Любит троицу

– Спасибо, что нашел для меня время, Оскар. Сняв шубу и повесив ее на вешалку, ослепительный Оскар Уайльд занял свое место за столиком напротив Сигмы. Ему сразу бросилась в глаза зеленая гвоздика в нагрудном кармане чужой рубашки. – Разве гвоздики бывают зелеными? – Чего на свете только не бывает, друг мой! – Зачем ты ее носишь? – Это ничего не значит, – рассмеялся Оскар. – Но пусть люди поломают головы. К ним подошла официантка, и оба заказали по стакану сока. Их встреча обещала быть недолгой – Сигма попросил всего лишь о пятнадцати минутах во время своего перерыва. – Я удивился, когда ты попросил о встрече, – бросил Уайльд, снимая солнечные очки. – Чем обязан? – Мне нужна твоя помощь... Мне показалось, что вы с Николаем хорошие друзья. – Что есть – то есть. – И еще мне показалось, что и я могу доверять тебе. – Я польщен. Набравшись смелости, Сигма выдохнул. И выпалил как на духу. – Мне нужен твой совет, потому что ты единственный мой знакомый… Гей. – Тебе нужен гейский совет? – тихо рассмеялся Уайльд. – Это ты по адресу обратился. Оскар был удивлен. И в то же время рад, потому что Сигма не стал выпытывать подробности ссоры Николая и Федора, как он подумал изначально. – Ты видел, как я оттолкнул Николая? – Конечно, – признался Уайльд. – Вы же сидели совсем близко. – Мне было так стыдно его обижать, – начал Сигма, схватившись за голову. – Но в то же время мне было так страшно… Мне казалось, что все смотрят на меня. И все осуждают. Оскар посмотрел на Сигму с искренним сочувствием. Если он испытывал такое в гей-клубе, то каково же ему было за его пределами! – Не все готовы проявлять чувства на публике… Мало кто становится сразу открытым, это нормально. Особенно, если человек много лет сидел в шкафу… – В шкафу? Сигма представил, как он залезает внутрь гардеробной и запирается изнутри. – Прости, это сленг, – рассмеялся Уайльд. – Я имел в виду, что ты никогда не афишировал свою ориентацию. Так что я уверен, что Николай это прекрасно понимает и не обижается на тебя. Вздохнув, Оскар отпил сок, который ему принесли. Вот уж явно он не думал, что его знакомство с Николаем обернется чем-нибудь подобным! – Полагаю, дело не только в страхе осуждения, но еще и в репутационных рисках? – Николай рассказал тебе, чем я занимаюсь? – Бози иногда заходит в «Небесное Казино», – с неохотой ответил Уайльд. «Репутационные риски» – слабо сказано. Сигма сходил с ума от переживаний – если вдруг его отношения станут достоянием общественности, то какая судьба ждала «Небесное Казино»? Вероятно, от этого скандала он никогда не отмоется и потеряет свое казино. – Вы же умело скрываетесь? А на слухи – плевать. Главное – не попадаться. Никто никогда ничего не докажет. Люди всегда будут что-то говорить, потому что нет ничего увлекательнее, чем залезть носом в чужую личную жизнь! Ну и не пойти бы им куда подальше? Не знаю, что насчет тебя, но лично я не собираюсь растрачивать свою жизнь на то, что подумают обо мне другие люди. Смелость Оскара поражала. Как бы Сигме хотелось быть таким же! – Наверное, ты прав... – Есть ли что-то еще, что ты хотел бы обсудить? Он как в воду глядел! – А я могу спросить про… Покрасневший Сигма тихо-тихо шепнул вопрос Уайльду на ухо. Не сумев сдержаться, Оскар заливисто рассмеялся, чем заставил его покраснеть еще сильнее. – Прости, Сигма, – сказал Уайльд, переходя на шепот. – Конечно, это абсолютно нормально. Ты вообще не обязан этого делать. В остальном тебя все устраивает? Ну, вот и славно. Что-нибудь еще? – Нет, ты ответил на все мои вопросы, – скромно ответил Сигма. Заинтересованный взгляд Оскара скользнул по собеседнику. – Раз уж я ответил на твои вопросы… Надеюсь, что и ты ответишь на мои. У меня никогда не было отношений втроем… Ну, если не считать отношений с моим любовником и женой. – Да, Николай мне про это рассказал. И еще про то, что у тебя двое детей. – Двое сыновей, – расцвел Оскар. – Вивиан и Сирил. Боже мой, я обожаю их! Моя жена Констанс сотворила двух ангелов... Мы отошли от темы. Будь добр, удовлетвори мое любопытство… Вы правда не ревнуете друг друга? Сигма решил, что на честность нужно отвечать честностью. – Друг к другу – нет. Но к другим людям – да. По крайней мере, Николай очень ревнует Федора к… Одному знакомому. – А что насчет тебя? Ты не ревнуешь? Сигма старался вспомнить моменты ревности. И не смог. Посмеиваясь, Оскар постучал своими элегантными длинными пальцами по столу. – А если я скажу тебе, что у нас с Николаем был роман? – Правда? – удивился Сигма. – Конечно, нет, я пошутил! – отмахнулся Уайльд. – Но что ты почувствовал, когда подумал, что мы были вместе? – Меня это не удивило. И у Федора, и у Николая было много отношений… Оскар не собирался уходить от темы – словно пытался добраться до каких-то ответов. – Тогда скажи мне вот что… Как ты себя чувствуешь рядом с ними? – Поначалу было неловко и страшно, но со временем я понял, что чувствую себя с ними очень спокойно. Они оба очень разные, и мне нравится это. Они относятся ко мне так, как будто я… Особенный для них. И я чувствую себя особенным. Мне кажется, что мы могли бы разговаривать часами и… Сигма прервался, увидев довольное лицо Оскара. Кажется, Уайльд получил ответ на главный вопрос – он правда любил их обоих одинаково сильно. – Мой друг, это любовь. Храни ее в сердце своем. Теперь Оскар был спокоен – его друг точно в надежных руках. Стаканы с соком опустели, да и перерыв Сигмы скоро заканчивался. Их встреча подходила к концу. – Сигма, хочешь самый главный совет? Будь собой. Прочие роли уже заняты. Уайльд выглядел так, как будто доверил Сигме очень важную тайну. – Спасибо, что уделил мне время, Оскар. – Обращайся, дорогуша. Сигма улыбнулся, а потом, что-то вспомнив, внезапно спохватился. – Оскар, чем ты занимаешься, когда не работаешь барменом? – Пишу пьесы... Писал. Сейчас все свое время я посвящаю Бози. – Бози правда относится к тебе так, как описал Николай? – Правда. Прокашлявшись, Уайльд обратно надел очки и потянулся за шубой. – Но когда любишь человека, ты готов на многое закрыть глаза. Разве нет?