Любит троицу

– Зачем ты поставил нам черно-белые аватарки? – Сейчас это почему-то в моде, – бросил Гоголь, отбивая карту. Не желая изменять своей новоприобретенной привычке, Николай с Сигмой играли в карты с Федором. Благодаря техническому прогрессу – без присутствия него самого! Теперь Гоголь оставался дураком не только офлайн, но и онлайн. – Да вы обалдели оба, сколько можно меня обыгрывать?! Все, что делал Николай – посылал насмешливые смайлики, когда проигрывал. Никто не питал иллюзий – Гоголь с Сигмой просто боролись за второе место. – Сигма-кун, давай попробуем сыграть вместе! Разве ты не хочешь хотя бы разочек его обыграть? Победить Достоевского. Эта мысль казалось Сигме заманчивой еще с тех пор, как он пытался выбраться с Дазаем из «Мерсо». Хотя и наступать на Федора он больше не хотел. – Давай, – без колебаний ответил Сигма. Но обыграть Достоевского не получалось, даже когда они играли сообща. После тринадцати проигрышей к ряду Сигма с Гоголем сдались. В сердцах Сигма подумал, что ему сильно повезло из-за того, что Федор завязал с играми – тот бы ободрал «Небесное Казино» до нитки. Оба задумались – а реально ли вообще выиграть Достоевского? В играх он не проигрывал вообще. Даже в те разы, когда он не занимал первое место (что случалось крайне редко), он всегда занимал второе. Так есть ли смысл играть, если победитель заранее известен? Но и в том, что Федор неуязвим, тоже не верилось. – Сигма-кун, зато я знаю, в чем мы Дос-куна точно сможем переиграть...

***

– Николай, ты так близко… – О, мой дорогой, мне бы хотелось быть еще ближе! – рассмеялся Гоголь, целуя Сигму в шею. – Тебе удобно? Смущенный Сигма коротко кивнул, стараясь занять устойчивое положение. Как птенец, клюющий зерна, Николай принялся зацеловывать Сигме шею. – Николай, подожди! – Что такое? – спросил Гоголь, мгновенно остановившись. – Нос зачесался... – Давай почешу, – рассмеялся Николай, попутно уточняя, с какой именно стороны нужно почесать нос. – Сигма-кун, а ты знал, что некоторые народы целуются прикосновением носа? Лбом Гоголь прислонился ко лбу Сигмы, носом к его носу – такого ракурса оба видели себя с эффектом рыбьего глаза. До чего же забавно это выглядело! – А представляешь, что было бы, если бы твой нос стал жить отдельно от тебя? – ни с того ни с сего спросил Николай. – Представь, он бы управлял казино! И ходил в твоих ботинках на каблуках! Почему-то Сигма очень отчетливо это представил. Его подчиненные наверняка были бы рады боссу, который не может заметить их косяки! – А ты, вероятно, пытался бы его вернуть…. Или уехал в бессрочный отпуск! Рассмеявшись, они влюбленно посмотрели друг на друга. История про сбежавший нос стала для них небольшой передышкой. – Ну что, продолжим? Смущенный Сигма коротко кивнул и положил подбородок на плечо Гоголю. Руками он обвивал его спину, как коала, державшаяся за дерево. Как же Николаю нравилось становиться причиной стонов Сигмы! Он обожал слушать, как постепенно сбивается его дыхание, как он теряет контроль и отпускает себя... Рухнув вместе на простынь, Гоголь в то же мгновение оказался в крепких объятиях. Сколь долго бы они ни лежали, Сигма не желал с ним разъединяться и отпускать. Такой ранимости и чувственности Гоголь не встречал ни у кого и никогда – Сигма действительно был как из книги. Если бы Николая попросили описать Сигму одним словом, он бы назвал английское слово gentle. Нежный, ласковый, мягкий. Как шелк.