«Переписанный мир»

Говорят, человек может почувствовать свою смерть заранее. По себе скажу — это правда. Но осознание приходит лишь тогда, когда изменить уже ничего нельзя. Я проснулся. Казалось бы, обычное утро: тусклый свет пробивается сквозь плотные тучи, редкие птицы лениво пересекают небо. Но что-то было не так. В груди копошилось глухое беспокойство, а в животе поселилось ощущение, будто меня терзает смутное предчувствие. Тревога тревогой, но день продолжается. Встать, почистить зубы, позавтракать, одеться, отправиться в универ — рутина остаётся неизменной, даже если что-то внутри настойчиво шепчет: остановись. По дороге мир казался размытым, как будто кто-то убрал из него краски, оставив лишь серый фон. Деревья стояли недвижимо, словно усталые сторожи поздней осени. Хорошо, что у меня есть наушники и музыка — хотя бы она спасает от вязкой пустоты вокруг. Вот и универ. Шесть этажей, странная архитектура с блоками разной высоты. Занятия длиной в полтора часа тянулись бесконечно, удушающе, будто время замедлилось в такт нарастающему беспокойству. После лекций я заскочил в столовую, перекусил, бездумно уставился в телефон на полчаса и направился в зал. Ничто так не очищает разум, как тренировка. Пока тело страдает, разум отдыхает — правило, которое никогда не подводит. Но сегодня что-то было иначе. Тренировка началась, и тревога действительно отступила. Адреналин заполнял пустоту, и вот уже в зеркале передо мной стоял я — измождённый, но удовлетворённый. — Боже, какой же я хорош. Если бы слово "секс" могло стать человеком, оно бы выглядело именно так. В словаре, в определении привлекательности, должно быть моё имя. Довольно. Время одеваться. Вечер пятницы — свобода. Я вышел из зала, сдал ключ на рецепции и направился к выходу. Но стоило мне открыть дверь, как мир вдруг рухнул. Сердце ударилось о рёбра с такой силой, что на секунду я потерял ориентацию. Лёгкие сжались, воздух исчез, и я судорожно начал хватать ртом пустоту. Паника? Но из-за чего?! Я глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки, надел наушники, включил музыку громче, ещё громче, пока она не заглушила собственные мысли. Шаг за шагом я двигался домой, проваливаясь в музыкальный гул. Каждый раз, когда паника вновь давала о себе знать, я просто увеличивал громкость. Это помогало. На очередном перекрёстке я машинально сделал шаг вперёд. Красный свет. Замеревшие лица прохожих. В пяти метрах от меня летел грузовик. Все говорят, что в такие моменты перед глазами проносится вся жизнь. Бред. В моей голове вспыхнула лишь одна мысль: «Мне пизда». Удар. Боль. Тьма. Боль быстро исчезла. Вместо неё появилось странное ощущение — будто меня толкнули в мягкую, воздушную перину. Тело не слушалось, я просто лежал в бесконечной темноте. Сколько прошло времени — не знаю. Это не имело значения. Я был здесь, в пустоте, и мне было всё равно. До тех пор, пока не появился звук. Бесконечно раздражающий, капающий, нарастающий звук. Будто капли воды падали в бездонный колодец. Сперва тихие, едва различимые, они постепенно становились всё громче, настойчивее, вырывая меня из небытия. — Что это?! Господи, дайте мне просто покоя! Но звук не прекращался. Вместе с ним нарастало раздражение, заполняя моё сознание, пока я не выдержал. Я открыл глаза. Медленно, тяжело, словно века превратились в бетонные плиты. Белый свет. — Я умер? Рай? Нет… не похоже. Постепенно зрение прояснилось. Я лежал в больничной палате, парализованный, не в силах даже пошевелить пальцем. Только мысли оставались при мне — вялые, спутанные, обессиленные. — Шикарно. Теперь я овощ. Сознание ускользало вновь, и я провалился в сон.

***

Очнулся. Но тело снова не слушалось. Я был заперт в своём сознании, беспомощный наблюдатель. Где-то рядом раздались голоса. Женские. Один голос звучал печально, другой — ровно, сдержанно. Я не понимал языка. Китайский? Японский? Вдруг мои пальцы ощутили прикосновение. Я почувствовал, как к моей левой руке прикоснулись мягкие пальцы. Тёплые, осторожные. Они скользнули по коже, будто проверяя — жив ли я? Затем лёгкий вес — она склонила голову, её лоб уткнулся в мою ладонь. Несколько секунд — и что-то влажное коснулось кожи. Слёзы. Тихие всхлипы заполняли пространство, с каждым вздохом отдаваясь во мне глухим эхом.