Любит троицу

– Привет, Николай… – сквозь шум послышался в трубке голос Оскара. – Оскар! – радостно воскликнул Гоголь. – Рад слышать! А то пропал ты совсем… Что-то случилось? – Нет-нет, все в порядке. Не переживай. Звоню предупредить, что я… Пропаду ненадолго. Года на два. От удивления Николай чуть челюсть не уронил. Ничего себе «ненадолго»! – Я сейчас под стражей. – Оскар, как так получилось?! На заднем фоне послышались разговоры и шум от открывающихся тюремных решеток. – Помнишь, я тебе рассказывал про судебное разбирательство с отцом Бози? Про дело, в котором участвовал Оскар, Николай знал лишь в общих чертах. Но точно знал, что Уайльд просто давал показания. – Ты как из ответчика умудрился превратиться в подсудимого?! – Его отец подал на меня ответный иск за «недостойное поведение», – вздохнул Оскар. – Скорее всего, сегодня на суде мне утвердят два года колонии. – Да как же так! У Гоголя крутилось на языке «я же говорил, что ничем хорошим ваши отношения не закончатся», но у него хватило такта, чтобы не тыкать ему в лицо своей правотой. Уайльду и без того было тяжело. – Ты мой самый близкий человек в Йокогаме, и… Я просто хотел, чтобы ты знал. Только сейчас до Гоголя дошло – Уайльд для этого разговора использовал свое право на один звонок. – В каком суде будет проходить заседание? – В центральном суде. А заче…

***

Новенькому белоснежному автомобилю не повезло подвернуться под руки криминальной троице. Просунув руку в портал, Гоголь в мгновение ока открыл чужую машину. – Залезайте скорее! И ты, Федор, давай-давай, в Библии не было заповеди «не одалживай»! Достоевский – за рулем, Сигма – рядом с ним, Гоголь – на заднем сидении. – Пристегнитесь оба, – мимолетно бросил Федор. Никто спорить с Достоевским не собирался – все-таки двое из них бессмертием не обладали. – Какой у нас план? – поинтересовался Сигма, когда машина резко сдвинулась с места. – Пробираемся внутрь, забираем Оскара и валим! – А что потом? Об этом части плана Николай еще подумать не успел. Но забрать Уайльда – первоочередная задача. – Отправим его по поддельным документам, – бросил Федор, посмотрел на навигатор и повернул руль. – Звони Пушкину. Судорожно Гоголь начал искать контакт друга. – Если Оскара подставили, то можно попробовать найти этому доказательства, – рассудил Сигма. Не сговариваясь, все трое кивнули. Операция «Спасти Оскара Уайльда» началась.

***

Молниеносным движением руки из портала Гоголь оглушил охранника, и троица беспрепятственно проникла внутрь. Достоевский уже успел мельком изучить план здания, и точно знал, куда им нужно идти. Сигма следил за тем, чтобы они втроем ни на кого больше не натыкались. По отдельности они были опасными, но вместе – несокрушимыми. Оказавшись у нужных дверей, все трое на секунду замерли. – Так, план такой! – командным тоном начал Сигма. – Федор, ты ищешь компромат на судью, а я займусь делом Оскара. Николай, ты – прикрываешь… Не дав возможности опомниться, Гоголь стремительно поцеловал Сигму в губы, ладонями сильнее прижимая к себе его лицо. Он покраснел так сильно, словно это был их первый поцелуй. – Николай, сейчас не… Не успел Сигма договорить, как следом его поцеловал и Достоевский! Быстро отстранившись, Федор вел себя как ни в чем не бывало. На несколько секунд смущенный Сигма был полностью сбит с толку. – Нашли время! – Прости, Сигма-кун, не удержались. – Встречаемся через десять минут на этом месте, – скомандовал Сигма. – Если не вернемся – значит, что-то пошло не по плану. Больше не медля ни секунды, все трое поспешили занять свои позиции. Времени было в обрез. Усевшись за компьютер, Достоевский взламывал пароли ко всем секретным данным – как в старые-добрые времена. Сигма искал несостыковки в деле Оскара, пытаясь разобраться в линии обвинения. Гоголь же в это время вырубал всех мимо проходящих несчастных, и при помощи портала складывал их в пустое помещение. Не задание, а праздник какой-то! Через десять минут, как и условились, все трое собрались у входа в кабинет судьи. Федор с Сигмой нашли даже больше, чем нужно! Они бы справились еще быстрее, если бы принтер не печатал так долго. – А теперь мой выход! – завопил Гоголь, прокрутившись вокруг своей оси. Теперь дело осталось за малым – Николаю всего лишь нужно было похитить человека. В самый разгар заседания поникший Оскар сидел за скамьей, слушая прения сторон. Вдруг над ним появился портал, из которого Николай свесился верхней половиной тела. – Прошу прощения, нужно обсудить с подсудимым пару вопросов тет-а-тет! Резво Гоголь схватил Уайльда за шкирку, и под удивление охнувшей толпы вместе с ним юркнул в портал. Ошарашенный Оскар приземлился уже на заднем сидении автомобиля. – Николай, какого черта? У тебя есть способность?! – Да как-то ни разу к слову не пришлось! Водитель резко надавил на газ и все вжались в сидения. Пытаясь прийти в себя, Уайльд осмотрел других пассажиров. – О, привет, Сигма! Рад тебя видеть. – Взаимно, Оскар. Оскар бросил быстрый взгляд на Достоевского за рулем. – Федор, ты мерзкий и отвратительный мудак. – О, вижу, ты обо мне наслышан, – рассмеялся Федор. – Мне тоже приятно познакомиться. – Издеваешься? Наконец-то у меня есть возможность высказать тебе все в лицо! – Оскар! – А вы оба не останавливайте меня! Так бы и врезал тебе, гаду! Вот, что я тебе скажу, Федор – ты чертов садист, манипулятор и тиран. Мало того, что ты отравил жизнь Николаю, так теперь еще и за Сигму взялся! Ты их не заслуживаешь! – Оскар, прекрати, пожалуйста, – дипломатично попросил Сигма. – И в чем он неправ? – ухмыльнулся Достоевский. – Мсье Уайльд, Вы не сообщили мне ничего нового. – Так, ну-ка закрыли рты оба! – рявкнул Гоголь. – Ты – прекрати ругать моего мужика! Ругать его могу только я! Федор Достоевский, к тебе это тоже относится. Все резко замолчали. Единственное, что прерывало неловкую тишину – отдаленные звуки полицейских сирен. – Немедленно верните меня обратно! – Нет! – хором ответили все трое. – Мне увеличат срок за попытку побега! – Никуда мы тебя возвращать не будем! – возмутился Сигма. – Оскар, ты не должен отбывать наказание за преступление, которого не совершал! – Но меня признали виновным! – Да папаша Бози подкупил судью! – бросил Николай, протягивая Оскару бумаги, которые нашли Федор с Сигмой. Уайльд внимательно рассматривал документы и глазам своим не мог поверить. К достоверности этих материалов не придраться – хоть они и были добыты незаконным путем. – Я не могу сбежать… – Преступление и наказание нефига не едины, мой дорогой друг! Сколько преступников хотят безнаказанным! Например, как мы... А сколько невиновных людей отбывают срок ни за что? Тебя подставили, ты невиновен! – Оскар, как же твоя семья? – решил использовать финальный аргумент Сигма. – Как же Констанс? Как же Вивиан и Сирил? – И твоя матушка-ирландка! – поддакнул Николай. – Если она узнает, что ты попал в эту передрягу из-за англичанина, ее удар хватит! – Вы все правы, – вздохнул Оскар. – Но что я буду делать дальше? – Мы все продумали! – с гордостью произнес Гоголь. – В аэропорту тебя встретит наш друг – ты его узнаешь по цилиндру – он передаст тебе поддельный паспорт и билет в Париж. Его зовут Александр Дюма. Радость от принятого решения прервали звуки сирен, которые с каждой секундой становились все громче. Мельком Достоевский бросил взгляд на зеркало заднего вида. – За нами хвост. – Сейчас отрежем, – рассмеялся Николай, потянувшись к своей шинели. – Даже не вздумай использовать портал, – резко остановил его Федор. – Тебя может зацепить. – Дос-кун, ты такой заботливый! – рассмеялся Николай. – Ладно, давай по старинке. Достав пистолет из потайного кармана, Гоголь быстро высунулся из окна и следом послышался ряд выстрелов, напугав Уайльда до ужаса. – Сигма, да что у тебя за типаж такой?! – Славяне, – бросил Николай и выстрелил еще раз. Пока Достоевский выруливал, а Гоголь стрелял по полицейским в попытке оторваться от преследования, Сигма протянул фотографии Оскару на заднее сидение. Конечно, не лучшее время для подобных новостей, но другой возможности могло и не представиться. – Оскар, есть еще кое-что, что тебе следовало бы знать... Бози тебе изменяет. – Так я и знал! – воскликнул Николай, выругавшись. Ожидаемой реакции возмущения или – хотя бы – удивления у Оскара не последовало. – Я знал об этом. Все трое резко повернулись к Уайльду. – Ты знал о том, что он тебе изменяет?! – закипая от негодования, закричал Гоголь. Подтверждая, Уайльд кивнул. – И ты простил ему это?! – Но я же люблю его… Все трое одновременно цокнули и закатили глаза. – Черт возьми, я так сильно злюсь на тебя, что не могу прицелиться! Взбешенный Николай еще раз попробовал выстрелить в колесо одной из преследовавших их полицейских машин, но, потерпев неудачу, громко выругался. – Представим ситуацию, – начал Гоголь, еще пару раз выстрелив и вернувшись в салон. – Допустим, я прихожу к тебе в бар и слезно рассказываю, что застукал Федора и Сигму вместе с тем придурком... Разбили мое сердце вдребезги! Сижу и рыдаю, напиваясь в хлам. Что бы ты мне сказал, Оскар? – Я тебя понял… – Дос-кун, как там было в Библии? Любовь долго... – Долготерпит, – подсказал Достоевский, резко завернув на повороте. – Точно! Оскар, любовь долготерпит... – не унимался Николай. – Но она долготерпит только в обе стороны! Ты ведь был готов на все ради него! – Чего я только не делал ради него... – А он ради тебя хоть раз пошевелил пальцем? Не вздумай вспоминать тот раз, когда он прочитал твою историю четырнадцать раз, это не считается! Уайльд понял, как долго он закрывал глаза на такие очевидные вещи. И Гоголь со своим «Бросай Бози» был абсолютно прав – Альфред Дуглас чуть жизнь ему не сломал. Любовь ослепляет, и иногда безусловное принятие – не что иное, как всепрощение различного рода мерзостей, которые терпеть не стоило бы. – Твою мать! – взревел Николай, вернувшись в салон. – Чуть не попали! Без лишних слов Сигма вырвал из рук Гоголя пистолет и высунулся из окна. Его выстрелы были настолько точными и меткими, что звуки сирен моментально прекратились. Николай смотрел на Сигму как на чудо. – Сигма-кун... Спасибо тебе! Это так мило с твоей стороны... Гоголь благодарил его за убийство людей! Оскар был готов забрать свои слова насчет безобидности Сигмы обратно. – Да вы все друг друга стоите – все трое больные на голову! – Ты ничего не смыслишь в романтике, Оскар! Неожиданно Достоевский резко затормозил, уперевшись в колонну полицейских машин. – Николай, пора уходить, – бросил Федор. Времени на раздумья не было – Николай открыл портал и без предупреждения толкнул в него Оскара. Затем помог Сигме с Федором юркнуть вслед за ними. Когда оставшиеся полицейские машины окружили белый автомобиль, внутри уже никого не было.

***

– Черт побери! – выругался Уайльд, поднимаясь с асфальта в какой-то подворотне. – Не мог выбрать место помягче? – Прости, что при побеге не позаботился о комфортном сервисе! Достоевский протянул Сигме и Гоголю руку, помогая подняться. Прямо над их головами пролетел самолет, и все сразу же выдохнули. До аэропорта – рукой подать. – Фух, оторвались... Спасибо вам. Я не знаю, что бы я без вас делал… Ответ «отсидел бы два года в колонии, потерял бы связь с семьей, лишился репутации и остался бы в одиночестве» Оскар решил вслух не озвучивать. – И… – протянул Уайльд, с вызовом посмотрев на Федора. – И хотя я не отказываюсь от своих слов, я все равно тебе благодарен. – Не стоит, – кивнул головой Достоевский. – И все равно спасибо. Прислушавшись к окружающей обстановке, Оскар понял, что полицейские патрули могли вернуться в любую минуту. – Мне пора. – Береги себя, Оскар, – улыбнулся Сигма. – Наслаждайся французским Grindr, мой дорогой друг, – рассмеялся Гоголь, порывисто обняв друга. – Еще увидимся. Без лишних слов Достоевский протянул Оскару свою накидку, чтобы тот смог скрыть тюремную робу. – Еще раз спасибо вам огромное! Я обязан вам по гроб жизни... Не теряя ни секунды, Уайльд посильнее запахнулся и побежал в сторону аэропорта. Глядя ему вслед, Сигма, Федор и Николай думали каждый о своем. – А теперь вернемся к главному! – воскликнул Гоголь. – Что это такое ты наговорил в машине? – Федор, ты... – начал Сигма. – Не заслуживаешь слов, которые Оскар сказал о тебе. – Думаю, что он был достаточно точен, – грустно рассмеялся Достоевский. – Федор, ты... Спас нас. Ты появился в наших с Николаем жизнях в самый темный момент. Где бы мы были сейчас без тебя? Рухнувшие на землю кандалы. Обретение истинного смысла жизни. Встреча с Федором Достоевским стала переломным моментом в их жизнях. – Мы с Сигмой-куном больше не хотим выслушивать твоего самобичевания! Все вещи, о которых ты жалеешь... Ты их совершил только потому, что мы не успели первыми! Обдумав все, Федор улыбнулся. – Вы знаете о прощении и принятии гораздо больше, чем я. – Мы любим тебя, – выпалил Сигма. – И никак ты от этого не отвертишься! – рассмеялся Николай. Их смех прервал шум полицейских сирен. На мгновение они и забыли, как оказались в этой подворотне. – Пора валить! Дос-кун, кому ты звонишь? Кивнув, Достоевский сразу же ответил кому-то на другом конце провода. – Мушитаро-сан?