Семейный кодекс

Когда Хаджун сообщил о том, что вышел на след заказчиков, Тэхён сразу принялся за действия. Делиться новостями с братьями и отцом он не спешил, желая самостоятельно справиться с ситуацией и узнать, кому же омега так понадобился. Получив все сведения от комиссара, бывший студент не стал мешать и ему вести свое расследование. Две головы все же было лучше, чем одна.  У омеги уже возник план, которому он незамедлительно начал следовать. Сосредоточиться было сложно. В мыслях то и дело крутилась ситуация с Джэмином. Быть в курсе того, что случилось с младшим братом любимого, при этом скрывать от него эту новость… Тэхёну казалось, что он частично предавал альфу. Это угнетало и пожирало изнутри, но если семья альфы скрывала от него ситуацию с Джэмином, значит Чонгуку не стоило пока знать.  Асфальт тянулся серой лентой, уходя вдаль — туда, где небо сливалось с горизонтом. По обе стороны дороги стояли деревья, их кроны, склонившиеся от ветра, мелькали одно за другим, как кадры в ускоренной пленке. Ким держал руль сосредоточенно. Он ехал довольно быстро, пока взгляд в зеркало заднего вида не зацепился за тень позади. Черная машина держала дистанцию, не приближаясь, но и не отставая. Сначала интерн не придал этому значения, ведь трасса была пустая, мало ли куда направлялся водитель. Но когда спустя километры расстояние оставалось прежним, а машина повторяла каждый его маневр, Тэхён ощутил, как в животе неприятно свело. Он прибавил скорость. Ответ не заставил ждать — фары позади вспыхнули ярче, и следом рев мотора догнал его. — Ясно, — тихо выдохнул парень сам себе. Пальцы крепче сжали руль, и Ким резко нажал на газ. Машина рванула вперед, стрелка спидометра взлетела вверх, но преследователь не отставал. Вскоре черный силуэт оказался сбоку, выстраиваясь на одной линии. Брюнет повернул голову, чтобы рассмотреть водителя. Однако сквозь  тонированное стекло ни лица, ни силуэта не видать, только отражение неба и деревьев, бегущих по бокам. Настороженная злость пробежала по телу Тэхёна. — Как же вы достали!  Он вновь ударил по педали, но машина рядом ответила тем же. Моторы ревели, ветер срывал с обочины сухие листья, гнал их вихрем. На мгновение трасса превратилась в гоночную полосу, где не было ни зрителей, ни правил. Только омега, терпение которого решили испытать в очередной раз.  Понимая, что игры в догонялки ни к чему не приведут, Ким решил попросту устранить преследователя. Он держал руль одной рукой, другой на ощупь потянулся к внутреннему карману пиджака. Вытащив пистолет, омега сжал рукоять, и попытался взвести затвор одной рукой, не отпуская руль. Машина чуть занеслась, но он выровнял траекторию, стиснув зубы. — Ну давай, — прошептал Ким, и в голосе его звучали игривые нотки. — Попробуй ударить, скотина.  Брюнет опустил окно и в салон ворвался свистящий ветер, мгновенно спутав волосы и ударив в лицо холодом. Бывший студент выставил руку наружу, крепко удерживая пистолет, и, не снижая скорости, прицелился в шины машины позади. Первый выстрел прогремел, и пуля чиркнула по асфальту, искры вспыхнули и тут же потухли. Ким прицелился снова, стиснув зубы, но машина позади рванула в сторону, уклоняясь. В лице омеги застыло выражение хищного спокойствия, ведь он не привык отступать перед трудностями. А подобные выходки начинали не то, чтобы надоедать. Он ими был сыт по горло.  Ветер бил в лицо не щадя, словно пытаясь его остановить, но Тэхён не сбавлял скорости. Он выровнял машину, прижал локоть к двери, задержал дыхание и нажал снова на спуск. Пуля угодила точно в цель, так что заднее колесо машины рвануло, и тело автомобиля резко повело. Машина закрутилась и слетела с трассы, перевернувшись и с грохотом теряясь среди деревьев.  Тэхен даже не обернулся. Он убрал пистолет, поднял стекло и снова крепко взялся за руль. Дорога впереди вновь стала спокойной, только деревья мелькали в свете фар, а мотор продолжал гудеть, будто ничего и не было. — Так-то лучше, — хмыкнул омега.  Брюнет потянулся к экрану телефона, закрепленному на держателе у панели. Тонкие пальцы, с чуть дрожащими суставами, скользнули по стеклу. Сначала он колебался, взгляд скользил по зеркалу заднего вида: за ним была лишь пустая дорога.  Тишину в салоне разорвал голос. Теплый, живой, будто солнце проникло сквозь поздний осенний холод.  — Здравствуй, Фиалка. Внутри все буквально кольнуло, ведь голос альфы стал до боли родным, до боли нужным, необходимым. Он сглотнул, взгляд потемнел, и в уголках губ мелькнула почти невидимая тень улыбки. — Чонгук, — выдохнул он чуть хрипло, как будто имя само сорвалось с губ, не спросив разрешения.  — Что стряслось? — голос на том конце мгновенно стал серьезнее. Ким невольно улыбнулся, ведь было так странно, что альфа мог угадать его настроение просто по голосу. С Чонгуком все казалось необычным и странным. За такой короткий миг они подошли друг к другу так близко, что любая иная развязка теперь казалась невозможной, будто их пути давно были сплетены, просто ждали момента, чтобы раскрыться. Ждали одобрения. Ждали благословения.  — Все в порядке, — наконец сказал Тэхён, хотя в его голосе было меньше уверенности, чем хотелось бы. — Хотел предупредить тебя, что я вышел на след тех, кто пытался меня похитить. Или убить, — пожал плечами омега. — Сейчас еду прямиком в их забегаловку.  — Ты с ума сошел?! — вспыхнули на другом конце. — Почему ты мне не сказал? У меня тоже есть пару зацепок!  — Чонгук, тебе пора перестать думать, что я не могу постоять за себя.  — Не в этом дело! — рявкнул альфа. — Ты не знаешь, что тебя там ждет. Что если и там будет засада? Может у них там целая группировка?  Ким сдержанно выдохнул, понимая тревогу старшего, но при этом был уверен в своих силах и в своих способностях.  — Было.  — Что?  — Уже была засада, — фыркнул Тэхён, посмотрев назад. Там по прежнему было пусто. — Ехала за мной машина, но я ее устранил.  — Диктуй адрес, — голосом, не терпящим возражения, произнес Чонгук, и омега услышал хлопок дверцы машины. Видимо, альфа собирался незамедлительно выезжать на помощь. Только вот в помощи сейчас Ким не нуждался. Ему просто хотелось предупредить старшего о своих планах, на случай, если они пойдут под откос.  — Нет, Чонгук, — Тэхён покачал головой. — Это то, что я должен сделать самостоятельно.  — Фиалка… — У тебя сейчас разве не встреча с моим отцом?   — Я уже припарковал машину, — согласился Чонгук, все еще недовольный выходкой омеги. — Но скажи мне, где ты. Я приеду.  — Нет.  — Хочешь свести меня с ума?  — Я думал, я уже, — ухмыльнулся Тэхён, замечая вдалеке заправочную станцию. Это то самое место, где и находилась небольшая забегаловка, в которой проходили встречи и обговаривали детали. — Я еще позвоню.  Не дожидаясь ответа альфы, Ким сбросил звонок и чуть прибавил скорости. Удивительно, но в нем не было и капельки страха перед тем, что может случится. Ему хотелось положить этим догонялкам конец.  ***   Дорога вывела его к заправке, одиноко светящейся среди шоссе. Ровные белые линии тянулись на асфальте, а вдали мерцали неоновые огни вывески: старые, чуть мигающие буквы, обещавшие бензин и горячую еду. Тэхён сбросил скорость и остановился чуть поодаль — так, чтобы его машину не сразу заметили. Омега остался неподвижен, сжимая руль так крепко, что побелели костяшки пальцев. Его взгляд был прикован к заправке, где, по информации, должен был прятаться заказчик. Там, внутри забегаловки, за пластиковыми столами, сидели несколько человек: дальнобойщики, пара подростков, пожилая женщина в фартуке, разливавшая кимчи-чиге. Все выглядело слишком мирно и именно это настораживало сильнее всего. Ким глубоко вдохнул, пытаясь успокоить чуть взволнованное сердцебиение. Он не знал, кто именно ждал его там, не знал, кого придется устранить, и сколько крови потребуется пролить, чтобы выбраться живым. Но решимость внутри уже закалилась, как сталь. Разумеется, лишать кого-либо жизни он не планировал, но ради достижения цели, ради того, чтобы узнать правду, омега сделает все возможное.  Он снял руку с руля, тихо выдохнул и проверил пистолет. Металл был прохладен и уверенно лежал в ладони. Главное стрелять не в жизненно важные части тела. Пусть интерн и покинул учебу, становиться хладнокровным убийцей у него в планах не было. Оружие омега спрятал за спину, под кожаную куртку, готовый действовать. Прохладный воздух коснулся лица, с привкусом грозы и дешевого табака, которым пахло от придорожного киоска. Интерн выпрямился и посмотрел в сторону заправки. Уголки губ дрогнули и не то, чтобы от радости, а от ощутимой нервной искры, что всегда предшествовала хаосу в его жизни.  — Что же, — произнес Ким чуть хрипловато, и на губах его появилась ухмылка. — Вспомним былые времена.  *** Чонгук вернулся в гостиную и застыл в дверях: комната была пуста, освещение мягко падало с торшера, а на столе лежали чашки с остывшим чаем. Он прошел к дивану и опустился, ощущая, как пол под ногами будто уводит из-под контроля. Нога нервно дернулась в колене так, как маленький барабан в груди — он не мог заставить ее остановиться. После звонка Тэхёна остался неприятный осадок и каждая мысль возвращалась к голосу, который зажег тревогу. В голове всплывали несложившиеся куски и детали. Это ощущение тянуло за собой холод по спине и делало передвижение трудным. Он не мог поверить, что омега решился на подобный поступок в одиночку. Закралась мысль, что может быть, ему помогал тот самый комиссар, но Чонгук хотел верить в свою Фиалку. В его честность и порядочность.  Если он сказал, что хочет самостоятельно решить эту проблему, то значит так оно и есть.  Чон снова открыл сообщение интерна: в чате виднелась только локация, без каких-либо подробностей. Экран отбрасывал на его лицо бледный свет, в котором морщинки у глаз казались глубже. Каждый раз, когда альфа смотрел на точку, в горле поднимался комок, который хотелось проглотить, но физически было сложно. Мысль о том, чтобы сорвать встречу с главой и помчаться к Тэхёну, приходила со все большей настойчивостью. Он чувствовал, как желание броситься в машину и рвать километры дороги становится почти физической потребностью; в воображении он уже представлял себе встречу, глазами выхватывал лица людей, которые могли стоять у цели. Но память о просьбе омеги была твердой и невидимой, ведь Тэхён настойчиво просил не вмешиваться. Это требование звенело в ушах громче, чем его собственная тревога за любимого.  Поэтому он положил телефон на колено и провел ладонью по лицу, прогоняя усталость. В гостиной пахло холодным чаем и легким ароматом табака из соседней комнаты; тиканье часов стало отчетливее. Чонгук встал, медленно прошелся по комнате и вернулся к окну, напрягая взгляд, всматриваясь во двор, где гуляла жена Хосока. Мужчина повернул голову к закрытой двери, за которой сейчас сидел Намджун и с кем-то беседовал. Разбираться с Намджуном ему придется явно самому, учитывая бездействия его отца. Глава Ким хотел использовать сына в собственных целях, и оно было понятно. Мужчина хотел выяснить детали, найти всех нарушителей через Намджуна, выйти на зарубежных партнеров. Однако… Чонгука волновало другое — желание довести дело до конца и добиться справедливости. Он снова опустился на диван, бросив быстрый взгляд на часы. Уже больше двадцати минут Ким говорил с кем-то по телефону на втором этаже, будто и не планировал возвращаться в гостиную.   — Скучаешь?  Альфа удивленно вскинул брови, когда в гостиной показалась знакомая и довольно раздражающая фигура.  Тэён двигался почти нарочито плавно. Свет из-под хрустальной лампы скользил по его фигуре, выделяя тонкие запястья и линию шеи. На подносе, который омега держал, стояли две чашки — пар от них поднимался легким дымом, завивая тонкие спирали. Чонгук посмотрел на него снисходительно и сдержанно выдохнул. Младший сын главы Кима, похоже, не собирался оставлять своих попыток. Все тот же настойчивый блеск в глазах, все та же отчаянная вера в то, что однажды лед на лице альфы растает. Тэён подошел ближе и, чуть склонив голову, поставил чашки на журнальный столик. Омега провел пальцем по краю чашки, словно невзначай, потом выпрямился и взглянул в глаза альфы. И этот взгляд был слишком откровенным, таким настойчивым, будто он хотел, чтобы Чон прочитал в его глазах все без лишних слов. — У вашей слуги сегодня выходной? — холодно спросил Чонгук, не удостоив кофе ни малейшего внимания. Тэён моргнул, на секунду сбившись с уверенного настроя. — Не понял, — выдохнул он, чуть растерянно. — Зачем же ты себя утруждаешь? — Чонгук чуть приподнял бровь, говоря с  усмешкой в подтексте. — Не многовато ли чести для меня? На миг в глазах омеги мелькнула обида, но он быстро собрался, словно решил идти до конца. Он присел рядом — слишком близко, чтобы это можно было назвать нормой приличия. Пальцы Тэёна скользнули по дивану, чуть касаясь руки Чонгука, а губы изогнулись в слабой, но отчаянно соблазнительной улыбке. — Может, — промурлыкал омега тихо, глядя прямо в глаза альфы, — Мне нравится ухаживать за тобой. Чонгук чуть повернул голову. Его взгляд был спокоен, холоден, но под поверхностью этого спокойствия чувствовалось давление и сила, заставляющая замолчать любого, кто осмелится переступить границу. — Ты ведь знаешь обо мне с Тэхёном, — напомнил Чон без единой эмоции в голосе. Тэён опустил взгляд, на лице скользнуло нечто вроде боли — мгновенной, непрошеной, от которой он тут же попытался избавиться, натянув легкую улыбку. Но маска не спасла, потому что в его глазах дрогнуло что-то живое, растерянное, и стало ясно — для него это было не просто игра. Чонгук и представить не мог, что действительно заинтересовал столь сильно Тэёна. Между ними была значительная разница в возрасте, да и… Они никогда не пересекались, не общались, и в этом не было смысла.  — Зря стараешься, — добавил Чонгук спокойно. Пусть он делал омеге больно, но лучше сразу расставить все точки над «i», чем тянуть резину. — Серьезно. Мужчина откинулся на спинку дивана, снова отвел взгляд к телефону, давая понять, что разговор окончен. Тэён остался сидеть рядом, застыв в этой паузе, которую уже никто не собирался заполнять. Несколько томительных секунд он молчал, не находя в себе силы подняться. Он напоминал альфе ночного мотылька, который поздно понял, насколько обжигающим бывает свет, и все же остался зависать рядом. Так упрямо, бессмысленно, почти обреченно. **** Дверь палаты тихо закрылась, оставив за спиной Чанёля тяжелый запах антисептика и стерильного воздуха. Он на мгновение остановился у стены, глубоко вдохнул и выпрямился, будто пытался сбросить с плеч груз последних часов. На конце коридора, у окна, на больничной скамейке сидел Бэкхён. Он ждал альфу с опущенной головой, а в руках теребил шапку, будто от этого зависело его спокойствие. Когда взгляд омеги уловил знакомую фигуру, он тут же поднялся и улыбнулся по-домашнему, так, как умеют только те, кто связан невидимыми нитями судьбы.  Чанёль улыбнулся в ответ. Улыбка вышла хоть и усталой, но теплой как глоток свежего воздуха. Он сократил расстояние между ними и несколько мгновений они стояли друг перед другом, обмениваясь взглядами. — Как его самочувствие? — тихо спросил Бэкхён, заглядывая в лицо альфы. — Есть улучшения? Чанёль покачал головой и выдохнул, словно в этом выдохе скопилось все его бессилие. — Не знаю, — ответил альфа хрипловато. — Джэмин говорит, что ему лучше, что терапия помогает, но… Бэкхён не дал ему договорить и мягко взял руки любимого в свои. Тепло его пальцев ощущалось так, что омеге показалось: он мог бы держать эти ладони вечно — как якорь, как самое простое и самое бесценное утешение. — Но что? — спросил он, не отводя взгляда. — Я слишком хорошо знаю его, Бэки, — тихо ответил альфа. В его голосе не было раздражения, только усталость и тихая боль. — Он словно…  Не совсем в себе. Потерянный, отстраненный, далекий. И когда он улыбается… — Чанёль замолчал на секунду, подбирая слова, — В этих эмоциях нет жизни, понимаешь? Бэкхён внимательно слушал, не перебивая. Потом осторожно поднял руки и обхватил лицо Чанёля, заставляя его снова посмотреть в глаза. — Дай ему время, — сказал он мягко. — Это долгий процесс, даже болезненный, — он провел большим пальцем по щеке альфы, стирая невидимую усталость, и его голос стал тише. — Но в итоге он вернется к себе прежнему. К той самой жизни, которая была у него до. С такой большой и дружной семьей, как ваша, иначе не получится.  Чанёль прикрыл глаза, ловя это прикосновение, и позволил себе на секунду стоять в спокойствии, которое приносил только любимый.  — Бэки, — тепло выдохнул альфа прямо в губы омеги. Тот вскинул брови, внимательно слушая старшего. — Ты прости меня…  — За что?  — За то, что втянул тебя в этот грязный… Не самый приятный мир.  Омега понимающе кивнул и пригладил волосы Чанеля, раздумывая о его словах. Он сам не понимал, сможет ли жить вот так, зная, чем занимались семья его любимого. Но до тех пор, пока они боролись за честь и справедливость, Бён собирался быть на стороне Чонов во что бы то не стало.  — Рядом с тобой, — произнес шепотом омега и слегка потерся носом о чужой. — Все остальное не имеет значение. *** Чонгук сидел напротив главы Кима, за дубовым журнальным столом, который хранил в себе историю прежних разговоров, принятых решений, отданных приказов. Перед ним лежала плотная карта, свернутая вдвое, с заметками, сделанными рукой самого Кима. Альфа развернул ее, изучая красные линии маршрутов, кружки, перечеркнутые крестами, и места, где были проставлены короткие примечания, хоть и неразборчивые, но точные. Глава Ким сидел напротив, откинувшись в кожаное кресло. В руках он держал бокал с виски и каждый раз, когда делал глоток, хрусталь негромко звенел о кольцо на его пальце. Чонгук делал вид, что сосредоточен на карте, но внутренне чувствовал напряжение, что заполняло пространство между ними. Глава говорил о поставках, о людях, о новых операциях, о рисках, связанных с недавними событиями. Он говорил властно, но слишком сухо, чуть ли не со снисхождением. Глава хоть и не был в восторге от Чонгука за его вспыльчивый и непредсказуемый характер, но раньше все же вел с ним беседы куда более приветливее. Вероятно, причиной такого поведения была новость об его отношениях с Тэхёном.  — Этот сектор теперь твоя зона ответственности, — сказал он, указывая пальцем на одну из меток на карте. — Я хочу, чтобы ты взял людей, и проверил все лично. Чонгук кивнул коротко, чувствуя, что старший нарочно обходил острые углы, будто боялся прикасаться к тому, что на самом деле тревожило обоих. Поэтому альфа решил сам начать этот диалог.  — Вы ничего не хотите сказать? — тихо спросил Чонгук, не отводя взгляда. Глава чуть прищурился, не изменив выражения лица. — Сейчас важно, чтобы ты сосредоточился на задании, — ответил он спокойно. — Остальное потом. — Вы же понимаете, что я не в игры играю с вашим сыном? — настаивал Чонгук, пытливо глядя в глаза старшего. Глава в ответ продолжал упрямо молчать. — Я хочу попросить прощения, что все так получилось, но… Относительно Тэхёна я настроен серьезно.  — Я сказал: потом.  И снова — будто стена. Чонгук едва заметно кивнул, сложил карту и положил перед собой. А внутри продолжало гореть беспокойство, которое ни приказы, ни холодный голос старшего не могли заглушить. Как же там Тэхён? От него не было вестей уже около двух часов. Альфе хотелось скорее завершить переговоры, чтобы поехать за омегой, проверить, все ли с ним в порядке. Но старший будто специально тянул время и не желал отпускать своего «пса».  — Не хотите говорить о нас с Тэхёном, так может… Поговорим о Намджуне?  — Это не тот вопрос, который тебе стоит поднимать, Чонгук. — Простите, но я не могу оставаться в стороне, — упрямо произнес Чонгук. — Ваш сын работал с зарубежными синдикатами ради легкой, хорошей наживы. Почему вы закрываете на это глаза?  Пожилой мужчина тихо хмыкнул, закрывая папку и отклоняясь на спинку кресла. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — вскинул альфа брови. — Исключил его из клана?  — Хотя бы, — непринужденно пожал плечами Чонгук. — Думаете, ваш сын достоин носить вашу фамилию? Зваться частью вашего клана? — альфа наклонился чуть вперед и сквозь зубы процедил так, что глава Ким мгновенно потускнел. — Ваш сын стал причиной гибели сотни подростков. Между ними повисла тягучая пауза. Глава Ким наконец медленно встал, обойдя стол и остановившись рядом с младшим, возвышаясь над ним.  — Я понимаю, ты хочешь справедливости, — произнес он. — Но не лезь туда, куда не просят. Намджун мне нужен, я не могу сейчас посадить его за решетку!  Чонгук поднялся следом, чувствуя, как теряет самообладание. Он посмотрел старшему в глаза волком, чуть ли не краснея от злости. Сколько раз можно повторять одно и то же? Сколько раз терпеть это бессмысленное затягивание, когда все давно требует развязки? Единственным, что удерживало Чонгука от того, чтобы покончить с Намджуном раз и навсегда, оставался Тэхён. По сей день.  — Когда я получу имена всех, кто участвует в нарушениях правопорядка, я лично позабочусь о том, чтобы Намджун был осужден правосудием.  — Иногда даже тюрьма не самое страшное место, глава Ким, — мрачным видом прохрипел альфа. — Ваш сын пытался убить вас. Своего собственного отца. — Не переходи черту, Чонгук, — глава Ким поднял на него холодный как сталь взгляд. — И не лезь, куда не просят.  Пожилой альфа сделал шаг ближе, и его тень накрыла карту на столе. В морщинистом лице играла усталость, но по глазам было видно, что эта усталость являлась грузом решений, которые давят на него годами. Он глубоко вздохнул и, опуская глаза, продолжил тихо, но твердо:  — Я понимаю твое возмущение. Понимаю его глубже, чем ты думаешь. Но сейчас тюрьма не путь к справедливости. Намджун не просто дилер; он связующее звено. Через него мы можем выйти на партнеров, на тех, кто тащит в нашу страну опасность. — То есть вы держите его как приманку? — голос Чонгука стал чуть хриплым. — Вы готовы закрыть глаза на то, что он делает, чтобы добраться до тех, кто стоит выше? — Да. Мне нужны их имена. Мне нужны маршруты. Мне нужны доказательства, чтобы разрубить это гнилое кольцо сверху. Если сейчас сделать резкий шаг — мы потеряем шанс. А потеря — это тысячи тех подростков, о которых ты говоришь. Чонгук опустил взгляд на карту, и внутри него кипело возмущение, но рядом с ним зарождалась ответственность, тяжелая как свинец. Он понимал, что в их мире справедливость редко приходит быстро и редко бывает чистой. И хотя сердце требовало жестокого приговора для Намджуна, рассудок подсказывал, что иногда за правду приходится расплачиваться терпением. Он тихо кивнул, не соглашаясь и не сдаваясь. На лице оставалась непреклонная решимость. Альфа не забудет, на что способен Намджун. И всегда! Всегда будет следить за ним, чтобы больше не допустить прежних ошибок.  *** Интерн ехал с чувством удовлетворения, что приходит после удачно завершенного дела. Асфальт под колесами мерно шуршал, фары выхватывали из темноты полосы дороги, и туман ложился на капот серебристым покрывалом. Он чуть приподнял подбородок, бросив взгляд в зеркальце заднего вида. Уголки губ дрогнули в легкой, почти мальчишеской улыбке. Он откинулся чуть на спинку сиденья, позволив себе расслабиться, и, нащупав телефон, прикрепленный к держателю, быстро набрал короткое сообщение.  Почти дома. Экран мягко мигнул, и уже через несколько секунд вспыхнул ответ от Чонгука.  Дождусь тебя.  Тэхён невольно улыбнулся. Эта фраза, простая и тихая, будто согрела воздух в салоне. Он чуть громче включил радио — мелодия едва слышно пульсировала на фоне — и позволил себе впервые за ночь вдохнуть полной грудью.  Когда шоссе сменилось узкой дорогой, ведущей к дому брата, Тэхён чуть убавил скорость. Его фары мягко осветили высокие ворота, за которыми уже дежурили телохранители. Те мгновенно узнали машину. Едва кузов приблизился, створки плавно разошлись, пропуская автомобиль внутрь. Колеса зашуршали по гравию. Территория дома встретила его привычной тишиной и ухоженностью. Он припарковал машину у парадных дверей и, заглушив двигатель, посмотрел на темнеющее зеркало заднего вида. Лишь когда мотор смолк, омега вышел из салона, подняв воротник кожаной куртки, и на миг прищурился от ярких фонарей. Его взгляд скользнул по двору и остановился на вымощенной дорожке, где гуляла невестка, осторожно поддерживая округлый живот обеими руками. Ее походка была нетороплива, а ладони гладили живот так, словно оберегали внутри нее целую вселенную. Увидев интерна, невестка мягко улыбнулась и помахала рукой. Парень ответил на приветствие улыбкой и кивком, чувствуя, как напряжение дня окончательно рассеивается. Он глубоко вдохнул и направился к дому, оставляя за спиной шум далекой трассы, где недавно звенело эхо опасности. Войдя в дом, Ким первым делом ощутил свежезаваренный чай и аромат пряностей, после чего уловил нотки табачного дыма. Он провел ладонью по волосам, пригладив непослушные пряди, и расстегнул кожаную куртку. Служанка, появившаяся беззвучно, тут же приняла верхнюю одежду с вежливым поклоном. — Благодарю, — коротко сказал он, кивнув, и направился вглубь дома. Пол под ногами отозвался эхом, и уже через несколько секунд интерн оказался у дверей гостиной. Там, за низким столиком, сидели его отец, Чонгук и младший брат, который расположился напротив альфы. Сдержанно выдохнув, Ким покачал головой, замечая с какой лукавой и игривой ухмылкой он смотрел на Чона. На его партнера. Тэхён остановился у порога, и взгляд его наткнулся на сцену, от которой внутри неприятно сжалось в солнечном сплетении. Нечто едкое, почти болезненное кольнуло в груди: видеть, как родная кровь так бесцеремонно тянется к альфе, который уже ясно и прямолинейно обозначил границы, было не самое красивое зрелище. В этой настойчивости, которую омега видел со стороны, ощущалось предательство. Тихое, незаметное, но оттого более обжигающее. — Всем доброго вечера, — прозвучал его спокойный, но колкий голос. Младший брат поднял глаза и удивленно вскинул брови, будто его застали за чем-то непозволительным. На секунду он даже растерялся, запинаясь с улыбкой, не зная, как оправдать свое слишком явное присутствие рядом с чужим альфой. — Хён?.. — неуверенно произнес Тэён, выпрямляясь. — Ты как тут… — Оказался? — фыркнул интерн и чуть поклонился отцу, который с привычной строгостью смотрел на него. — Отец, — кивнул брюнет и перевел взгляд на младшего брата. — Я приехал сюда на машине. В чем дело, Тэён? Ты не рад меня видеть?  — Не начинайте пререкания, — раздраженно выдохнул глава Ким и посмотрел на старшего сына. — Останешься на ужин?  — Возможно.  Тэхён, едва переступив порог гостиной, сразу уловил перемену в воздухе. Вроде бы все выглядело обыденно — чай на столе, неторопливый разговор, мягкий свет из-под потолка. Но взгляд Чонгука был направлен не на него.  Альфа сидел в кресле, чуть откинувшись назад, и, казалось, был полностью сосредоточен на младшем. Столь необъяснимое внимание со стороны альфы, казалось показательным издевательством для Тэхёна, но нутром он ощущал, что нужно копать глубже. Альфа явно о чем-то задумался, ведь изначально мужчина жадно смотрел именно на интерна.  — Кхм-кхм, — прокашлялся омега нарочито громко, чтобы привлечь внимание Чонгука. — Что-то не так? — выгнул Ким бровь. — Привет, — альфа смотрел в глаза откровенно и долго, не стесняясь присутствия главы Кима, которому подобный расклад ситуации явно не нравился. По телу рассыпались мелкие мурашки от столь пристального, столь интимного взгляда, которым Чонгук мог смотреть только на него. — Все хорошо?  Интерн уловил состояние альфы с первого взгляда — тонкое напряжение, спрятанное под внешним спокойствием. Его собственный взгляд дрогнул, выдав то, что он не решался произнести вслух: как остро он соскучился по Чонгуку, как сильно ощутил его отсутствие там, в шумной забегаловке. Ему пришлось извернуться, чтобы отвязаться от нескольких настойчивых альф и добраться до заказчика, но вся эта возня лишь подчеркивала пустоту рядом. Мысль о Чонгуке не отпускала: рядом с ним все казалось проще, спокойнее, словно его присутствие само по себе выпрямляло хаос, делало мир безопасным. — Глава Ким, с вашего позволения.  Чонгук молча закончил разговор с главой, собирая со стола аккуратные стопки документов. Он убрал бумаги в кожаную папку, застегнул ее с тихим щелчком и выпрямился, чувствуя на себе тяжелый взгляд старшего.  Тэхён наблюдал как его младший брат буквально ловил каждый жест альфы. Это почти щенячье восхищение начинало раздражать: не по возрасту наивное, навязчивое, будто тот видел в Чонгуке легенду из своих амбиций. — Буду ждать новостей, Чон, — негромко выдохнул глава Ким, даже не поднявшись из кресла. — Не подведи. Чонгук коротко и почтительно кивнул. Прежде чем отойти, он позволил себе украдкой взглянуть на Тэёна, и этот короткий взгляд заставил омегу чуть нахмуриться. — Чонгук, поговорим? — спросил Тэхён, взглядом пытаясь намекнуть на то, что это очень важно.  — Тэхён, — недовольно вмешался отец, наблюдая за ними хмуро.  — Отец, пожалуйста, — интерн вскинул руку, прося хотя бы чуточку уважения к своей личной жизни. — Мне нужно поговорить с Чонгуком. Это важно. В комнате повисла короткая, острая пауза. Глава Ким перевел взгляд с одного сына на другого и, нахмурившись, ответил холодно: — У вас есть пять минут. — Отсчет пошел, — ядовито бросил Тэён, поднимаясь из кресла, и посмотрел на наручные часы. — Я пойду с вами. Прослежу, чтобы… — Сядь на место, — перебил его Тэхён, оборачиваясь. Его голос сорвался на рычание. — Ты переходишь все границы. На мгновение в глазах младшего мелькнуло то самое детское упрямство, которое когда-то трогало сердце старшего брата, но теперь лишь вызывало негодование. Бросив на Тэёна суровый взгляд, интерн покачал головой и поспешил на улицу, чтобы показать альфе то, что привез с собой из той проклятой заправки.  Чонгук вышел вслед за Тэхёном, чувствуя, как вечерний воздух обжигал легкие своей прохладой. Фиалка шел уверенно, не оборачиваясь, и Чон догнал его быстро, хотя не заговорил сразу. Только когда они вышли  на крыльцо, альфа тихо, почти шепотом, спросил: — Ну? Что ты выяснил? Зачем ездил загород? Тэхён усмехнулся краем губ, не оборачиваясь. На лице его скользнула тень усталости, но глаза, когда он взглянул на старшего, блеснули удовлетворением. — Мне стоило немалых усилий взять заказчика, — фыркнул он. — Аж пришлось вспомнить все уроки рукопашного боя. — Уверен, ты показал им настоящий мастер-класс, — ухмыльнулся Чонгук, спускаясь за ним по ступеням. Он наблюдал, как омега уверенно идет к своей машине, с легким покачиванием бедра. Это напомнило альфе ту самую первую встречу, когда Ким пригласил его к себе в студию. Тогда за подобные поглядывание, омега обещал хороший хук. Воспоминания вызывали теплую улыбку на лице, словно это было несколько лет тому назад.  Тэхён остановился у автомобиля. Взгляд его на мгновение задержался на окнах особняка.  Он выдохнул, убедившись, что никто, кроме охраны, не следит. — Ну? — вскинул Чонгук брови.  — Смотри сам, — ответил Тэхён и, потянувшись к багажнику, приподнял крышку. Альфа подошел ближе, и едва взгляд его упал внутрь, все встало на свои места. В багажнике, связанный по рукам и ногам, с заклеенным ртом, лежал тот самый заказчик. Его глаза метались, в них плескалась паника. Он попытался брыкаться, издавая приглушенные звуки — словно безумный зверь, оказавшийся в клетке. — И кто это такой? — спросил Чонгук, не узнавая альфу, на которого смотрел.  — Понятия не имею, — пожал плечами омега, также угрюмо глядя на поимку. — Пока не допрашивал.  — Хочешь провести очную ставку прямо здесь?  — Нет, конечно, — фыркнул Ким, посмотрев на телохранителей, которые пытались не выглядеть заинтересованными. — Здесь нельзя. Мне нужна твоя помощь.  — Неужели? — альфа игриво улыбнулся, скрестив руки на груди.  — Что?  — Неужели, ты просишь у меня помощи?  — Потому что доверяю, — честно признался омега, робко улыбнувшись. Тэхён не мог везти этого человека к себе в студию, да и Хаджуну писать не решался. Комиссар сразу бы приехал и забрал бы преступника, чтобы решить эту проблему законными путями. А интерну хотелось разобраться в этом деле самому. Без вмешательств своей семьи или полиции. — И меня это радует.  Тэхён даже не успел уловить момент, когда за его спиной скрипнули двери особняка. На крыльце появился Тэён, столь  взъерошенный, настороженный, с таким лицом, будто чувствовал кожей запах предстоящей беды. Его взгляд острый, как клинок, мгновенно упал на брата. Чонгук, словно предугадав подобный сценарий, сделал шаг в сторону, и опустил крышку багажника. Металл стукнул, ставя точку в разговоре, который никто не должен был услышать. — Позже, — коротко бросил альфа и кивнул на крыльцо. — Езжай за мной. Я знаю, куда его можно спрятать.  Тэхён хотел было возразить, но взгляд Чонгука — холодный и властный — не оставлял пространства для спора. Он лишь коротко кивнул, бросив взгляд на дом, где в проеме стоял его младший брат. Глаза Тэёна полыхали негодованием, будто хотели прожечь дыру в груди старшего. Между ними, через расстояние проскочило осязаемое напряжение, ведь они оказались по разные стороны баррикад. В глазах интерна сквозило непонимание наравне с негодованием, а в глазах Тэёна лишь неприязнь, которую интерн совершенно не замечал раньше.  Чонгук первым направился к своей машине, пока младший задержался на миг, вдохнув холодный вечерний воздух. Он чувствовал, как где-то позади горят глаза Тэёна — полные вопросов, на которые он не мог ответить. С тихим вздохом он сел за руль, повернул ключ, и двигатель откликнулся рычанием. Медленно тронувшись, он последовал за машиной любимого, оглянувшись в последний раз. На крыльце, освещенный золотом уличных ламп, продолжал стоять Тэён, наполненный бурей эмоций. *** Тэён влетел в гостиную, и лицо его пылало, челюсть была сжата — в глазах сидевшего отца он видел не просто разочарование, а предательство данных обещаний. Он остановился в двух шагах от кресла, тяжело дыша, и голос, который сорвался с губ, был как лезвие: — Почему? Почему вы не пресекаете их взаимоотношения? — чуть-чуть, и из его ушей, казалось, пойдет пар. — Вы же говорили, отец, что ни я, ни Тэхён не будем связывать себя узами брака с Чонами! Альфа поднял глаза. В них читалась усталость. Он глубоко вздохнул, поднялся с кресла и, не спеша, протянул дворецкому стопку документов. Тот принял папку с выправкой, низко поклонился и, не глядя на присутствующих, направился по ступеням к кабинету на втором этаже — будто уже знал, где укрыть документы от посторонних глаз. — Ты думаешь, у меня нет больше других забот? — сухо спросил отец, вскинув брови. Его голос был холоден, но в нем не было ярости. Мужчина попросту выдохся от подобных романтических драм. — Скажи спасибо, что я тебя еще не выдал замуж за того, за кого сам посчитал бы нужным. — Но отец! Альфа ударил тростью по паркету так, что в комнате повисла тишина, и посмотрел волком на сына, на которого никогда не мог найти управу. Тот хоть и боялся гнева главы, но все равно всегда поступал опрометчиво, полагаясь и думая лишь о собственных эгоистичных желаниях.  — С Чонгуком я сам разберусь, — произнес альфа. — Придет время, и он понесет должное наказание за непослушание. Тэён почувствовал, как ледяное предчувствие опускается на его плечи. Между ними больше не осталось места для споров — только ожидание неизбежного. В этой тишине каждый понимал, что правила игры, которые устанавливали старшие, всегда имели больший вес в их жизни. Кровь упрямо стучала в висках, обида расправляла плечи, а чувство несправедливости жгло хуже огня. Он был первым. Первым, кто мечтал обручиться с Чонгуком, кто вынашивал эту мысль осторожно. Но жизнь в очередной раз повернулась к нему спиной, ломая планы, как хрупкие фигурки из стекла, оставляя его перед фактами, от которых сводило горло. Но на этот раз он не собирался отступать. Юный омега поднял голову и в глазах вспыхнуло упрямство, которого раньше в нем не было. Он получит то, чего желает. То, чего заслуживает. И никто больше не посмеет отнять у него его собственную судьбу. *** Две машины стояли у обочины, прямо перед старым домом, спрятанным среди вековых сосен. Воздух был густой от сырости и шепота листвы, где-то вдалеке кричала одинокая сова. Из-под земли доносился влажный запах гнили и старой древесины, дом будто жил своей жизнью, впитав в стены все крики, что здесь звучали прежде. На стуле посреди комнаты сидел тот самый заказчик, на которого вышел не только Хаджун, но и сам Чонгук. Его лицо было в синяках, губа была рассечена, а один глаз и вовсе заплыл. Руки были крепко связаны за спиной. Он выглядел измученным, но в его глазах пылала дерзость — огонь того, кто отказывается сдаваться.  — Долго? — прохрипел альфа. — Долго вы еще будете меня мучить?  — Ему, видимо, это только нравится, — фыркнул Тэхён, бросив короткий взгляд на пленника. Но когда в ответ не последовало ни слова, он нахмурился и перевел взгляд на Чонгука. Альфа стоял неподвижно, словно окаменев. Свет лампы изредка пробегал по его лицу, выхватывая резкие черты, тень под глазами, и застывший профиль. Он не услышал комментария омеги, и даже не видел сейчас никого, ибо был где-то далеко, погруженный в свои собственные мысли, которые затягивали его целиком.  Хотелось бы омеге понять, что вдруг случилось, но, к его великому сожалению, он не умел читать чужие мысли. Но с тех пор, как они приехали в этот заброшенный дом, состояние Чонгука значительно отличалось. Альфа никак не мог выкинуть из головы то, что увидел по пути в этот район. Он то и дело прокручивал в голове тот самый момент, когда проезжал по одной из улиц Сеула, где совершенно случайно увидел родного брата.  Брат, которого он не видел несколько недель. Брат, который уехал помогать родственникам в поселок, если верить матушке и тетушке. Но по пути в этот дом, Чонгук ясно различил знакомый силуэт, что невозможно было спутать. Невысокий, спортивный, в светлой куртке, стоявший у ворот частной больницы. Чунмен тогда будто кого-то ждал. Или следил. Эта сцена никак не выходила у альфы из головы. Что Чунмен делал там, возле больницы? Зачем он вообще туда поехал? Но сильнее всего его терзало другое — почему он узнал об этом случайно, почему никто не счел нужным сказать ему правду? От ощущения обмана внутри поднималась горькая волна, что затягивала петлю недосказанностей у него на горле. Чонгук сжал челюсть, моргнул несколько раз и вернулся в реальность. — Все в порядке? — обеспокоено спросил Ким.  — Задумался, прости, — кивнул альфа и посмотрел на заказчика, из носа которого стекала кровь.  Он склонился над пленным, оперся ладонями о колени и уставился в распухшие глаза мужчины. Лампочка над головой мягко дрожала, и в этой полутени его черты казались строже, чем при дневном свете. Тэхён внимательно следил за каждым действием альфы, изучая и запоминая его таким. Чонгука хотелось знать во всех возможных красках. Чонгука хотелось читать по короткому жесту или вздоху, по голосу или взгляду. С ним хотелось стать единым целым. И это желание не позволяло омеге не наблюдать так пристально.  — Значит так, — проговорил Чон хрипло. — Я тебе задаю вопросы, а ты на них отвечаешь. Если не отвечаешь… — Чонгук наклонился ближе, и голос стал ниже. — Я стреляю в тебя. И начну я с ноги. Договорились? Мужчина рассмеялся, но смех вышел рваными, нервными фрагментами.  — Психопаты, — выдохнул он и покачал головой. Словно отрезок жизни оборвался, он плюнул на пол; кровь расплескивалась темными пятнами на старом паркете. — Неужели, будете стрелять? Чонгук вдруг вытащил пистолет, прокрутив его пальцами. — А ты думаешь, мы тут в игры играем? — спросил Тэхён. — Профессора учили меня лечить людей, а не калечить… Но таких, как ты, мне совершенно не жаль. Затем Чонгук схватил пленного за подбородок и поднял голову так, чтобы мужчина был вынужден смотреть в экран телефона, который альфа вытащил из заднего кармана. На экране мелькнуло изображение. Чонгук ткнул экраном прямо в лицо альфы. — Это он? — спросил он коротко, и в вопросе лежала настоящая угроза, не терпящая лжи.  Дыхание мужчины на стуле было неровным; его губы шевельнулись, но ответ нашелся далеко не сразу. Тэхён стоял рядом, сжимая руки в кулаки, а глаза — как два холодных ока — следили за происходящим с неким восхищением.  Заказчик на стуле глянул на экран, затем на Чонгука, и сглотнул ком в горле, хрипло выдыхая.  Лицо пленного изменилось мгновенно — словно кто-то сдернул с него маску. Взгляд, еще секунду назад дерзкий и вызывающий, потух, зрачки дрогнули, а дыхание и вовсе сбилось. На лице промелькнула растерянность, потом страх, выдавший его с головой. Было очевидно: он знал того, чье лицо сияло на экране телефона. Тэхён нахмурился, ведь не видел, о ком шла речь. Он не понимал, кто этот человек, и почему Чонгук смотрит на пленника с таким отмеренным спокойствием.  — Как?.. — выдохнул мужчина дрожащим голосом, переводя взгляд с экрана на Тэхёна. — Как вы это поняли? — Сейчас это не важно, — фыркнул Чонгук. — Рассказывай от начала и до конца, что знаешь.  — Чонгук… — вмешался Тэхён, не выдержав напряжения. Он приблизился к ним и, не дожидаясь разрешения, выхватил устройство с чужой руки.  В следующую секунду омега потерял дар речи. На экране была знакомая фотография, та самая, что он видел сотни раз: беззаботная улыбка, чуть взъерошенные волосы, легкий прищур. Мир, казалось, на мгновение провалился в беззвучную пустоту. Тэхён застыл от удивления, и глаза его распахнулись еще шире. По его лицу пробежала волна боли, похожая на разочарование, слишком тяжелое, чтобы принять подобную правду. — Нет, — едва слышно сорвалось с его губ. — Это какая-то ошибка… — Мне очень жаль, — виновато произнес Чонгук, глядя с понимаем и сожалением.  — Это, — интерн поднял глаза на альфу, голос сорвался на полушепот, в котором смешались гнев и боль. — Ты хочешь сказать, что он… Снаружи ударил гром; стекла незаметно дрогнули, и лампа качнулась, бросив на стены блеклые тени. Лицо омеги приобрело более бледный оттенок, как холодный мрамор, на котором впервые проступили трещины. И когда Тэхён поднял глаза, в них впервые отразилось то, что он пытался скрыть даже от себя: ужас от внезапного знания и болезненная утрата веры. Эти же тени на стенах напоминали ему о предателях, что скользили рядом все это время — незаметные, терпеливые, ждущие момента, чтобы ударить и сломить.  — Как ты узнал? — бесцветным тоном спросил Ким, а рука его вяло опустилась вниз. Телефон чуть не упал из пальцев, старший вовремя подхватил гаджет, убирая его в карман. — Как ты понял?  — На самом деле, — тяжело вздохнул Чонгук, который не желал делать больно омеге. Ему было тягостно рассказывать довольно тяжелую правду о Тэёне, который оказался подлинным заказчиком всех похищений и покушений на жизнь собственного брата. Расследования, которые альфа вел самостоятельно, не без помощи Сехуна, показали несколько путей, и все они вели именно к пленнику, сидевшему напротив. — Я не знал, что это Тэён. Узнал я об этом у Хосока дома, когда ты вернулся. — Как?… — недоумевал Тэхён, не зная как реагировать на уродливую информацию.  — Ты говорил, что за тобой кто-то следил, — напомнил Чонгук и омега мгновенно кивнул. Не то, что бы следили, этот человек хотел вывести интерна из игры. И не самыми приличными способами. — Когда ты появился в гостиной, я сразу заметил удивление и негодование Тэёна. Он будто…  — Не ожидал меня увидеть? — договорил за альфу Тэхён, опустив взгляд на пол.  — Учитывая то, что глава Ким просил вас с ним жить под крылом Хосока, ведь у него сильная система безопасности.  — Верно, — кивнул омега, горько усмехнувшись.  — Я не был уверен, пока не заметил его на крыльце, — продолжил альфа. — Тэён был слишком обеспокоен и явно расстроен тем, что его план не сработал.  — Значит… — Да, — выдохнул Чонгук, и в его кивке слышалось сожаление. Он подошел ближе, сокращая расстояние между ними, будто боялся, что омега рассыплется от одного неверного шага. Перед ним стоял его любимый, слишком  растерянный, словно брошенный под дождем  котенок, и мысль о предательстве родного брата никак не находила в сознании места, не желала складываться в целостную картину. — Этот, — Чон кивнул на избитого альфу. — Был просто прикрытием.  *** Тэхён выскочил из заброшенного дома так, будто его вышвырнуло собственной яростью. Дверь хлопнула позади, но он даже не оглянулся, ибо кипящая правда уже жгла грудь, не давая ни дышать, ни мыслить ясно. Он бегом пересек двор, ступая по сырой земле, и рванул к своей машине. Руки дрожали от гнева и он уже представлял, как поедет домой и заставит своего младшего брата отвечать на вопросы. Но стоило Тэхёну потянуться к ручке двери, как его схватили за плечи. Чонгук развернул его к себе, удерживая так, чтобы омега не смог вырваться. — Пусти меня, Чонгук!  — Подожди, куда ты собрался?  — Куда? — гневно переспросил омега, глядя с обидой на альфу. — Может, к своему младшему брату, который посмел так нагло меня обманывать, у которого поднялась рука платить каким-то шавкам за мое похищение? За мое убийство? Убийство, Чонгук!  Тэхён дернулся, пытаясь вырваться, но хватка альфы сильнее сомкнулась на плечах. Чонгук наклонился чуть ближе, и в его глазах была тихая просьба остановиться хотя бы на некоторое мгновение. Теплые пальцы легли на плечи, большой палец едва заметно скользнул по шее, желая стереть с нее весь этот пылкий гнев.  — Тэхён, — прошептал он, настолько мягко, что этот шепот чуть ли не коснулся сердца омеги.  Интерн поднял глаза и наткнулся на тот самый взгляд, которым Чонгук умел разрезать любые невзгоды пополам. Сдержанная, но необъятная сила, спокойствие, обещание, которое он не говорил вслух, но оно звучало отчетливо в сознании омеги. Что он не один. Что его понимают. Что ему помогут и поддержат. Чонгук чуть приблизил ладонь к его шее, кончиками пальцев проводя по коже за ушком, и дрожь в теле из негодующей приобретала более робкий окрас.  — Послушай, — выдохнул альфа низким голосом. — Мы разберемся в этом вместе, и не спеша. — Пока он не натравит на меня очередных киллеров? — едко бросил интерн, покачав головой. — Уму непостижимо! Мой родной брат!  — Посмотри на меня, — серьезным тоном произнес альфа и просьбу мгновенно выполнили. — Фиалка, твоим братом движет ревность и зависть, ничего больше. С ним нужно разобраться осторожно, и, если возможно, без вмешательств главы Ким или твоих братьев.  — Чонгук, — затравленно смотрел младший. — Я понимаю, что он расстроен, что у него какая-то симпатия к тебе, но я его родной брат! Родной! Что бы не происходило в наших жизнях, но семейные узы важнее. Отец нас всегда учил стоять друг за друга горой, быть не только братьями, но и друзьями, быть товарищами, быть опорой друг другу… А он? Он натравил на меня каких-то псов, поставил под угрозу не только мою жизнь, но и моих близких!  — И что ты будешь делать? — альфа опустил руки и вскинул брови. — Что ты ему скажешь? Поставишь его в угол? Прикажешь сидеть в комнате и не высовывать свой нос?  — Я не знаю, — растерянно покачал головой интерн, и его плечи опустились от бессилия. Тэён был слишком молод и в нем кипела буйная кровь, которую просто так не остудить. У интерна попросту не было прав как-либо вмешиваться в его жизнь. Устраивать с ним разборки не принесет никаких результатов, потому что молодым омегой управляли, как и сказал Чонгук, лишь ревность и зависть. Ничего больше.  Если Тэхён хоть словом обмолвится отцу, ярость главы взметнется так высоко, что накроет всех без исключения. Альфа взорвался бы такой яростью, что ни один из его сыновей не избежал бы ее жара, а младший получил бы наказание, перед которым блекла бы любая сила духа. Интерн понимал это лучше других: действовать нужно было предельно тонко. Тэёну нужно было напомнить, чью кровь они делят, какое имя носят, и что родственные узы — это не простые слова. И что так, как поступил он с братом, не обращаются: подобные удары оставляют следы, которые не стирает ни время, ни раскаяние. — Не знаю, — повторил Ким, тяжело выдыхая. — Но я преподнесу ему урок на всю жизнь.  Чонгук чувствовал, как под его ладонями через тонкую ткань еще вибрирует упрямая злость, готовая вспыхнуть снова. Именно поэтому он притянул Тэхёна ближе, желая успокоить его, как раненого зверя, который был окружен гиенами.  Интерн резко вдохнул, ведь объятия старшего буквально выбивали из него остатки силы. Он уронил лоб на грудь альфы и только тогда понял, насколько был измучен собственными эмоциями.  Ким машинально схватил старшего за рубашку, цепляясь так, словно это был единственный надежный ориентир. Ярость медленно растворялась в тепле родных рук, и на его место приходила усталость, та, что копилась неделями. Он не сопротивлялся, позволяя себе за долгое время расслабиться в объятиях любимого.  *** Чунмен подъехал к частной больнице в тихий декабрьский вечер, когда воздух уже пропитался сыростью, а сумерки ложились на город ранним холодом. Он припарковал темную машину у входа, заглушил мотор и на секунду задержал руки на руле. Посмотрев на частную больницу, альфа нервно выдохнул. Его крайние дни проходили лишь в тревоге за жизнь Джэмина, и угрызениями совести, ведь он продолжал скрывать правду от Чонгука.  Чон вышел из машины, тихо прикрыв дверцу локтем, и открыл багажник, аккуратно поднимая пакеты, в которых были свежие фрукты, теплый суп, приготовленный  тетушкой, пару шоколадок, которые он купил «на всякий случай», хоть и знал, что брату не очень то и нравилось сладкое. Сумки звякнули бутылками воды, и Чунмен перехватил их удобнее, проверяя, чтобы ничего не помялось. С этими домашними хлопотами в руках он прошел в сторону главного входа. Двери больницы бесшумно разошлись, впуская его внутрь, и в тот же миг теплый воздух холла обдал кожу. Однако не успел альфа пройти к стойке регистрации, как взгляд упал на знакомую фигуру у дальней стены.  — Чонгук? Чунмен едва не выронил пакеты, ибо пальцы дрогнули, пластиковые ручки болезненно натянулись. Он быстро перехватил вес, выпрямился и вернул на лицо идеальную непроницаемую маску. Только короткий, почти незаметный вдох выдал его потрясение. Младший оттолкнулся пяткой от стены, сделал шаг навстречу к брату, и коротко кивнул. — Привет, хён.