Любит троицу

– Сколько тебе лет, Федор? – Ну наконец-то, – рассмеялся Достоевский. – Не буду тебя мучить точным числом и скажу, что около тысячи. Около тысячи! – Твоя способность – бессмертие? – Не совсем. Вздохнув, Федор набирался решимости. – Моя способность – занимать тела тех, кто меня убил. Вот так просто Сигма узнал тайну, которую желали узнать сотни, тысячи людей. Сидя на пляже, слушая шум волн. Федор ждал реакции. Но Сигма только коротко кивнул. – Я догадывался об этом... Сколько тел ты сменил? Завуалированный вопрос «какое количество людей тебя убили». – Хм... Несколько десятков. Понятно, почему Достоевский не стал уточнять точное количество. Могло быть и тридцать, и девяносто. – Тебя когда-нибудь убивали женщины? – Да. Было бы странно предположить, что за такое количество лет Федора не убила ни одна женщина. – Ты пытался покончить с собой? – Да, – спокойно ответил Достоевский. – Как видишь, у меня ничего не вышло. Внезапно Федор усмехнулся. – Николай задал мне те же самые вопросы, только в другом порядке. Еще он у меня спросил, что было бы, если бы я умер от вируса или яда… И не убивала ли меня беременная женщина. – А тебя… – Нет, – рассмеялся Достоевский. Знание о способности Федора отвечало на многие вопросы, которые прежде крутились у Сигмы в голове. Теперь многое стало понятно. И самое главное – это целиком и полностью объясняло его поведение в «Мерсо». – Спасибо, что рассказал, – кивнул Сигма. – Я люблю тебя… В каком бы теле ты ни был. Признание было искренним… Но как двусмысленно оно прозвучало! Осознав всю степень своей оплошности, Сигма смутился. – Федор, я совсем не то имел в виду! – Я тебя понял, – рассмеялся Достоевский.

***

Менеджерские навыки Сигмы оказались как нельзя кстати при подготовке к свадьбе. Дата торжества уже была назначена, осталась только мелочь – сделать все остальное. Предстоящее бракосочетание трио обсуждали на набережной, и наперебой предлагали друг другу идеи. Гоголь, как обычно, фонтанировал безумными задумками, пока Сигма с Достоевский склонялись в пользу прагматичных решений. Естественно, шоколадный фонтан, салют и выпрыгивание из торта относились к первому типу… Хотя Николай был убежден, что ко второму! Детально обсудив выбор костюмов, блюд и мызыки, осталась одна тема, которую они втроем умело обходили. Гости. – Мы не будем никого приглашать? – Я бы пригласил Оскара! – радостно воскликнул Николай. – Но сами понимаете – ему сейчас лучше нигде не светиться... – Пушкин с Натальей? – Пушкин сейчас в Сибири на операции по вызволению своих знакомых... Представляешь, вместе с их женами! Подобное и правда впечатляло. – Гончаров? – Есть две причины, по которой мы не можем пригласить Ивана, – начал Гоголь. – Во-первых, он был по уши влюблен в Федора... Мы не садисты, чтобы его приглашать! Во-вторых… Многозначительно переглянувшись с Федором, Николай прокашлялся. – Он сорок восьмой. – Сорок восьмой? – непонимающе переспросил Сигма. – Ты имеешь в виду... Оу. Действительно, мужчина, влюбленный сразу в двух брачующихся – не самый лучший гость. Получается, что они не смогли набрать и одного гостя! Если бы обстоятельства были другими, Сигма бы пригласил Ацуши. Но гость, получивший травмы от двух брачующихся – тоже не самый лучший гость! – Решено, – кивнул Сигма. – Никого не приглашаем. – Будем только мы втро... – радостно заголосил Гоголь, но прервался, услышав телефонный звонок. – Легка на помине! Сейчас вернусь, это Наташа. Оставив Сигму с Федором наедине, Николай упорхнул вглубь улочек. Первое, что услышал Николай, взяв трубку – безудержные рыдания. – Привет, Наташ, что стряслось? Да он издевается что ли? Опять дуэль! С кем? Услышав ответ Натальи, Гоголь подумал, что ослышался. «Разборки с петербургской гей-мафией»? Да как Пушкин вообще умудрился в это вляпаться! Не медля ни минуты, Николай набрал номер друга. – Пушкин, ай да сукин сын! Ты опять за старое? По какой-то неизвестной причине Пушкин был одержим дуэлями. Гоголь уже сбился со счета, сколько их было – по его скромным подсчетам, из двадцати вызовов состоялось примерно пять. Весьма нестандартный способ решать конфликты... Но в Пушкине было много странного. Удивительно, но на эту странность его жена смотрела сквозь пальцы. Если Наталья забила тревогу, то речь шла правда о чем-то серьезном! – Дантес?! Саша, да ты смеешься что ли? Не нужна ему твоя Наташа, он тебя просто выводит на конфликт! Ты себе представить не можешь, сколько раз я его видел в питерских гей-клубах! Весь честной народ в курсе, что он спит со своим приемным отцом! Да ты дурак что ли? Нет, я с ним не спал! Фыркнув от возмущения, Николай пнул попавший под ногу камень. – Что «Коля»? Я уже двадцать семь лет Коля! Еще не хватало, чтобы мой друг погиб в перестрелке из-за какой-то ерунды! Ты хочешь Наташу вдовой оставить? У тебя четверо детей и скоро будет внучка! Неужели ты не понимаешь, что можешь все это одномоментно потерять? Почему ты не пошлешь этого сукиного сына к чертовой матери? Услышав ответ Пушкина, Гоголь в ярости бросил трубку и устало протер лицо ладонью. Какой же у него упрямый, принципиальный друг!

***

– Федор, обычно на свадьбу приглашают членов семей… Ты что-нибудь знаешь про семью Николая? Я слышал только то, что у него есть сестры... – Да, четыре сестры, – подтвердил Достоевский. – Все младшие. Сигма знал, что они много лет не общались после того, как Николай покинул дом. Об этом эпизоде своей жизни Гоголь говорил мало и неохотно. Видно, что даже за столько лет рана не затянулась, и он сильно скучал по семье, которую покинул. – Может, нам стоит попробовать организовать им встречу? – сказал Сигма уверенным тоном. То, что Николай будет рад их видеть, не вызывало никаких сомнений. Но захотят ли сестры увидеться? И что важнее – согласятся ли приехать так далеко? Идея была рискованная и не обреченная на успех. И все-таки ради Гоголя попробовать стоило. – Спасибо, Сигма, это стоящая идея, – сказал Достоевский, склонив голову в знак благодарности. – Это не та вещь, которую можно обсудить в письме или по телефону... Мне придется посетить их лично. – Что мы скажем Николаю? – Что-нибудь придумаем, – улыбнулся Федор. Теперь они хранили общую тайну. Самое главное – ничем себя не выдать! Внезапно, подобно урагану, вернулся расстроенный и злой Гоголь. Не обращая внимания на подозрительные перешептывания, он грохнулся на стул и разразился длинной тирадой из русских ругательств и матов (Сигме даже показалось, что часть из них рифмовалась друг с другом). Когда Николай закончил, он выдохнул и залпом допил кофе. – Я так понимаю, с Пушкиным опять что-то приключилось? – не поведя бровью, поинтересовался Федор. – Опять дуэль… Вы представляете, уже в который раз! И знаете, где? В Питере! На Черной речке! Это место как будто специально создано для того, чтобы сыграть в ящик! Ладно, хрен с ним... Что вы тут обсуждали, пока меня не было? – Обычные предсвадедные хлопоты, – соврал Достоевский, не дав Сигме возможности себя выдать. – Обсуждали нашу фееричную безалкогольную свадьбу. Незаметно для Николая Сигма с Федором переглянулись. Им предстояло стать искусным дипломатом и первоклассным актером. Если ничего не получится – особенно если ничего не получится – Гоголь никогда не должен об этом узнать! Но в сердцах обоих теплилась надежда.