Любит троицу

– Привет, Фе-е-едор! – Здравствуй, Николай. – Ты не представляешь, как мы с Сигмой по тебе соскучились... Прижав телефон к уху, Гоголь вальяжно откинулся на кресло и медленно засунул руку под ремень. – Николай, я не буду с тобой разговаривать, пока ты не вытащишь руку из штанов. В панике Николай моментально прервался и в осмотрелся. Неужели в комнате были скрытые камеры? – Дос-кун, как ты догадался? – Просто я очень тебя хорошо знаю, – рассмеялся Достоевский смехом, ради которого Гоголь готов был в ногах ползать. – Николай, пожалуйста, прояви терпение... – Отношения на расстоянии – это какой-то кошмар! – запричитал Николай. – Мне так хочется, чтобы ты меня... Федор тоже этого хотел. Именно поэтому он и уехал. – Хоть бы спасибо сказал, что не стону в трубку, как изначально планировал! – Спасибо, Николай, – усмехнулся Достоевский. – Дос-кун, ты меня с ума сводишь... – Ты сам прекрасно с этим справляешься. Федор так быстро бросил трубку, что Николай не успел попрощаться с ним. Ну что за напасть! Он так соскучился по Достоевскому, что завелся просто от его голоса. Обратно откинулся на кресло… И вернул руку в штаны.

***

– Сигма-кун, а ты не хочешь в этот раз побыть сверху? Сигма покраснел так густо, что мог бы краснотой посоревноваться с острым перцем. Пришел с работы, называется! – Ты хочешь, чтобы я... Сел на тебя? Не сдержав смех, Гоголь объяснил на пальцах, жестами, что он имел в виду. – Николай, прости, но я... – Тебе не за что извиняться, Сигма-кун! – остановил его Николай. – У нас троих разный секс. У тебя и меня – один, у нас с Дос-куном – другой, у вас с ним… Пока никакого нет! Когда мы втроем – еще один! Звучало как логическая задачка. Но если задуматься, то их отношения именно так и выглядели. Сигма и Николай. Николай и Федор. Федор и Сигма. Сигма, Николай и Федор. Настоящий любовный треугольник! – Послушай, мой дорогой, у меня было много мужчин… Ты в курсе даже их точного количества! С кем-то я был только в одной позиции, с кем-то – только в другой. Где-то совмещал... И это абсолютно нормально! У всех есть свои предпочтения – тебе вообще не обязательно подстраиваться. Несколько раз Сигма понимающе закивал. Казалось, что каждая часть этого разговора давалась ему с большим трудом – он никогда и ни с кем не обсуждал таких вещей, да еще и так открыто. – Я раньше думал, что меня не интересует... Постель. – Потому что ты думал о женщинах? – Как ты угадал? – удивился Сигма, округлив глаза. – Сигма-кун, если бы ты только знал, сколько раз я уже слышал эту историю из разных уст… – Ты когда-нибудь был с женщиной? – Целовался один раз с девочкой, когда мне было десять, – от души рассмеялся Гоголь. – Я тогда совершенно ничего не почувствовал и так расстроился! Но я не знал, как закончить поцелуй, и не придумал ничего лучше, чем надуть щеки и заквакать как лягушка. Она сказала, что я дурачок и убежала… Сигма не смог сдержать смех. История очень в духе Николая! – А когда ты понял, что тебе нравятся мужчины? – О, это было очень давно! – начал Гоголь, предаваясь приятным воспоминаниям. – Правда, я тогда этого не осознавал до конца... Мне было лет семь и я потерял голову от соседского парнишки.. Сигма-кун, он владел саблей и умел ездить верхом на коне! Только спустя годы я понял, чем на самом деле было это восхищение... А что насчет тебя, Сигма-кун? Давно ты это понял? – Я понял это после тюрьмы. Эту историю Сигма всегда рассказывал полуправдой – даже под дулом пистолета он не стал бы говорить Николаю, что после «Мерсо» сходил с ума от Дазая. Сигма решил – пусть Гоголь думает, что именно он стал причиной его гей-паники. – Да, так вот! Окончательно я понял лет в семнадцать... Ты только не смейся, Сигма-кун! Обещай, что не будешь смеяться. – Обещаю, – рассмеялся Сигма. – Я все понял, когда впервые увидел по телевизору клип Леди Гаги. В тот же день я впервые поцеловался с парнем... Обещание Сигма сдержал, и смеяться не стал. Улыбка на лице Николая – широкая и искренняя. Похоже, это воспоминание было хорошим. И уж явно приятнее, чем история про надутые, как у лягушки, щеки! – Я тогда почувствовал, что я нашел что-то, что давно потерял, но даже не подозревал об этом. Я понял, чего мне всю жизнь не хватало. Как будто бы все встало на свои места... Как будто бы в картинку легла последняя деталь пазла. Как будто в замок нашелся ключ... Ну ты понял! – Я почувствовал то же самое, – признался Сигма, дослушав тираду Гоголя до конца. – Когда ты поцеловал меня… Не дав Сигме договорить, Николай притянул его к себе и втянул в долгий, смелый поцелуй. – Когда я поцеловал тебя вот так? – спросил Гоголь, спустя несколько минут оторвавшись от его лица. – Да, – теряясь в пространстве, ответил Сигма. Посмеиваясь, Николай обхватил лицо Сигмы двумя руками и медленно, аккуратно поцеловал. Так, как это делал Федор. Словно актер, он искусно имитировал движения Достоевского, даже учел его рост – и опустился чуть пониже. – А Дос-кун поцеловал тебя вот так? – Да, – подтвердил Сигма, не скрывая своего удивления от того, насколько это было похоже на Федора. – Боже, я… Сигма пытался подобрать правильные слова. – С вами я не могу остановиться. – И не надо. Сверху нависнув над Сигмой, Гоголь широко улыбнулся во все зубы. В очередной раз за вечер у Сигмы перехватило дыхание от прикосновения кожи к коже. – Так привычнее?