Мобильный
4 июня 2025 г., 21:11
Когда мобильный трезвонит над ухом, слышно это даже сквозь сон. Вероятно, не так, чтобы сразу… но раза со второго — уж точно. Когда же вместо звука на нём включена одна лишь вибрация — тут дозваниваться приходится куда дольше. Наверняка, сердясь на то, что абонент не отвечает, переживая из-за того, что теряется время… но никак не печалясь о том, что час вообще-то ночной ещё, рабочая смена у других сейчас… так во всяком случае в столь ранний час видится.
Даже и не попытавшись открыть глаз, Ломов морщится сквозь беспощадно разрушаемую очередным по счёту вызовом сонную пелену, чуть встряхивает головой, так и не оторвав её от подушки, фырчит что-то не поддающееся расшифровке себе под нос и по совместительству — Алисе в макушку. Иными словами — всеми силами пытается избавиться от того, что кажется (в это очень хочется верить) предрассветным кошмаром, слишком красочным сонным бредом. Но все попытки не помогают. И, едва умолкнув, вибрация над головой повторяется вновь. Как кажется — с новой силой и повышенной громкость.
Ещё только пытаясь продрать глаза, парень осторожно вытягивает свою руку из объятий Жаровской, легонько улыбается от того, что она, оказавшись потревоженной и зашевелившись, ближе прижимается спиной к его груди, и всё же чуть отстраняется, вновь услышав настойчивый дозвон. Спросонья Толя совершенно не обращает внимания на то, что контакт в телефоне оказывается не именем-отчеством подписан, а неверяще-гордым «та самая Рогозина». Впрочем, он на одно только фото и ориентируется, прежде чем провести пальцем по экрану да прижать мобильный к уху. Кто ж виноват, что фотография оказывается точно такой же?
— Слушаю, Галина Николаевна, — негромко — и чтобы Алису лишний раз не потревожить, и обыденно привычной громкостью голоса после сна ещё не обзаведясь — всё так же сквозь дремоту протягивает Ломов в трубку.
— Толя? — не скрывая своего удивления, совершенно бодро уточняет полковник. Словно бы совершенно не поверив в чёткость собственного слуха. И вместе с этим — как будто не имея привычки в столь ранний час десятые сны видеть. Подумаешь, солнце уже взошло. — Доброе утро.
Парень машинально кивает в ответ на приветствие начальницы, после, уже почти что полноценно пробудившись и осознав, что по телефонной связи не получится рассмотреть жесты собеседника, бросает негромкое дружелюбно-лаконичное приветствие в ответ, а параллельно картинку в голове сложить пытается. В столь ранний час — птицы под приоткрытом окном ещё не всеми партиями поют свои песни — живо соображать получается так себе, но Рогозинское удивление всё же не остаётся неуслышанным. Почему она звонит ему и так удивляется? С чего вдруг именно на его номер так настойчиво дозванивалась? Что такого случилось, что потребовался срочный подъём, но при этом полковник утро добрым называет?
И пока Ломов, перевернувшись на спину, соображает, что да к чему, Галина Николаевна — всегда всё знающая и понимающая наперёд — просит:
— Толя, передай Алисе её телефон, пожалуйста. Мне нужно с ней незамедлительно поговорить.
— Алисе её телефон? — переспрашивает Толя, потирая слипающиеся глаза, зевает, разминая параллельно шею и плечи… а после словно бы ушатом ледяной воды получает. И осознаёт, откуда же у Рогозиной удивление, и остатки сна в один миг теряет. — А я-то думаю… Галина Николаевна! — уже до нормального повысив голос, зовёт парень. Приподнявшись на локте, переворачивается к Жаровской, мирно продолжающей витать в царстве сновидений, невольно улыбается, буквально тут же расстраивается из-за того, что её придётся будить, и в трубку продолжает: — давайте она вам через пару минут перезвонит? Я сейчас разбужу спокойно и скажу, что вы её ищите.
дядя Лёня Субботин, и Жаровская, поспешно переведя на него взгляд, сдаётся — буквально поднимает вверх согнутые в локтях руки и, подпустив виноватости в лёгкую улыбку, примирительно отзывается:
— Ладно-ладно. Прости, пожалуйста. — И всё же решает дообъяснить Олегу: — Лёня просто видит нас с Толиком попугайчиками-неразлучниками. Знаешь, зелёненькими такими, с красно-оранжевыми головами… Может, нам на пару волосы покрасить?
— Ты Рогозину-то пощади! — серьёзно отмечает Воеводин.
А после заходится смехом, нарисовав-таки в голове эту картину: два красно-головых, возможно — с дополнениями зелёного, эксперта за соседними компьютерами, после — в буфете за чашечкой чая, потом — по пути в морг с намерением расспросить о чём-нибудь Антонову и в очередной раз вызвать у неё приступ почти что материнского недоумения от их внешнего вида, следом — на паре точно так же ярких арендных самокатов… неразлучники ведь! Да и с другими на длительное время ребят лучше не оставлять — вдруг заразно окажется.
--
Во что выльется начальственный столь ранний звонок Толя понимает моментально и совершенно не сомневаясь в собственных предположениях. Всё-таки не первый день он в ФЭС. Именно поэтому, пока Алиса с Галиной Николаевной разбираются в теме звонка, обсуждают какие-то вопросы и решают всякие первостепенные и не только тонкости, он уже колдует на кухне — ставит кипятиться чайник, отправляет разогреваться оставшуюся половину пиццы, которую они с Алисой вчера пекли собственноручно, сходясь на мнении, что на таком пышном тесте да ещё и с лично подобранными составляющими начинки выходит в разы восхитительнее самых крутых ресторанов, и достаёт для подъёма настроения пару шоколадных батончиков. — Опера какой-то подпольный научно-исследовательский центр накрыли, — объявляет Жаровская, переступая порог кухни и почти что моментально оказываясь возле возлюбленного. Он раскладывает по тарелкам разогретую пиццу, но всё-таки разворачивается и совершенно охотно отвечает на её поцелуй. — Доброе утро. — Оно бы было более добрым, если бы не нужно было куда-то ехать, — резонно замечает Ломов. И уточняет: — зачем ехать-то, кстати? Опера там без тебя справиться не могут? И у Шустова, насколько я помню, ночная экспертная смена. — У подпольщиков этих куча лабораторных зверей. От мала до велика, как выразилась Галина Николаевна, — отмечает Алиса и пожимает плечами: — не знаю уж, насколько крупно это «вели́ко». Опера там не знают, с какой стороны к ним подступиться — чтобы ни себе не навредить, ни им. А я, говорят, самый разбирающийся в лабораторных животных человек. — Правду говорят, — расплываясь в улыбке, незамедлительно кивает Ломов. А после выдвигает стул из-за стола и подхватывает чайник с подставки. — Присаживайся давай, завтракать будем. Лучше уж спешно, чем никак. — Мама тоже так всегда говорила, — с нежной и немного грустной улыбкой отмечает Жаровская. И следом же поднимает на Толика взгляд. — Спасибо тебе. Будь одна, я бы сейчас наверняка с пустым желудком помчалась бы мир спасать. Может быть, не весь, конечно… Где-то посреди трапезы, дополняемой изучением имеющихся данных по подпольной лаборатории, звонит Воеводин, убеждаясь, что Галина Николаевна уже связалась с Алисой и обрисовала ситуацию. Едва только ребята сталкиваются в дверях ванной, тут же переключившись по поцелуй, даёт о себе знать таксист, сообщая, что скоро будет. Когда Ломов закрывает дверь своими ключами, Жаровская смотрит на него пару мгновений совершенно задумчиво, пропуская даже его вопрос о том, точно ли она ничего не забыла. — Слушай, Толь, — только сейчас до конца допонимает происходящее Алиса, — а ты-то куда подорвался? — А ты правда думаешь, что я тебя одну отпущу? — вопросом на вопрос отзывается парень. Серьёзно так и совершенно непоколебимо. — С неизвестным таксистом в половине пятого утра? Ещё и не по городу, а в промзону какую-то. Нет уж!--
Благодаря службе Толя ощущает себя просто ужаснейшим человеком. В сегодняшний конкретной ситуации всё же, а не в целом. Сначала ему приходится будить Алису по приказу начальства — чтобы, как, по правде говоря, уже сразу же стало понятно, на работу в обход рабочего графика выдернуть. И ведь не откажешь Галине Николаевне! Как и не скажешь, что час ещё слишком ранний для подъёма. Субординация, чтоб её! Да и осознание того, что неспроста именно Жаровскую полковник разыскивала. И сейчас, когда машина сворачивает на освещаемую каким-то одиноким фонарём дорогу, устланную битым кирпичом, и таксист любезно сообщает, что ехать ещё минут шесть, ему, Толику, вновь предстоит вырывать возлюбленную из сладостного умиротворения и возвращать с мягкого облака в реальность. А она так уютно устроилась у него не плече, досыпая минуты… Когда эксперты, продемонстрировав служебные удостоверения, переступают черту оцепления, как будто бы неосознанно вновь взявшись за руки, и, с теплотой глядя друг на друга, перекидываются парой фраз, шагающий им навстречу Субботин не удерживает привычно беззлобной усмешки. — Мы с Тамарой ходим парой? — А вам завидно, что ли, Леонид Ильич? Вопрос в ответ Алиса бросает с совершенно явственным смешком — помня прекрасно, как в прошлый раз его передёрнуло от подобной же реплики. Ещё вот только Холодова, как ближайшего к себе (и, что важно — не девочку), он почти что душил тогда… Но, как известно: не попробуешь — не попробуешь. Нельзя, точнее, выводы делать, не имея пусть даже малейшей выборки. И вот Жаровская делает это научное исследование, по большому счёту просто бодрясь по утру… и старшему лейтенанту такое официальное обращение и в этот раз тоже не так чтобы нравится. Он делает ещё каких-то полшага ближе, показательно грозя явно довольной собой девушке выставленным вперёд указательным пальцем, и с напущенной грозностью заключает: — Вот ты ведь получишь когда-нибудь! — Э-э-э, — моментально реагирует Ломов. И что важно — делает он это не только словом, но ещё и делом. У Ломова после слов Субботина уходит не более мгновения на раздумье — тут же как будто бы вырастая между Алисой и Лёней, стремительно загораживая возлюбленную спиной и стремясь взглядом прожечь оперативника. Даром, что весовые категории и авторитетность у них совершенно точно различаются. — Я попрошу! — А чего она нарывается?! — взмахнув рукой, ему же в том отзывается Лёня. Но почти что тут же расплывается в лучезарной улыбке. — Спелись, понимаешь! — Ты главное посмотри, — поравнявшись с товарищами, Воеводин упирается рукой напарнику в плечо и ему же кивает, как будто бы на полном серьёзе считая, что эксперты не способны услышать сказанных слов, — сами, значит, вдвоём приехали, а нам тут уже нельзя ни повозмущаться, что мы без дам своих, ни посмеяться, несправедливость эту и собственное огорчение как-то немножко сглаживая. Никакой отзывчивости к братьям по службе. Не говоря уже об уважении к старшим. Не удержавшись, Жаровская с Ломовым посмеиваются над этим «к старшим». Как будто бы десятки лет пролегли между ними, сотни километров седых волос и огромная пропасть из несовпадающих детских забав. Отчаянно держась первые мгновения, сдаётся, по правде говоря, и Лёня. — Дед Олег, — отчаянно пытаясь натянуть на лицо маску серьёзности, усмехается Субботин, — ну, ты и меня перещеголял! — Да ну вас, — отмахивается было Воеводин, но буквально сразу же растягивает губы в привычной добродушно-лучезарной улыбке. — Вообще хорошо, что вы вдвоём приехали. Глядишь, быстрее тут со всем справимся. Уже собираясь двинуться прочь — работа не ждёт всё-таки, да и парень из оцепления характерно взмахивает рукой — Лёня опускает ладонь Воеводину на плечо и, незамедлительно встретившись с ним взглядом, отмечает: — Это при условии, что они целоваться по углам не будут. — Так мы их по разным углам рассадим, — охотно подхватывая размышления напарника, пожимает плечами Олег. — Не, ну они правда завидуют! — не думая таиться, как будто бы к одной только Алисе обращается Толя. Та кивает избраннику в ответ и словно бы как по заказу касается губами его щеки и тут же бросает выжидательно-вопросительный взгляд на оперов. — Думаешь, нужно почаще их раздражать? Я согласен! — Работать не забывайте, попугайчики! — бросает Лёня, уже всё-таки спеша удалиться.--
Отряхнув перепачканные в подвальной пыли брюки — вот вам и лаборатория, пусть и подпольная — Воеводин выпрямляется в полный рост, блаженно тянется, а после будто бы продолжает утреннюю разминку поворотами корпуса. На деле — профессиональным да и попросту внимательным взглядом окидывает пространство вокруг. — Слушай, а где опять наша сладкая парочка? — не разглядев полный состав оперативно-экспертной группы, старлей обращается к удачно оказавшемуся рядом Субботину. Тот, тоже покрутившись вокруг собственной оси, вместо ответа лишь плечами пожимает. А вот слегка седовласый мужчина — толковый местный участковый, которому в первую же неделю нового назначения Судьба подкинула накрытие подпольного исследовательского центра — отзывается с куда большим знанием дела: — К обрыву молодёжь пошла, — и взмахивает рукой вправо от осмотренного корпуса. — Метров двести отсюда. Да там больше и нет ничего — не промахнётесь. — Главное, чтобы Толик с Алисой никуда не промахнулись, — кивнув в знак благодарности, размышляет Лёня. — А то Рогозина нам с Олегом головы оторвёт, если они себе шеи посворачивают. Когда опера проходят обозначенные Фёдором Емельяновичем метры, разглядеть экспертов выходит уже в полной мере. И если Жаровская широко улыбается, подставляя лицо ласковым солнечным лучам и мягким дуновениям ветра, то Толя выглядит в полной мере сосредоточенно. Он мобильный всё перемещает по невидимой плоскости — чтобы Алиса на кадрах получилась по высшему разряду, — и не отвлекается ни на какие глупости. Шаги там за спиной, пролетевшая мимо птичка… у него задачка слишком уж ответственная. — Эй, попугайчики! Пять минут — и уезжаем. — Хорошо! — отзывается Алиса и по предложению Ломова срывает несколько одуванчиков и вполоборота разворачивается к завораживающему наполовину лесному, наполовину полевому фону. — А что за прикол с попугайчиками? — проводив взглядом решившего спустится ниже по обрыву напарника и шагнув ближе к устроившим фотосессию экспертам, невольно хмуря брови, спрашивает Олег. — Уже который раз за сегодня слышу, и кроме меня это тут никого не удивляет. — Да это Леонид Ильич… — начинает Жаровская, но оказывается прервана предупредительным: — Я всё слышу! Девушка тихонько хихикает, складывая губы в разве что совсем чуть-чуть скрываемой улыбке, сжимает Толину протянутую ладонь, поднимаясь вверх по склону. И уже только оказавшись вместе с возлюбленным на одной с Воеводиным плоскости, продолжает, не так чтобы спеша откинуть прочь собственную забаву: — Просто дядя Лёня… — Алиса! — фоня недовольством выкрикивает
