте, замечая мелкие знаки внимания и ухаживания — и подавно. Рогозина незаметным кивком головы справляется с подступающими умилениями, а после отмечает:
— Имейте ввиду: ко второму декрету за полтора года я не готова! В ФЭС экспертов не напасёшься!
— Галина Николаевна, да мы…
— Всё, езжайте уже домой, — не обращая внимания на вероятные противоречия собственных слов, не даёт договорить полковник. — Вы сегодня славно потрудились, и нечего брать за привычку собственными силами растягивать смены. До завтра!
--
Переступая порог лаборатории вслед за буквально-таки нерешительно ступающей и взгляд то и дело тупящей в пол Алисой — по большому счёту Лёня даже мягко вводит её в «аквариум», легко и немного приободряюще держа ладонь на девичьем плече — Субботин объявляет: — Вот, возвращаю в целости и сохранности! А так навязчиво крутящееся в голове: «Почти» решает всё же не озвучивать. Чего он, крайний, что ли — с объяснениями рваться? Как-нибудь не в этот раз, когда-нибудь при других обстоятельствах… ему вообще хватило уже сегодня объясняться! По глупому пустяку к тому же. Юлька, главное, решила помыть утром окна, объясняя это нежеланием весь выходной на это тратить, а он виноват, что переставил со стола в шкафчик моющие принадлежности, пока она на пару минут отлучилась. Но ему-то надо было как-то до микроволновки добраться! Встрепенувшись, Ломов напрочь забывает про мелькающие на экране кадры, буквально подскакивает на ноги, едва не ударяясь рукой о край как будто бы не успевшей отклониться столешницы, и спустя какой-то неуловимый взглядом миг оказывается возле напарницы. Не обращая внимания на ступающего без халата старлея и точно зная, что его «в целости и сохранности» относится именно к Алисе, а не тому ящику с оборудованием, что он почти бесшумно выставляет на край ближайшего стола. — Ты в порядке? — спрашивает взволнованно, отголоском спешных объятий продолжая плечи её некрепко сжимать. — Да чего со мной будет? — отмахивает Жаровская, подпуская в голос побольше беззаботности. И всё же улыбается в полной мере правдиво, а не попросту отыгрывая — наслаждается Толиной участностью да и попросту его такой неумолимой близостью, той самой теплотой, что пробегает по её телу от его объятий и почти что невесомого поцелуя в висок. Они на работе всё-таки, и Лёня тут в каких-то паре шагах от них… На миг Алиса даже забывает, что совсем недавно неспешно переступала порог лаборатории — как-то внутренне слегка виноватой себя чувствовала, что не в полной мере данное возлюбленному обещание сдержала. «Будь аккуратна», — твердил Толик, целуя её перед самым отъездом, и она клятвенно обещала не лезть никуда и смотреть в оба. Не пытаться какими-нибудь ухищрениями задержать Ульхова, если тот что-то заподозрит. Не игнорировать слова оперов. Не забывать, в конце концов, что улица попросту полна неожиданностей. — А это чего? — доносится до девушки сквозь воспоминания. И она тут же ощущает Толину ладонь, скользнувшую по её неприкрытой юбкой коленке, пытается было отстраниться, как будто бы испытывая какие-то неприятные чувства от его прикосновений, бросает не факт, что правильно разобранное: «Да не надо», не то с просьбой, не то попросту ожидая отмашки и убедительного взгляда, так и говорящего: «Иначе никак не получится» бросает взгляд на переминающегося возле стола старлея… а по итогу попросту бросает: — Да это Аристарх рванул, а я не среагировала немножко. — Какой Аристарх? — нахмурившись от непонимания, переспрашивает Ломов. На какой-то миг, будто бы пользуясь Алисиной же методичкой, бросает взгляд в сторону Субботина, успевшего разве что плечами пожать — не ему даже в ответ, а недавнему немому вопросу Жаровской — а после вновь концентрирует внимание на Алисе. — С Виталием ведь встреча была. Я собственными глазами видел контакт в телефоне и собственными же ушами слышал, как Алёна его называла, — проговаривает парень нерешительно — вдруг и правда ему так красочно это привиделось? — Так это в парке, — невольно внося больше непонимания, кивает Жаровская. — А та встреча, которая моих коленей с асфальтом — это возле ФЭС уже. Расслабилась, — пожимает она плечиками, одновременно поджав губы и сложив их в улыбке. — А Аристарх — это мопс Сазоновой, которую я изображала. Вон он, — взмахнув рукой за спину парню, констатирует Алиса, — с хозяйкой своей Галину Николаевну в переговорной ждёт. Спешно обернувшись, Толя и впрямь видит за прозрачной стенкой переговорной и светленькую девушку, в самом деле походящую на Алису комплекцией, и сидящего у неё на руках крупного мопса, о чём-то там пыхтящего… но особо не рассматривает, что там да к чему. Вместо этого эксперт выкатывает кресло из-за стола и, пройдясь ладонями по Алисиным плечам, решительно усаживает её прямёхонько перед собой. — Сейчас обработаем эту красоту. — Да ладно тебе, я сама, — отмахивает она не шибко активно, но всё же предпринимает попытку подняться. — Толь… — Я сам всё сделаю, Алис, — повторяет Ломов чуть строже, но всё с той же заботой и теплотой. — Не надо даже пытаться отказаться. Ты меня от простуды лечила, — напоминает он, вытаскивая аптечку с подстольной полочки. — Чего ж я тебя, от разбитой коленки, что ли, не спасу?! — Откровенно говоря, ты уже не спас, — сторонним наблюдателем выступавший Субботин всё же даёт о себе знать. Чего он тут, предмет мебели, что ли? Впрочем… притворись он шкафом — мог бы увидеть и услышать больше интересного. Наверное. — Коленка-то вон, разбита. — Лёня! Вспорхнув на товарища поспешный взгляд, Ломов, едва только опустившийся на корточки перед Алисой и бережно проводящий кончиками пальцев по её коже, уже через пару секунд взвивается на ноги. Буквально прожигает Субботина взглядом, протяжно выпускает через ноздри воздух, а в голове пульсирует эмоционально окрашенное: «Вообще-то это вы с Майским не доследили!» да «А из-за меня, что ли, коленки разбиты?!». Лёня смотрит выжидательно и буквально с искорками подстрекательства во взгляде. Но Толик всё же не ведётся, успевая взять себя в руки. — Тебе есть к кому идти? — спрашивает он вместо ненужной претензии, и ожидаемо получает от старлея согласный кивок и невольно появившуюся на его губах улыбку. — Ну, вот и иди! — Хорошо-хорошо, — продолжая расплываться во всё более яркой улыбке, разводит руками Лёня, — не смею мешать. Зелёнкой только все не уделайтесь! — добавляет он со смешком и, пока ребята не решили в него чем-нибудь запустить, спешно удаляется, на прощание махнув рукой уже сквозь стеклянную перегородку. Да и то — с противоположной стороны лаборатории.--
— Не ФЭС, а клуб «Найди себе пару»! — беззлобно восклицает Рогозина, глядя сквозь стеклянные перегородки на беззаботно целующихся в дверях лаборатории экспертов. И кто только придумал такую планировку, при которой окна её кабинете выходят прямёхонько на
