Любит троицу

Подготовка к поездке в Колумбию выглядела как смесь шоппинга, бюрократической волокиты (Сигма впервые в жизни оформлял себе отпуск, а Пушкин не покладая рук занимался поддельными апостилями) и обучения самым базовым фразам на испанском. Учеба Сигмы шла успешно, а вот Николай выучил только «Ола» (Здравствуйте), «Абла инглес» (Вы говорите по-английски?) и «Эстой косада» (Я замужем). Но про самую важную часть Николай с Сигмой даже не догадывались.

***

– Здравствуй, Мушитаро-сан. – Опять ты! – раздраженно вздохнул Мушитаро, закатив глаза. – Ты же просил помощи у меня совсем недавно, снова ко мне прибежал? – Вынужден снова взывать к твоему великодушию. – Что на этот раз? – Я хочу, чтобы ты стер данные обо всех преступлениях, когда-либо совершенные мной или двумя моими коллегами. – Хочешь, чтобы я обелил вас пя… Вас троих в глазах закона? Я надеюсь, ты понимаешь, что мои услуги недешевые! – Разумеется. Из внутреннего кармана пальто Достоевский выудил исписанные тушью белые листы. Узнав почерк, Мушитаро не поверил своим глазам. – Откуда у тебя рукописи Екомидзо? Как ты… Как ты их достал? – Они должны быть у тебя, – заговорил Федор, проигнорировав вопрос. – Он ведь был твоим единственным другом, ведь так? Следы от слез чуть не попали на черновики, и Мушитаро в панике отодвинул страницы от себя. – Мы в расчете.

***

Спустя неделю чемоданы были собраны, а билеты куплены. На таможне три поддельных паспорта получили новые штампы – самолет взмыл в небеса, и криминальное трио отправилось навстречу будущей свадьбе. Восемнадцать часов полета и час на машине – вот они уже спят без задних ног на кровати в арендованном белом домике на берегу моря. Вдоволь выспавшись, самым первым делом русско-украинско-японская делегация отправилась на подачу брачного заявления. Очередь на регистрацию брака выглядела так, словно на другом ее конце был не формальный бюрократический процесс, а концерт рок-звезды. Чтобы не скучать, Гоголь предложил сыграть в «сломанный телефон», но из-за слишком громкого смеха их попросили быть потише, и они послушно прекратили. В основном до их ушей долетала испанская, французская и английская речь, но какие-то родные для Федора и Николая славянские мотивы (вроде сербского) тоже звучали. С большим интересом Сигма наблюдал за парами в очереди. Что тут говорить – они сильно выделялись. Не только цветом кожи и национальностью... Но и тем, что они единственные пришли втроем. Незаметно подошла их очередь, и женщина на испанском позвала следующего. Как по команде, все трое достали вообще все подготовленные документы, которые только могли понадобиться (Гоголь взял с собой даже фальшивое свидетельство о рождении). Ни одного подлинного даже в помине не было – но ни к одному было не придраться. – Вы хотите зарегистрировать брак все втроем? – спросила женщина, перейдя на английский. – Да, – ответили Сигма, Николай и Федор хором. – Иностранцы или граждане Колумбии? – Граждане. – Все трое? – Да, все трое. Пожилая женщина выгнула бровь – по ее взгляду читалось, что сомнения присутствовали. Сигма, Гоголь и Достоевский совсем не выглядели как типичные граждане Колумбии. – У нас троих двойное гражданство, – пояснил Достоевский. – Это я уже поняла... Сколько времени уже проживаете здесь? – Шесть лет, – ответил Федор, не дрогнув ни одним мускулом. «Да, особенно я» – подумал Сигма. Подозрительным взглядом женщина рассмотрела документы. Даже проверила на свет. Но зацепиться было не за что – Пушкин постарался на славу. Замерев в ожидании ее вердикта, все трое даже не дышали. Вдруг все их старания насмарку! – Заявление зарегистрировано, приходите через две недели, – огласила женщина, отдав им документы. – Хорошего дня. Выдохнув, трио забрало свои документы. Боже, они будут мужьями! Через две недели государство Колумбия официально признает их брак, и все трое не могли поверить, что скоро юридически станут семьей.

***

На радостях они отправились в центр Боготы. Им хотелось попробовать абсолютно все! Прогуливаться по местным улочкам, останавливаться и рассматривать набережную, ловить ароматы свежеиспеченных булочек и лепешек, гладить каждую собаку, которую они встречали на своем пути.... Проходя по оживленной площади, их внимание привлекли уличные музыканты – ансамбль с гитарами, маракасами и ручными барабанами поддерживали друг друга, подхватывая все новые и новые ритмы. Смуглая колумбийка в сине-желто-красном (очевидно, под цвет флага) платье грациозно подтанцовывала в такт мелодии. – Сигма-кун, Дос-кун, давайте потанцуем? – Идите вдвоем, – дал добро Достоевский, сложив руки на груди. – Танцуйте хоть до упаду. Подав Сигме ладонь, Гоголь решительно повел его в центр площади. Музыканты и танцовщица поприветствовали их инициативу радостным улюлюканьем. Смущенный, но довольный Сигма позволил Николаю себя вести. Он доверял ему в этом вопросе гораздо больше, чем себе! Гоголь попытался сделать танец максимально несложным, чтобы Сигма легко смог к нему подстраиваться. Поймали ритм – и позволили музыке увести себя за собой. Танцевали так, как будто на них смотрит только Достоевский. Под конец композиции Николай откинул Сигму, поддерживая его своей рукой – если б не толпа людей, которая успела собраться, они бы поцеловались, не раздумывая. Музыканты, танцовщица и небольшая публика были в полнейшем восторге, наградив их аплодисментами. В ответ Гоголь с Сигмой шутливо поклонились. – Грасиас, амигос! С громким звоном Николай бросил в шляпу несколько колумбийских песо. – Добро пожаловать в Колумбию! – бодро выкрикнула женщина и продолжила танцевать уже под следующую песню. – Федор, обещай, что присоединишься к нам в следующий раз! – Я не очень хорошо танцую, – усмехнулся Федор. – Брось, Дос-кун, я уверен, ты на себя наговариваешь! – отмахнулся Николай. – Давай разучим танго для троих? Сигма-кун, скажи же, было бы здорово! – Я уверен, это не так сложно, как кажется, – подхватил Сигма. – Как пожелаете, – сдался Федор. – Все, что угодно для моих будущих супругов. Когда Достоевский это произнес, Сигма и Гоголь растаяли, как мороженое, упавшее на раскаленный колумбийский асфальт.

***

Путеводитель по Колумбии (на английском языке) в красках нахваливал местные достопримечательности, именитые рестораны и увеселительные заведения. Действительно было, на что посмотреть! И на крупнейший в мире музей золота, и на радужную реку «пяти цветов» (которая наверняка пользовалась популярностью в июне из-за месяца гордости), и на скалу Эль-Пеньон-де-Гуатапе (но они сразу же отказались от этой идеи, потому что Федор с Сигмой не готовы 659 ступенек выслушивать жалобы Николая на усталость). Но среди разнообразия мест втроем они единогласно выбрали океанариум в городе Медельин. Три полосатых кимоно в чемодане Сигмы только и ждали своего часа, чтобы покрасоваться на своих новых хозяевах – Достоевский с Гоголем были приятно удивлены, когда Сигма ни с того ни с сего вручил им подарки. Заботливо он помог им правильно завязать халаты (хотя они и сами могли бы это сделать), и они отправились в Медельин. Океанариум встретил их ощущением полного погружения – морские обитатели разных цветов, форм и размеров проплывали рядом с ними и над их головами, заставляя задыхаться от восторга. Какое счастье, что не обязательно опускаться на дно, чтобы посмотреть на такую красоту! – О, Немо! – воскликнул Николай, увидев рыбу-клоуна. Услышав это, сотрудник океанариума поставил в своем блокноте очередную черточку. Наверняка за этот день он был уже десятым или около того... Казалось, Гоголь наслаждался вообще больше всех. Он дурачился, изображая рыб – надувая щеки (как рыба фугу) или, наоборот, втягивая их (как все остальные рыбы на свете). Пищал от восторга, если видел «подводных селебрити» – морских коньков (разумеется, Николай поделился фактом, что рожают у них самцы), скатов, черепах, морских звезд, пираний, каракатиц… С восхищением Гоголь рассматривал каждого из них, а Достоевский с Сигмой шли вслед за ним, как родители, которые впервые привели ребенка в подобное место. – Дос-кун, Сигма-кун, идите сюда! – позвал их Николай, убежавший чуть вперед. – Вы должны это увидеть собственными глазами! С первого взгляда они не поняли, на что так влюбленно смотрел Гоголь. Но затем присмотрелись – отдельно от всех обитателей аквариума у кораллов резвились три ярко-золотые рыбки. – Как думаете, кто из них самка, а кто самец? – оборачиваясь к ним, спросил Николай. – Самки крупные и круглые, – со знанием дела сказал Федор. В качестве доказательства он указал рукой в сторону плавающих неподалеку самок. – Николай, это все самцы. Вот уж нашли репрезентацию там, где не ждали! Сквозь стекло они смотрели на проплывающих трех рыб так завороженно, словно в чужой стране впервые увидели соотечественника. – Они в гей-полигамных отношениях... – бросил Гоголь. – Хорошо для них!