Укуси, если сможешь

-У них у всех одинаковый цвет волос, глаз, возраст, вес что был и у его дочери, Эбигейл. Но была еще и 9 жертва, которая подходила под профиль Эбигейл Хоббс. Но её убил не Гаррет Джейкоб Хоббс.  -  Нужно отдать должное Грэму, он действительно интересно вёл свои лекции. Делал акценты на самом важном, задавал правильные вопросы, не берег психику студентов от просмотра фотографий с мест преступлений.  На экране в который раз горело изображение девушки нанизанной на оленью голову.   - А тот кто убил хотел что бы мы знали что он не Сорокопут. В аудиторию плавно зашёл Кроуфорд сопровождаемый как всегда элегантным, в костюме тройке, доктором Лектером.  Тем временем Уилл продолжал лекцию о подражателе. - Он был лучше него. Он умный психопат. Он больше некогда так не убьёт. И как нам его поймать? Этот подражатель, любит статьи Фредди Лаундс,  он хорошо осведомлён о убийствах Гаррета Джейкобса Хоббса. Он знает его мотивы, схемы, достаточно что бы преподнести их как искусство. Ганнибал был заворожен тем, что говорил Уилл, он слушал лекцию с таким удовлетворением, жаждой. Странно, что Грэм это не заметил. Дамиан поймал взгляд Уилла. Интересно, Уилл знает что этот подарок был для него?  Джек Кроуфорд зашёл только чтобы осведомить что они втроем едут в дом семьи Хоббс. Родственники погибших требовали сказать, где тела их дочерей, сам маньяк был застрелен, его дочь и предполагаемая соучастница мертва из за "вампира кочевника". И ответы предстояло найти им. И Дамиану не было сложно сделать вид, что он там впервые. Он с интересом прошёл в глубь дома, оглядывая уже вымытые от следов преступления стены и пол. Тут все ещё стоял запах жилого помещения, как будто люди просто вышли не на долго. Осматривая кухню, Уилл замедлился, он смотрел в угол комнаты так, как будто с ним кто то говорил. И для Дамиана это выглядело как магия. Как подтверждение неограниченности человеческого сознания. Вампир не говорил на французском, но с тех пор как его отправили на лекции по психологии он выучил пару терминов. - Folie a deux (франц. «психоз на двоих»). Юноша обратил внимание на фотографии на стенах, дочь была похожа на своего отца. И юноша все ещё помнил вкус её крови. - Нельзя считать, что человек бредит если его вера в определённый вопрос принимается в его культуре или субкультуре….или семье. Ганнибал создавал впечатление все ведающего наблюдателя. Только заходя в помещение, он уже создавал атмосферу контроля. Но он все ещё был человеком и Дамиан слышал его шаги позади себя, как кровь бежит по его венам, как дорогая ткань его костюма, наверняка сшитого на заказ, шуршит при движении. Это заставило его слабо улыбнутся. Но он спрятал ухмылку поворачиваясь к Уиллу. - Он чтил каждую часть своих жертв, значит ли это что он мог мастерить, например , предметы обихода из того, что от них оставалось ?  Из дела Дамиан уже знал какая собственность числится за Гарретом Джейкобсом Хоббсом. И был готов спорить что своих жертв тот привозил именно в свою хижину в охотничьих угодьях. Вопрос Дамиана повис в воздухе. Грэм медленно повернулся. — Он мог, — сказал Грэм. — Мог делать ножи, украшения, что угодно. Он не оставлял ничего. Ганнибал внимательно наблюдал. Дамиан тоже. Они оба видели, как меняется Уилл. Как его сознание растягивается между прошлым и настоящим, между его собственным разумом и мыслями давно мёртвого человека. Хлопнула входная не запертая дверь. — Эй! Кто здесь?! Женский подростковый голос, резкий и напряжённый. Шаги быстрые, решительные. И вот на пороге стоит незнакомая девушка. Школьница, длинные тёмные волосы, лицо бледное от волнения. Вампир узнал её, он видел её на фото в комнате Эбигейл когда приходил сюда первый раз. Близкая подруга скорее всего. Глаза девушки метко находят каждого в комнате – сначала Уилла, потом Ганнибала. Оба взрослых мужчин выглядят серьезными, может подсознательно она понимает кто они и для чего сюда пришли.  Но когда её взгляд останавливается на Дамиане, выражение лица меняется. Дамиан слишком молод, выглядит почти её ровесником. — Чем вы тут занимались? - Она повторила вопрос конкретно Дамиану. - Что ты тут делаешь? Голос — с оттенком враждебности. Вампир медленно поворачивает голову к ней, его лицо остаётся безмятежным. - Тут своеобразный стиль домашнего уюта. Ганнибал не любит резкие вспышки эмоций, но он ценит контроль и умение манипулировать людьми. То, как Дамиан спокойно принял грубость – не показал обиды, не вступил в конфликт, но всё же оставил за собой последнее слово – это выразительная черта характера. Хищническая вежливость. Элегантное безразличие. Способность провоцировать без малейшего напряжения. Взгляд доктора Лектора можно было ощутить физически. Но для девушки, пропустившей разговор между ними тремя , ответ вампира показался издевкой. Она делает шаг вперёд, явно не собираясь отступать. — Это был дом моей подруги. Я знаю, что её больше нет, что всех их больше нет, но это не значит, что сюда может заходить кто угодно. Недавно какой-то сукин сын написал на входной двери " Каннибалы".  По лицу Лектера пробежала тень недовольства. Кажется грубость девушки не пришлась ему по вкусу. Девушка поворачивается к Уиллу, пытаясь найти поддержку. - Мы из ФБР, и пришли сюда по делу. Вам не о чем беспокоится. Грэм слегка поднимает руки показывая что злых намерений в нем нет.  Но глаза девочки-подростка сверкают гневом, болью. Очень драматично, как при постановке, она резко разворачивается на каблуках. И тут же замирает. На пороге стоит женщина постарше. Её глаза — точная копия глаз девушки. — Мариса. -Мягкий, но строгий голос. — Я же сказала не лезть в это. Девушка смотрит на неё в замешательстве. — Мама, но— — Никаких “но”. Пойдём. Она обнимает дочь за плечи и бросает на троих мужчин долгий, испытующий взгляд. Ганнибал, как всегда, идеален. Уилл — закрыт. Дамиан — улыбается, словно всё происходящее — лёгкая забава. Женщина мягко кивает, словно извиняется но не говорит вслух. Потом они уходят, слышны их шаги по ступеням на крыльце, отдаляющиеся голоса. Дамиан смотрит вслед, недвижимый как античная скульптура. — Какая впечатлительная. — Ты её спровоцировал. Голос Уилла тихий, напряжённый. Вампир чуть склоняет голову, признавая за собой это баловство. Уилл смотрит точно на него, он не мог не почувствовать, что Дамиан наслаждается моментом – не злорадствует, не злится, а именно изучает людей так же, как это делает сам Уилл. И это тревожное осознание. Уилл всегда чувствовал себя чужим среди людей. Он понимал их страх, их боль, их злость, но сам не испытывал их так, как "нормальные" люди. А Дамиан? Его улыбка не была жестокой, но и не была доброй. Его слова не были нападением, но и не были защитой. Он просто играл с ситуацией, потому что мог. И это – отражение Уилла самого в себе. Дамиан пояснил: — Мне было интересно, как она отреагирует. Ганнибал улыбается. После тяжёлой ночи в мотеле, по грязным, труднопроходимым дорогам они наконец добрались до охотничьего домика Хоббса. Дамиан окинул взглядом двухэтажное строение. В Румынии 70% людей не могли позволить себе такой дом. А здесь — всего лишь охотничья хижина маньяка-каннибала. Уилл выглядел плохо. Глаза покрасневшие, тёмные круги под ними. Он почти не спал, всю ночь метался в постели. Дамиан слышал, как он ворочался, вздыхал, что-то бормотал во сне. Это его даже забавляло — что-то мучает Уилла, что-то, что вампир пока не может видеть. Но что он хотел бы узнать. И ещё он знал: прошлой ночью Ганнибал не был в своём номере. Это означало, что доктор Лектер делал ход в их маленькой игре. А значит, Дамиан должен был сделать свой. Он сжал в кармане небольшой герметичный контейнер. Внутри — частицы кожи, кровь. Он всегда предпочитал перестраховаться. И кажется эта ночь была продуктивной не только у него. Дом внутри выглядел опустошённым, вычищенным. — Он тщательно всё убирал, — заметил Уилл, проводя рукой по перилам лестницы. — Кроме Гаррета и Эбигейл здесь никого не бывало. — А где трофеи? — Дамиан скользнул вдоль пустых стен из цельного сруба, будто изучая атмосферу дома. — Убрали наверх, — отмахнулся Уилл, явно не придавая этому значения. — Можешь посмотреть, если тебе интересно. Разрешение получено. Дамиан медленно поднялся по скрипящим ступенькам, ощущая, как на спине рассыпается иглами взгляд карих, хищных глаз. Доктор Лектер наблюдает за ним. Это тянулось секунды, но ощущалось дольше. Напряжение, вызов. Только когда он оказался вне поля зрения, вампир ускорился, двигаясь с естественной для себя скоростью. Наверху запах крови только усилился, жидкость уже начала впитываться в деревянный пол.  На оленьих рогах, прибитых к стене, висело тело. Молодая девушка. Почти подросток. Мариса. Та, что нагрубила ему вчера в доме Хоббсов. Как удачно. Дамиан позволил себе улыбку, но не потратил на неё больше мгновения. Если это ловушка, то слишком очевидная. Многие видели их разговор, знали, что и как он ей отвечал, что он провоцировал. А теперь она мертва, выставлена, как экспонат. Дамиан станет подозреваемым, это очевидно. Недавно приехал, прошлое мутное, о деле Миннесотского Сорокопута осведомлён хорошо... Ты слишком прямолинеен, доктор Лектер. Вампир разжал пальцы, и содержимое пробирки оказалось у девушки во рту. Будто убийца оцарапал палец об её зубы, пока совершал всё это. Всё, что ему было нужно — убедиться, что следы впитаются. В тот же миг он снова спускался вниз — медленно, сдержанно, но внутри был доволен. Мат. — Уилл, разве ты не говорил, что подражатель больше не совершит убийство? Уилл застыл. Он всё понял раньше, чем увидел. Лицо стало напряжённым, собранным. Без лишних слов он поднялся наверх. Дамиан остался внизу, чувствуя, как внимание Ганнибала почти осязаемо окутывает его, как чёрная нефть, густая и давящая. Он что-то подозревает. — Убийца оцарапался, — раздался голос Уилла сверху. — Оставил след на зубах. Ганнибал не двинулся. Но его интерес к Дамиану изменился. Если раньше он оценивал его, как фигуру в игре, то теперь смотрел глубже. Дамиан чувствовал это.  Пауза затянулась. Вампир улыбнулся, сдержанно, почти неуловимо. Ты знаешь. Я знаю, что ты знаешь. И что теперь? Скоро прибыли агенты, начались допросы, осмотр тела, рапорты. Но на этот раз Дамиан чувствовал себя так, словно их было трое, и их настоящая игра развернулась не в охотничьем домике, а между взглядами. В стороне Джек разговаривал с Уиллом. Дамиану не составило труда отвечать на вопросы агентов и прислушаться к чужому диалогу. — Для подозрений этого слишком мало — сказал он. — Но учитывая обстоятельства… ты, кажется, был рядом с ним больше всех. Как думаешь, Дамиан мог это сделать? Уилл не сразу ответил. В голове всё ещё стояла картина: Дамиан, выходящий из дома Хоббсов. Спокойный, расслабленный, чуть улыбающийся. Что-то в нём всегда напоминало гладь воды без ряби — гладкий, спокойный...Но убийца ли он? — Нет, — сказал Уилл наконец. — Он не убийца. Грэм спрятал дрожащие пальцы в карманах куртки. Кроуфорд прищурился. — Ты уверен? — Он многое скрывает, но не это, — Уилл говорил твёрдо. — Дамиан из тех, кто действует осторожно. Если бы он хотел убить её, он бы не оставил ничего. Ни тела, ни следов. Кроуфорд вздохнул, явно недовольный этим ответом. Он уже знал что следы оставленные на девушке принадлежат брату другой, первой жертвы подражателя. Они уже знали кто главный подозреваемый, но что то во всей этой ситуации не давало ему успокоиться. — Значит, кто-то хочет, чтобы мы так думали? Уилл не ответил. Формальности с Дамианом закончились. Когда его отпустили, он задержался на секунду. — Доктор Лектер, — голос Дамиана прозвучал чуть тише, чем обычно. — Вы ведь не из тех, кто удивляется совпадениям, не так ли? Ганнибал чуть склонил голову, наблюдая за ним с непроницаемым выражением. — Разве это совпадение? Их взгляды встретились. На секунду Дамиану показалось, что если он сделает шаг ближе, Ганнибал не отступит. Но он не сделал. Пока что.   Входную дверь в его доме починили, она легко распахнулась впуская хозяина внутрь. Вампир почувствовал, что-то не так. Остаток чужого присутствия. Мельчайший сдвиг в воздухе. Лёгкий, почти неуловимый запах чужого – дорогого мыла, выдержанного вина и тонких нот специй, вплетённых в аромат костюмной ткани. А потом он видит картину. Не просто фотографию, не репродукцию, а настоящую, богато оформленную реплику Тициана в массивной раме. Ганнибал не оставил бы копию, напечатанную на дешёвом холсте. Нет, это был  заказной шедевр, выполненный лучшими реставраторами, почти неотличимый от оригинала. И он уже висит. Дамиан даже не сразу понимает, когда Ганнибал это сделал. И это вызывает восторг. И теперь, стоит ему поднять голову, взгляд встретится с глазами Европы, которая, возможно, уже понимает, что её увозят – но не может ничего сделать. Легкий, изысканный террор. Послание без слов. "Я был здесь. Я взял твой дом под свою орбиту. И теперь посмотрим – ты попытаешься сбежать… или позволишь унести себя в неизвестное?" . Кто знает. В воздухе тонкий запах древесных нот и дорогого алкоголя. Освещение приглушенное, все что бы вызвать у пациентов чувство расслабленности, помочь им открыться. Ганнибал, идеально расслабленный, сидит в кресле, чуть склонив голову набок, наблюдая за Уиллом. Уилл выглядит... раздражённым? Растерянным? Ему сложно определить собственное состояние. Он пришёл, чтобы спрятаться за рациональностью Ганнибала, но сам разговор с самого начала кажется ошибкой. — Ты когда-нибудь чувствовал, что кто-то… не просто рядом, а слишком рядом? Настолько, что кажется, будто тебя пробуют на вкус? Ганнибал на секунду задерживает дыхание, прежде чем снова выдохнуть, мягко, неторопливо. — Ты говоришь о Дамиане? Уилл не отвечает сразу, но Ганнибал уже знает ответ. — Я был у него дома. — Уилл сглатывает. — Он мог быть  ранен, и я остался, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Ганнибал делает едва заметный жест рукой, предлагая продолжить. — Я… трогал его. Должен был проверить если его задело. Его кожа была… Уилл морщит лоб, будто перебирая слова, которые не может подобрать и отводит взгляд будто уже не уверен в том что хочет сказать. — Холодной? Он встречается с Ганнибалом взглядом. — Холоднее, чем должна быть. Совсем. — Может быть, он просто был в шоке. — Тогда почему у него не было пульса? Импульсивный вопрос, он не так это хотел сформулировать. Но это давит на него, тянет в разные стороны и он не выдерживает. Пауза. Ганнибал улыбается — мягко, задумчиво. — И что ты почувствовал в тот момент? — Ничего. — Уилл резко выдыхает. — Никакой паники, никакого отвращения. Я просто… заметил. — И теперь пытаешься объяснить. — Да. — Но тебе не кажется, что объяснение уже есть? Уилл раздражённо качает головой. — Дамиан жив. Я это вижу, это невозможно не видеть. Но в то же время… Ганнибал ждёт. — В то же время, когда я был рядом с ним… он казался чем-то другим. Ганнибал изучает его, пальцы сцеплены в замок. Ему нравилось как красиво сознание Уилла покрывается цепочкой трещин. — Ты боишься его? Уилл долго молчит. — Нет. — Тогда чего же? Уилл сглатывает, будто не хочет говорить этого вслух. Признание дается ему тяжело. — Я боюсь, что он… интересует меня. Ганнибал смотрит на него с тем выражением, с которым человек смотрел бы на картину, в которой неожиданно открыл для себя новый смысл. — Это тебя пугает больше, чем его природа? — Я не знаю его природу. — Тогда почему ты решил, что она отличается от твоей? Это выбивает Уилла из равновесия. Он напрягается, чуть откланяется в кресле назад. — Я не он. — Конечно. - Ганнибал улыбается. — Что ты думаешь, он хочет от тебя? Уилл нервно трёт пальцы друг о друга. Разговор идёт не туда куда он надеялся. Ганнибал не даёт чётких ответов, лишь подталкивает туда, где границы и так размыты. — Я не знаю. — А что хочешь ты? Его дыхание на секунду сбивается. — Не это. — Ты уверен? Ганнибал видит — Уилл не уверен. Это делает ситуацию ещё интереснее. Дамиан вышел из мужского туалета сразу как туда зашёл другой человек. В комнате над умывальниками висело зеркало, и он не хотел что бы кто то обратил внимание на его отражение,  вернее его отсутствие. Он ненавидел туда заходить, он вампир, ему не нужен какой-то туалет. Но кто-то мог обратить внимание даже на такие мелочи как отсутствие естественных потребностей. И поэтому Дамиан, как послушный мальчик, исправно делал все, чтобы выглядеть как все. Он на ходу поправил закатанные рукава пиджака из твида. Ему нравилось добавлять в классические образы немного дерзости, подчеркнутую небрежность.  А сегодня есть повод, вечером его ждёт испытание  алкоголем. Он не знал как поведёт себя его организм на такие эксперименты, но чувствовал что должен это проверить. Кац уже ждала его,  расслабленно облокотившись на край столешницы. - Дамиан, мне кажется, или ты слишком скрытный? В голосе Беверли звучала лёгкая насмешка, почти игривая. — Возможно. — Ответ был ровным, спокойным, но с оттенком развлекающегося хищника. Грэм застыл на месте, не заходя в кабинет. Уилл не сразу понял, что именно его зацепило. Это был взгляд, брошенный мельком, едва уловимое напряжение в плечах, едва слышный смех. Дамиан видел как профайлер не решается прервать их. Он должен был забрать бумаги, которые оставил у Дамиана. — Мне нужно самой догадаться, что тебе нравится ? - Продолжила девушка. — Разве тебе это не нравится? Лёгкий смех, она отбрасывает чёрные волосы за спину открывая шею и острые ключицы. — Я всё же сделала пару выводов. Например…ты пьёшь вино, но не при мне. Ты изучаешь людей, но не раскрываешься сам. И, самое любопытное..ты никогда не касаешься никого дольше, чем на пару секунд. Тишина. — Ты наблюдательна, Беверли. Дамиан улыбается,  кажется впервые настолько открыто с момента его переезда сюда. — Это моя работа. Но знаешь… мне кажется, ты нравишься мне не только в профессиональном плане. Её голос звучал тепло, с намёком. И Уилл почувствовал, как в нём что-то сжалось. Он не мог объяснить, что именно его задело. Это было нелепо. Беверли может делать, что хочет. Дамиан тоже. Но в голове вспыхнули обрывки воспоминаний: ледяное прикосновение к его запястью, когда он остался у  Дамиана, тяжёлый, оценивающий взгляд в мотеле, странное, неясное ощущение, что он стоит рядом с чем-то… не таким, как все. И сейчас — лёгкая, флиртующая интонация Беверли.  Словно что-то чужое вторглось в его территорию. И это раздражало. Он шагнул вперёд. — Беверли, — его голос прозвучал резче, чем он хотел. Они оба повернулись. Беверли удивлённо приподняла бровь, а Дамиан… Он улыбался. — Грэм, — в его голосе слышалась лёгкая насмешка. — Ты подслушивал? — Я зашел за бумагами, — Уилл проигнорировал вопрос. Кац скрестила руки на груди, как будто была недовольна. Как будто это не она посягнула на чужое. — Что-то случилось? Он хотел сказать «нет», но вместо этого посмотрел на Дамиана. Тот выглядел совершенно невозмутимым. И, кажется, прекрасно понимал, что именно сейчас чувствует Уилл. И это злило ещё больше. Тонкие линии раздражения — Мы с Дамианом и Виктором идём в бар вечером. С  улыбкой сказала девушка, оглядывая Уилла. — Хочешь присоединиться? Простой, безобидный вопрос. Но что-то в том, как она это сказала, в том, как Дамиан лениво перевёл на него взгляд, заставило внутри всё напрячься. — Нет, — ответил Уилл почти сразу. Беверли удивлённо качнула головой. — Почему? "Потому что мне не нравится, как ты смотришь на него. Потому что мне не нравится, как он смотрит на тебя. Потому что мне не нравится сам факт того, что он идёт туда с вами".  Пронеслось в его мыслях, но.. — Я не люблю бары, — ответил Уилл, стараясь звучать нейтрально. Беверли закатила глаза. — Ну конечно. А то я не знаю, что ты просто не хочешь веселиться. — Именно. Она засмеялась и махнула рукой: — Ладно, как хочешь. Дамиан всё ещё смотрел на него. И его взгляд был слишком внимательным. — Может быть, ты просто боишься оказаться рядом со мной в более неформальной обстановке? — Спросил он с лёгкой, ненавязчивой усмешкой. Уилл напряг челюсть. Он не в старшей школе, черт возьми, он не поведется на эти уловки. — Не льсти себе. — О, даже не думаю, — ответ прозвучал почти… довольным. Как будто он только что увидел что-то, что хотел увидеть. Как будто он понял, что именно сейчас Уилл пытается убедить себя, что ему безразлично. И это злило. — Приятного вечера, — коротко бросил Уилл, развернулся и ушёл. Он даже не смотрел, но был уверен: Дамиан всё ещё улыбается ему в спину.   Выбор заведения оставили на совести Виктора. Подъезжая по адресу, Дамиан был уверен, что увидит спорт-бар с акциями на пиво и футболом на экранах. Но место оказалось приятным. Живой джаз, низкие столики, кресла, обитые коричневой кожей. Тёплый свет ламп лился мягко, создавая атмосферу уюта и лёгкого отрешения. Беверли нарядилась. Он впервые видел её с укладкой, тёмные волосы мягкими волнами спадали на плечи. Губы накрашены, стрелки на глазах чуть резче, чем обычно. Ей нравилось внимание, но не приторное, а заслуженное. Виктор же выглядел, как всегда, непринуждённо, но с намёком на стиль — тёмная рубашка, закатанные рукава, несколько расстёгнутых пуговиц. Он уже был в ударе, заказал им столик у сцены и выглядел вполне довольным жизнью. — Дамиан, — Беверли потянула его за рукав пиджака, усаживая рядом с собой, — а ты вообще пьёшь? Он лениво откинулся на мягком кресле. — Давайте проверим? Каково это — пить алкоголь, когда ты мёртв? Они заказали коктейли. Беверли выбрала что-то лёгкое, освежающее, Виктор — виски с колой, а Дамиану классический джин-тоник. Он поднял бокал, внимательно рассмотрел его, будто анализировал нечто чуждое, затем сделал глоток. Ощущения были странными. Как будто он пил просто жидкость, но с резким, неприятным запахом спирта. Алкоголь не согревал, не отдавал приятной горечью — он просто был. Словно пыль или химия на языке. И выпитое уже чувствовалось как нечто чужеродное для его живота, он подозревал что это не пройдёт бесследно. — Ну? — Беверли приподняла бровь. Дамиан поставил бокал, склонил голову набок. — Не плохо. Это было враньём. Но ему хотелось наблюдать за их реакцией. Виктор усмехнулся. — А ты вообще когда-нибудь напивался? Дамиан задумался. Он действительно не помнил, возможно когда то, в той, прошлой своей жизни. — Не думаю. Беверли хмыкнула: — Значит, сегодня ночь экспериментов. Она не знала, насколько сильно права. Они пьянеют, он — нет. Через пару часов Виктор уже хохотал над собственными шутками, Беверли смотрела на всех пьяным и весёлым взглядом, а Дамиан всё так же невозмутимо сидел с полупустым бокалом, вращая его в пальцах. Он сделал ещё несколько глотков — ради вида. Алкоголь не действовал. Вообще. Это было почти… раздражающе. Как есть несъедобную еду, изображая, что тебе вкусно. Беверли подалась ближе, её плечо на секунду прижалось к его. — Количество джина в бокале не меняется, ты точно не подменил бокалы? Дамиан улыбнулся краем губ. Беверли наблюдательна, с ней нужно быть аккуратным. Но именно поэтому ей поверят. Он уже под подозрением Кроуфорда и вниманием Ганнибала. Теперь недостаточно просто не оставлять тела или улики, теперь нужно ещё и алиби. — Я пью. — Но не пьянеешь, — заметил Виктор, качая головой. — Ты вообще человек? Вопрос был в шутку, но у Дамиана что-то внутри не приятно сжалось от этой фразы. — Сложный вопрос, — ответил он, глядя в бокал. Беверли рассмеялась и скользнула рукой по его руке, наклоняясь ближе. — Может, тебе просто нужно что-то покрепче? Она явно наслаждалась своей лёгкой игрой, и была слишком пьяна что бы почувствовать идущий от него холод.  Виктор только ухмылялся и подливал им всем новые порции, в какой то момент он перегнулся через стол что бы рассказать Дамиану забавную на его взгляд шутку. - Готов спорить она оседлает тебя к концу месяца. Дамиан осуждающе цокнул языком. Как неуклюже-пошло. На самом деле он уже знал что ему действительно нужно. Охота. Он чувствовал это с самого начала — запах, биение сердец вокруг, лёгкое напряжение, которое не ускользало от его внимания. Дамиан позволял им напиваться, позволял им касаться его, смеяться, играть в этот фарс. Ему нужен был всего один момент. И этот вечер  закончится не только выпитым алкоголем. Они были достаточно пьяны что бы не замечать странности, и достаточно веселы что бы подтвердить что Дамиан весь вечер и ночь провел с ними. Только в середине веселья не на долго отлучился в мужскую комнату, обычное дело. Не дольше пяти минут, даже его коктейль был все еще холодным. В конце он даже развез их по домам. А в другом городе бесследно и без единой зацепки пропала девушка.   Это был его ход в их маленьком танго. Сам факт того, что Дамиан без приглашения проник в личное пространство Ганнибала, — это уже дерзость, которая способна вызвать нечто намного более интересное, чем злость. Ганнибал может злиться, когда его планы рушатся. Но здесь — игра. Испытание границ. Поединок с тем, кто не боится шагнуть ближе. И это не раздражает. Это завораживает. Ганнибал приходит домой и чувствует что-то странное. Не тревогу, нет. Скорее необычность. На столе стоит бутылка дорогого вина. Французского, 1789 года. Рядом — записка. "За кровь, пролитую ради свободы. С уважением, Д.Л." 1789 год. Великая французская революция. Вино того самого года, когда кровь хлынула по мостовым Парижа. Не просто подарок. Напоминание. Кровь и свобода. Жажда и право выбирать. О чём-то ли это говорит, доктор Лектер? Но Дамиан на этом не остановился. Когда Ганнибал поднимается в кабинет, он замечает ещё одну вещь. На его любимом кожаном кресле… Лежит его же галстук. Как будто кто-то взял его. Примерил. И оставил слегка небрежно брошенным. Едва уловимый аромат — лаванда и что-то глубже. Ночной воздух. Капля чужого присутствия, слишком лёгкая, чтобы раздражать, но слишком явная, чтобы игнорировать. Он не зол. Нет. Он улыбается. Ганнибал медленно берёт галстук, проводит по ткани пальцами. Тот самый жест, которым он оценивает текстуру мяса, прежде чем приступить к готовке. Он думает. О том, что этот юноша – не просто игрок. Он нарушает границы, но делает это изящно. Ганнибал видит в этом не вызов, а приглашение. Приглашение продолжить.