Укуси, если сможешь

Прогулка по заповеднику могла бы быть приятным времяпрепровождением, если бы они не остановились у человеческих грядок для грибов. Запах стоял отвратный — сырой земли, гнили, хвои, удобрений и грибов. Полностью покрытые грибами смердящие трупы лежали теперь на всеобщем обозрении, и полиция оцепила периметр, с трудом сдерживая любопытных. Люди могут отнекиваться, но жестокость и смерть всегда притягивают внимание. — Древнейшая форма жизни, — Дамиан прошёл чуть ближе к трупам, рассматривая трубки, идущие к мёртвым людям. — Они не связаны, что им мешало встать? — Они были в коме, — Грэм проводил его взглядом. Беверли скакала между трупов, беря пинцетом какие-то материалы, смахивая кисточкой землю с грибов. Уилл замер над открывшимся видом. Толпа по периметру почему-то не расходилась, вампир физически чувствовал их взгляды. А в какой-то момент услышал тихий щелчок камеры. Глаза сами нашли источник — рыжая девушка в красном смотрела на Грэма. Ну конечно. Дамиан вздёрнул бровь в недоумении и подвинулся чуть ближе к профайлеру, закрывая обзор на него. Как будто других интересных людей нет — вон Беверли чуть ли не носом землю роет рядом с трупами. Выглядит даже страннее Уилла. Или не страннее. Грэм, уже в тумане своих видений, склонился к одной из жертв. Он был так далеко в своих кошмарах, что казалось, дороги назад он не найдёт. Вампир видел, что что-то идёт не так — уже не чужие фантазии проникают под броню разума Уилла, а его собственные страхи. — Не теряйся. Голос Дамиана был мягок, почти ласков, как шёпот старых страниц. А затем — едва ощутимое прикосновение. Он же тут за этим, ради эмоциональной поддержки. Совсем лёгкое касание, не более чем дуновение воздуха. Но этого хватило. Уилл моргнул, возвращаясь из своих видений, и его дыхание стало глубже, тяжелее. Он почувствовал, как его собственное сердце бьётся слишком быстро, слишком гулко. — Что ты... — он не закончил вопрос. Серебристые глаза вампира смотрели прямо на него — безмятежные, но изучающие. — Я здесь, — просто ответил Дамиан. Грэм задержал взгляд, вслушиваясь в эти два слова. «Я здесь». Как напоминание. Или как обещание. Рядом кто-то громко кашлянул. Толпа у периметра не расходилась, чужие взгляды всё ещё пронзали воздух, но теперь в них будто прибавилось напряжённого любопытства. Полиция пыталась отправить по домам родителей детей, которые нашли эти грибные сады. Но рыжая девушка в красном не сводила глаз с Уилла, держа камеру и скрывая её от офицеров. Дамиан снова чуть сместился, заслоняя его от объектива. — Она фотографирует тебя, — сухо заметил он. — Это не новость, — отозвался Уилл, наконец расправляя плечи и выпрямляясь. — Ты бы удивился, сколько людей этим занимается. — Разве это не раздражает? Грэм чуть приподнял брови, будто вопрос был нелепым. — Раздражает. Но если я начну реагировать, им это понравится ещё больше. Дамиан посмотрел на него с лёгким намёком на улыбку. — Значит, ты позволяешь им смотреть? Уилл не ответил сразу. Понял, что это всего лишь игра, немного баловства, чтобы отвлечь его от недавних видений. А потом перевёл взгляд на вампира. — Я позволяю тебе. Они замерли на несколько мгновений, обменявшись взглядами. Всё правильно, Дамиан тоже смотрел на него, на его работу, на талант. Ждал, когда эмпатия Уилла найдёт и его душу. Подтвердит, что она у него есть. Что он есть. А затем шум позади разрушил их микромир. — Грэм, взгляни на это! — крикнула Беверли, отступая от одного из трупов. Уилл отвёл глаза первым. Одна из «грядок» пошевелилась, сгнивший рот открылся во вздохе. Миг был потерян. Вампир молча проследовал за Уиллом, слушая его уверенный, слегка напряжённый голос, когда тот заговорил с Беверли. Кто-то звал медиков. А Дамиан всё ещё чувствовал тепло человеческой кожи под своими пальцами. Или представлял его. И оно было почти... нестерпимым. Дамиан, наконец-то, добрался до второго яруса в кабинете доктора Лектера. Он ходил рядом со стеллажами, всматриваясь в настоящий клад — потрясающую коллекцию книг. И мог честно признаться, что завидует. Снизу слышались голоса Уилла и Ганнибала. — Это преждевременно, — Уилл положил на стол подписанное доктором разрешение на работу и заключение о психологическом здоровье. — И что ты видел на месте преступления? — голос Ганнибала был спокоен, он как будто не удивлён. — Хоббса. — Это ассоциации? — Это галлюцинации. Я видел его в чужой могиле. Дамиан вслушивался в разговор. Не мог не вслушиваться, даже если бы захотел. Пальцы прошлись по твёрдому, старому переплёту. "Основные начала" Герберт Спенсер, 1862. Ну точно, целая сокровищница. Вампир аккуратно раскрыл книгу, вчитываясь в жёлтые страницы. — Ты рассказывал это Джеку? — забавно, что именно это было первым, что спросил доктор. Дамиан хмыкнул, привлекая мимолётные взгляды двух других мужчин. Но они быстро вернулись к изначальной теме разговора. Хотя вампир не сомневался, что Ганнибал приметил, что конкретно он рассматривает. — Это вызвано стрессом, не стоящим отчёта. Ты подменил жертву другого убийцы тем, кого убил сам. Вампир почувствовал взгляд Уилла, словно тот пытается пробиться через стену льда, чтобы рассмотреть, что эта новость вызвала в юноше. Безуспешно, впрочем. — Теперь, когда ты сам убил, тебе стало труднее переживать трепет, который ты чувствуешь от убийцы? А вот это интересный вопрос, доктор Лектер. Тонкие пальцы вампира перевернули страницу с лёгким шелестом. Невовремя вспомнилась старая и забытая шутка. "— Знаешь, что такое настоящее доверие? — Это когда два каннибала сосут друг другу? — Всё верно." Уморительно. Жалко, пока что её никто не оценит. Грэм не смог ответить на вопрос психиатра. Лишь кивнул. Ганнибалу пришлось продолжить: — Строение гриба и головного мозга человека — это сеть запутанных связей, — Ганнибал говорил мягко, как будто это был не отвратительный факт, а нечто эстетичное. — Может, ему нравится их способность связываться так, как не может мозг человека, — задумчиво заметил Уилл. Дамиан подметил: — Но твой может. Грэм коротко рассмеялся, не поднимая глаз. — Да… да, но не физически. Ганнибал наклонил голову. — Так вот что ищет фермер? Некую связь? Дамиан отошёл к новой заинтересовавшей его книге. Новая — лишь относительно. На этот раз — об искусстве. Идея пришла спонтанно. Решение глупое. Ганнибал не любит спешку. Но вампир хотел немного форсировать события, подёргать кота за усы и посмотреть, что получится. Ганнибал с Уиллом будут очень цельной парой. Он оставил книгу на небольшом журнальном столике, чуть приоткрытой на странице с описанием картины Гойи "Сатурн, пожирающий своего сына". Сомневаться в том, что после их ухода Ганнибал проверит, какие книги просматривал Дамиан, не приходилось. Он был в этом уверен так же точно, как и в том, что за дверью для посетителей стоит та самая рыжая журналистка. Но это не его проблемы. — Искать связь — это часть природы, — произнёс Дамиан медленно. — Даже если приходится создавать её из чужих частей. Он уловил лёгкую реакцию Ганнибала — тот чуть замедлил движение, когда его взгляд упал на оставленную книгу. О ком намёк? О Дамиане? О самом докторе Лектере? Юноша снова скользнул пальцами по корешку другого стоящего рядом произведения и добавил, как бы невзначай: — А вы, доктор? Вы ведь тоже ищете связи? Тишина. Ганнибал посмотрел на него внимательно. — Каждый ищет то, что заслуживает, — ответил он наконец, и уголки его губ чуть дрогнули в почти улыбке. Интересно. Дамиан улыбнулся в ответ — слегка, почти призрачно. Все трое — хищники, но разного толка. Странная атмосфера опустилась покрывалом на кабинет. Как будто они только что заключили очень древнюю сделку. И если кто то думал что новая роль Дамиана отменяет его старые обязанности- просто не работал в государственных учреждениях. Вылавливать грибного фермера скинули именно на него, выдав примерно кто он. Так что Дамиан проверял и соотносил места пропажи людей и работы фармацевтов. Совпадение нашлось быстро.  И вот группа захвата, вместе с Джеком, Уиллом и Дамианом на прицепе ворвались в местный гипермаркет соединённый с аптекой. Вооружённые люди в форме ФБР сопровождали их на каждом шагу проверяя периметр. Зычный голос Кроуфорда казалось слышали даже с улицы. - Всем оставаться на своих местах и руки вверх! Работает ФБР. - Он обратился к бледному фармацевту за прилавком. - Элдон Стэмметс, где он? Испуганному мужчине потребовалось время что бы сориентироваться. - Он..он только что ушёл. Только недавно. Дамиан окинул взглядом универмаг. - Тогда где его машина? - агенты кинулись к парковке вслед за работником аптеки. Дамиан не спешил, он видел как впереди всех бежал Уилл, видел как за ним кинулись остальные люди ФБР. А так же чувствовал ужасную вонь от машины подозреваемого. Навоз, или удобрения. Где то в багажнике среди всего этого кампоста билось сердце человека. Он уже знал что они успеют, жертва выживет. Но для чувствительного носа воняло так что приближаться он не видел смысла, оставшись у входа. - Джек, мы открыли историю браузера Стэмметса. - агент прервал трогательный момент спасения девушки. И вот пока жертву передали на руки медикам посреди прилавка стоял открытый ноутбук. Открытый новостной канал, Фредди Лаундс. ФБР открыто использует одного слабоумного что бы поймать другого, Беверли зачитывала заголовок. Все понимали о ком шла речь, но внимание вампира привлекли фото. Не одного удачного где действительно можно разглядеть Грэма. На каждом снимке Дамиан стоит между объективом и профайлером с той лёгкостью,  с какой падает тень на камень. В некоторых кадрах Лаундс поймала нечеткий профиль Уилла , в других только край его плеча.  Не одного по настоящему получившегося кадра. Вампир ненавязчиво наблюдал за профайлером. Уилл казался расстерянным. Текст статьи Фредди Лаундс не удивил его — грязные слова, дешёвый яд, выплёскиваемый ради сенсации. Но фотографии...заставили его задержать дыхание.Он ожидал увидеть себя. Ожидал увидеть момент, в который был погружён целиком — напряжённые глаза, сведённые брови. Ожидал увидеть чужой взгляд на себя, как всегда. Но вместо этого увидел Дамиана. Снимок за снимком. В каждом кадре тень, отделяющая его от мира. Наклон головы, под каким он стоит перед ним. Лёгкость, с какой он заслоняет. Так естественно, что никто не заметил — даже сам Уилл. Он вдруг вспомнил тот момент на заводе— как чувствовал грохот собсвенного сердца в ушах, когда Дамиан закрыл его от выстрела. Тогда он не думал об этом. Не успел. Но сейчас... Непроизвольно он задержал дыхание. В груди что-то странно сместилось, как будто сердце не могло решить — сжаться или пропустить удар.  Дамиан, прикрывающий его, каждый раз. Почти незаметно, но очевидно.  Челюсть Уилла непроизвольно напряглась. Это должно было бы раздражать. Как покровительственный жест. Как посягательство на его свободу. Но вместо этого это смущало. Как часто кто то заботился о нем? Не словами. Не советами, как жить, как думать, как справляться со своей головой. А действиями. Безмолвно. Губы дрогнули. Вампир наблюдал за метаниями Уилла в стороне. Слишком много эмоций с которыми он не знает что делать. Дамиан слабо усмехнулся в легком недовольстве собой. Эффект бабочки с грацией слона, вот кто такой Дамиан. В это же время в кабинете психиатра, в мягком свете от экрана компьютера. Ганнибал скользнул взглядом по тексту статьи с ленивым безразличием. Шумные заголовки Фредди , её дешевые провокации, её бездарные попытки создать сенсацию. Все это испытывало терпение Ганнибала. - Не послушная мисс Лаундс. - Он провел кончиками пальцев по чашке чая, ощущая гладкость керамики. Затем опустил глаза ниже, к прикрепленным к статье фотографиям. И замер. Он всегда мог угадать каким будет тон статьи. Но не мог предугадать фотографии. Уилл в полумраке леса на месте преступления. И рядом Дамиан. Всегда рядом, между Уиллом и объективом. Лектер поднес чай к губам, но не сделал глотка. Он изучал. Очевидный повторяющийся жест, почти..намеренность. Случайность? Нет, выбор. Но что конкретно,  защита, контроль,  владение?  Доктор откинулся в кресле прокручивая изображения. Кто то посягнул на то что его уже заинтересовало, на его долгосрочный проект. Но в то же время это красиво. А Лектер ценил красоту. Контраст. Свет и тень. Драматизм. Почти барокко. Ганнибал скользнул языком по тонким губам. Интересно, Дамиан делает это осознанно? - Если это игра, я хочу знать её правила.... Ветер с открытых окон колыхал легкую тюль. Дамиан расскладывал новые купленные продукты в замен старых. Он переодически обновлял ассортимент холодильника, мелькая в местном магазине фермерских продуктов. Все на благо легенды. Телефон с которым Дамиан в последнее время не расставался из за работы зазвинел в кармане брюк. Юноша взглянул на экран где чётко высветилось имя Джека Кроуфорда и с недоумением приподнял бровь. - Элдон Стэмметс хочет тебя похоронить. Уилл уже едет к тебе. - Кроуфорд не терял времени на приветсвия. Зазвучали гудки. Дамиан аккуратно закрыл дверь холодильника . Надо же, похоронить вампира...он легко улыбнулся, будто кто то рассказал забавную шутку. Юноша уже представлял как он лежит в холодной могиле напевая жуткие песенки и пугая прохожих. Он прошёл в зал спокойно устраиваясь на мягком кресле. А если серьезно, пули ему не навредят. Но и защищаться в полную силу он не сможет, будет много вопросов. Да и стрельбы желательно избежать, свою почти что неуязвимость он не как не объяснит. Дамиан плохо помнил такой момент в сериале. О, нет, он помнил что маньяк пришел в больницу за Эбигейл так как видел что у неё с Уиллом есть связь и хотел ему помочь. Теперь Эбигейл мертва, приёмной дочери Уилла не существует. Но есть Дамиан,  который засветился на всех фотках недавней статьи прикрывая профайлера собой как щит. Дамиан цокнул языком. Лучше бы не лез, не надо было бы придумывать как выйти теперь из ситуации. Уилл живёт рядом. Он явно дома. Нет Эбигейл-нет больниц. Значит будет он тут скоро. Уйти из дома пока маньяк не подъехал? Но было уже поздно, ударом ноги Стэмметс выбил входную дверь сразу же наставляя пистолет на юношу. Дамиан поднял руки в верх призывая не стрелять. Попытался совладать с мимикой играя испуг. Судя по лицу маньяка получалось не очень. - Давай, без глупостей, на выход. Вампир молча и медленно встал всем видом выражая покорность, уже слыша спешные шаги рядом с домом и быстрые удары сердца. Уилл вбежал в дом, мгновенно оценивая ситуацию. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Грэм действовал инстинктивно. Пуля вошла Стэмметсу в плечо но прежде чем он с плаксивым стоном выронил оружие он успел выстрелить в Дамиана. Время привычно замедлилось. Вампир видел как летит в него пуля, и скользящим движением сдвинулся в бок на пару сантиметров. Выстрел угодил куда то в кухню за его спиной, немного порвав рукав рубашки. Грэм смотрел на этот порванный рукав  Дамиана, как будто это прямая угроза его жизни. Тем временем Стэмметс отползал от злого Уилла, оставляя за собой след крови из пробитого плеча. - Журналистка сказала, вы меня понимаете. - Я нет. - По Грэму было сложно сказать застрелит ли он Элдона. Возможно Грэм и сам не знал. - Но вам придётся, пройдёте через поле мицелии они поймут что вы там. Когда вы идёте, споры к вам тянуться. Я знаю к кому тянетесь вы. - Безумный взгляд убийцы перешёл на Дамиана . После этой фразы  казалось что вооружен именно Элдон, а не Уилл. Стэмметс продолжал чуть ли не плача. - Дамиан Лазо. Вы должны позволить посадить его. Тогда бы вы нашли его на поле, где он наконец то смог бы вернуться... Все дальнейшие события прошли смазанно мимо внимания вампира. Он пытался совладать с жаждой. С раскаленной лавой стекающей по его горлу. С Стэмметса натекло много горячей, заманчиво пахнущей крови. Он испачкал ею весь паркет в зале Дамиана. Оставил размазанные следы пока уползал от Грэма. И даже тогда, когда полиция увела его закованным в наручники. Дурман метталического запаха крови не оставлял Дамиана. Вампир чувствовал как кожа стала еще бледнее,  сравнявшись по виду с белым фарфором, зрачки больше, в висках стучало. Он провел языком по зубам проверяя видны ли клыки. Ещё нет, значит он голоден, но все ещё способен держать себя в руках. Хорошая новость. Солнце медленно уходило, уступая место оранжевому закату и забирая с собой суету стражей порядка. Все покинули его дом оставляя только голод, грязный в крови пол, выломанную дверь и Грэма. Уилл стоит в дверях кухни. Всё ещё напряжённый, с дрожащими пальцами. Он не знает, что делать с адреналином в крови. Дамиан стараеться выглядеть обычно, не показывая жажды, что мучает все тело, он безмятежно закатывает рукав, осматривая повреждённую ткань. Будто бы ничего не случилось. — Ты должен поехать в больницу. — голос Уилла звучит твёрже, чем он ожидал. Дамиан поднимает на него взгляд. Он выглядит слегка удивлённым, но потом мягко улыбается. — Это просто разорванный рукав, Грэм. Я не истекаю кровью. — Ты не можешь знать. Пуля могла задеть тебя, ты мог не почувствовать. Адреналин… Дамиан делает шаг вперёд. Слишком плавно, почти хищно. От Грэма пахнет теплом, жизнью. — Если бы я истекал кровью, ты бы уже это заметил, разве нет? Уилл молчит. Его зубы сжаты. Внутри что-то сжимается от раздражения. Он схватился за запястье юношы, тонкое, ледяное, словно хотел его убедить поехать за помощью. И сам же замер удивлённый. Дамиан быстро оддернул руку, стараясь что бы это не показалось паническим отступлением. Что ты успел почувствовать, Уилл? Холод кожи можно списать на шок, но отсутствие  пульса? — Ты не ранен. — его голос звучит скорее разочарованно, чем облегчённо. — А тебе хотелось бы? Тон Дамиана — почти заигрывающий. Он смотрит на него с лёгкой усмешкой, но в глазах — тёмное, изучающее внимание. Он ждет реакцию, ждет что мужчина на против выдаст себя, выдаст то что понял-рядом с ним не человек. Уилл отводит взгляд. Он ненавидит, когда кто-то пытается прочитать его. — Ты вёл себя, как будто ты не боишься. Как будто всё заранее знал. — Я знал, что ты успеешь. Грэм резко поднимает на него глаза. — И ты просто решил довериться мне? — А разве мне стоило сомневаться? Они стоят слишком близко. Уилл чувствует, как в доме вдруг стало… тихо. Слишком тихо. Как будто что-то изменилось, сместилось, и он пока не может понять что именно. Его губы дрожат, как будто он хочет сказать ещё что-то. Или спросить. Но он не спрашивает. Дамиан слегка наклоняет голову, разглядывая его, как редкий экспонат в музее. Уилл делает единственное, что может сделать, чтобы не утонуть в этом стальном, почти мерцающем взгляде. — Я останусь здесь на ночь. Дамиан моргает. — Боишься, что ещё кто-то захочет меня похоронить? — Боишься, что я передумаю и отправлю тебя в больницу? Они смотрят друг на друга ещё пару секунд. Потом Дамиан чуть пожимает плечами и уходит вглубь дома. — Хорошо, Грэм. Тогда тебе придётся пить чай. Уилл остаётся стоять в полумраке кухни, слушая удаляющиеся шаги. Его пальцы все ещё помнили это ледяное, неестественно гладкое прикосновение к чужой руке. - Я предпочту виски. - Ему кажется, что Стэмметс сказал что-то важное. Что-то, о чём он пока не готов думать. Они так и не закрыли окна. Ветер несет запах  листьев, ночной земли и холодного металла, тонкой горечью оседает на коже. В комнате всё ещё пахнет порохом. Пол в гостиной покрыт засохшей кровью Стэмметса — тёмные разводы на деревянных досках, которые так легко спутать с тенями. Дамиан с недовольством подумал что оттирать это придётся ему завтра. Сегодня на это не хватало выдержки.  Уилл сидит в кресле, держа в руках стакан виски. Янтарная жидкость мягко колышется в слабом свете лампы, оставляя тонкую маслянистую плёнку на стекле. Грэм делает глоток, но вместо привычного тепла чувствует только сухую горечь на языке. В его позе напряжённость — он не расслабляется. В воздухе ещё дрожат отголоски пережитого адреналина. Дамиан стоит неподалёку, но кажется... застывшим. В его движениях отсутствует естественная живость — он не делает лишних жестов, не шумит, даже не дышит. Контроль забирает все силы,  притворства сегодня не будет.  Уилл это замечает. Он замечает, что тишина в комнате изменилась, приобрела новый, почти осязаемый вес. Количество виски в стакане подозрительно быстро уменьшается. — У тебя есть аптечка? — спрашивает он, с трудом различая собственный голос. — Тебе что-то нужно? — Дамиан отвечает мягко, с лёгкой, едва уловимой насмешкой. — Тебе, — Уилл пьёт ещё глоток, внимательно глядя на него из-под ресниц. — Я же сказал — ты мог не заметить ранения. Дамиан слегка склоняет голову, будто обдумывая его слова. На губах тень улыбки, но глаза — светлые, яркие, внимательные. — Ты продолжаешь настаивать. — Да. Они смотрят друг на друга. Уилл внезапно встаёт. Он ставит стакан на стол, оставляя на его поверхности влажный круг от льда, и подходит ближе — слишком близко.  Дамиан чувствует, как внутри него что-то напрягается, как сердце Уилла громко стучит в его ушах, отзываясь в собственном пустом, беззвучном теле. Жажда сжимается в груди, затягивая нутро тугой, мучительной спиралью. Всегда было интересно, как поведёт себя человек столкнувшись с живым мертвецом из мифов. Мысли в голове мелькали не успевая  оформится во что то внятное. А потом — прикосновение. Уилл пальцами медленно проводит по его предплечью, ощущая текстуру кожи. Потом ладонь поднимается выше и ложится на плечо. Тепло живого тела должно бы передаваться через ткань, но оно так и не приходит. Грэм чуть нахмуривается. Он проверяет тепло. Пульс. Реакцию. И ничего. Ни мягкого толчка крови под кожей, ни слабого тёплого трепета. Тишина. Уилл замирает, задержав дыхание. Его пальцы чуть сильнее вжимаются в холодную кожу, словно пытаются выжать из неё хоть каплю жизни. Взгляд потерянный. — Ты холодный, — его голос звучит глухо, почти отстранённо. — Погода нынче не самая тёплая, — Дамиан мягко улыбается, но улыбка не касается глаз. Он врёт, и они оба это знают.  — Нет. — Уилл качает головой. — Ты холоднее, чем должен быть. Молчание. Взгляды пересекаются, и Дамиан впервые за всю ночь чувствует что-то, похожее на беспокойство. Грэма убивать нельзя. Но он слишком близко. Слишком живой. Он ощущает этот голод изнутри — тянущий, медленный, горячий. Ощущает, как его собственные движения становятся замедленными, потемневшими, хищными. Ему не стоило оставаться рядом с ним сейчас. Он слишком хочет пить. Слишком хочет прикоснуться. Провести рукой по четкой линии плеч. Заставить его открыть беззащитное горло. — Ложись спать, Уилл. — А ты? Дамиан делает шаг назад, разрывая эту невидимую нить между ними. — Мне не нужно спать. Вот и все, он впервые говорит об этом так прямо. Теперь профайлер волен сам делать выводы. Грэм смотрит на него долгим, задумчивым взглядом. Челюсть напряжена, мысли в голове — беспокойные, спутанные. Это не даёт ему покоя. Что-то важное, почти осязаемое, но он пока не может поймать его. Не уверен что сегодня подходящий день для такого. — Ты странный, Дамиан. Сколько раз это говорили ему и впервые это говорит кому то он. — А ты удивительно наблюдателен. На мгновение между ними повисает тонкая пауза. В следующий момент Уилл, кажется, решает не копать глубже — не сегодня. Он забирает стакан со стола, делает ещё один глоток и уходит в сторону гостевой спальни. Но перед тем, как скрыться за дверью, замирает. — Ты мог умереть сегодня. Дамиан чуть склоняет голову. — А ты мог застрелить человека. Молчание. Грэм кивает. Коротко, тяжело. Затем исчезает за дверью. Дамиан остаётся в слабом свете торшера, глядя ему вслед. Мертвое умереть не может, но Уилл кажется все ещё цепляется за нормы.  Дамиан слышал как его гость тяжело падает на кровать.  Затем прислушался к себе, как его кровь жаждет чего-то большего. Как будто Уилл Грэм уже стал частью этого голода. POV Ганнибал Ганнибал обнаружил оставленную провокацию почти сразу. Разворот книги. Шершавые, чуть пожелтевшие страницы. Картина Гойи, вся в безумии мазков, в безжалостной тьме, вырванной на свет масляной краской. Сатурн, Кронос, древний бог времени — с перекошенным лицом, расширенными от ужаса и голода глазами, разрывает зубами тело своего ребёнка. Краска густая, как сгустки крови. Ганнибал коснулся страницы кончиками пальцев, ощущая  налет времени и улыбнулся. Дамиан, Дамиан… Как изящно. Как многослойно. Намёк был изысканно тонким, но предельно ясным. Дамиан знал больше чем говорил.  Он видел архетип. Символ. Существо, стоящее вне морали, но внутри вечного круга уничтожения и созидания. Ганнибал не был оскорблён. Наоборот – он был заинтригован. Он провёл пальцами по краям страницы. Взглянул на текст, на репродукцию. Может ли Дамиан, как и он, понимать..чувствовать? Или юноша только играет, проверяя, как далеко можно зайти? Если так – это дерзко. Потому что он прав. Ганнибал пожирает. Он поглощает. Он делает это из эстетики, из желания впитать чужие жизни, запомнить их, вплести их в свою симфонию бытия. Он делает это осознанно, в отличие от древнего бога, ведомого страхом. Но Дамиан – кто он в этой метафоре? Сын, что должен быть съеден? Или тот, кто знает, каково быть съедающим? Лектер в последний раз всматрелся в безумные, полные животного страха глаза бога, застывшего в вечном акте насилия. И вернул книгу на место. То, что может его развлечь. То, что может стать частью его мира. Ганнибал всегда выбирал тех, кто мог его удивить. Но таких, как Дамиан, он ещё не встречал. Что-то в нём неестественно гладкое, не поддающееся считыванию. Как в безупречно полированном камне, как в застывшем времени. Ганнибал был не просто заинтригован. Он хотел понять. Он хотел разрезать, развернуть и увидеть, что внутри. А разрезать можно не только ножом.