Исход утраченной целостности

       Февраль. Третий класс средней школы. Лука и сам не заметил, как стал собираться в школу с какой-то непривычной охотой, не обращая внимания на толстый слой снега за окном. Там его неизменно встречала искусственная улыбка Ивана, и вскоре она стала чаще раздражать. Ему всё так легко. Думает, никто не замечает плотную маску, скрывающую трещины. Ошибается. Смеялся, кокетливо тянул за руку, садился чересчур близко за обедом. Ни грамма смущения, одна лишь напускная беззаботность. С Тиллом он вёл себя так же, хотя что-то между ними теперь казалось другим. А вот блондину было совсем непросто. К нему самому приросла маска холодности и отчуждённости, но каждый взгляд, каждый жест, каждое случайное касание отзывалось внутри. Казалось, Иван и сам видел эти фантомные покраснения, что оставляли его пальцы. И от одного этого понимания ему хотелось дотрагиваться чаще. Середина зимы щипала щёки морозом, и те розовели от холода. После сдачи экзаменов школа оставалась лишь формальностью — и для Луки, и для Ивана. Вступительные они закрыли ещё в ноябре, но занятия всё ещё продолжались. Сегодня был последний день, оставался лишь такой же формальный выпускной, но он и туда не собирался. Волноваться не о чем. По крайней мере, хотелось верить в это. Тилл редко посещал школу, но даже без него брюнет не выглядел слишком унылым — по крайней мере, когда был рядом с Лукой. Он стоял у ворот школы, привычно дожидаясь водителя. Сегодня тот опаздывал сильнее обычного, не успел подумать парень, как раздался звонок. Тот самый водитель. Впопыхах и без подробностей он объяснил, что не сможет приехать: дома что-то случилось. Впрочем, ему не трудно и пройтись. Не зверь же он, чтобы вытягивать подробности у человека, у которого и так проблемы. Парень глубоко вздохнул, зарываясь носом в огромный шарф. Он вдруг подумал: — Иван ведь тоже остался в школе. Могу ли я пойти с ним? И, господи, стоило только мысли полноценно прозвучать в голове, как он смачно влепил себе рукой по лбу, не жалея силы. Неужели так привык к его присутствию? Позабыл о страхах и старых ранах? Успел привязаться? Уже давно перестал замечать, как привычно оказывался рядом, как взгляд сам собой скользил по его подтянутой спине на физкультуре, пока в голове крутились всякие глупости. Парень протёр глаза руками, собираясь уже уйти, так никого и не дождавшись, как вдруг его окликнул знакомый голос: — О, Лука! Вспомнишь лучик, вот и солнце… — Хорошо, что ты не уехал. Мы ведь даже попрощаться не успели, — произнёс Иван, засовывая руки в карманы. — Твоя машина ещё не приехала? Блондин отвёл глаза, повторяя движение его рук. — У него какие-то проблемы. Я пешком пойду. Сначала тот непонимающе уставился, а потом, когда наконец дошло, ухмыльнулся, блеснув клыком. — Вот как? Значит, можем пойти вместе? Лука вынужденно посмотрел на двух девушек за спиной парня. Суа что-то шепнула Мизи, и та не удержалась, прикрыла рот, стараясь не рассмеяться. Он лишь выгнул бровь. Блондин знал их по именам и в лицо, но никогда не разговаривал. Иногда ловил их настороженные взгляды, когда оказывался рядом с Иваном. Брюнет не раз пытался представить их друг другу, но каждый раз мешался Тилл: всё время уводил к туалету. Тот рылся в карманах, и Лука даже не сомневался, что это были сигареты. Единственное место, куда его самого под дулом пистолета не затащишь. Только тот не догадывался, что причина вовсе не в капризе. Неужели он так сильно переживал за своих подружек, не давая Луке и шанса приблизиться? Или это какой-то изощрённый способ контроля — не дать заразному впиться в жизнь Ивана ещё глубже? Как трогательно. Жаль, всё равно недоглядел. Розоволосая прошла чуть вперёд и решила представиться первой, хотя была чуть сдержаннее, чем ожидалось: — Я Мизи, — она кивнула на тёмноволосую. — Это Суа. Мизи чуть неловко улыбнулась и поправила очки на переносице. — А ты Лука, верно? Иван рассказывал о те— Фраза быстро смолкла, тот нервно пнул её в бок. — Ха-ха, не говори глупостей, — протараторил на одном дыхании, метнув быстрый взгляд то на Мизи, то виновато на Луку. — Не стоит пугать моего друга. Подозрительный взгляд скользнул по его спине, блондин приподнял бровь. О чём он там таком щебетал с ними? Что говорил за спиной, когда Лука не мог услышать? Вот это уже действительно безумно интересно. Но парень только кивнул, снова оглядывая девушек. — Да, я Лука. Мы с Иваном учимся в одном классе, — нейтрально отозвался, почти принципиально не упоминая Тилла. Стоявшая позади Суа выглянула из-за спины розоволосой и легко положила подбородок ей на плечо: — Приятно познакомиться. Странными окольными путями ребята направлялись в сторону книжного магазина, куда собирались зайти девушки. Лука быстро замерзал, поэтому не удержался и купил по дороге чай, надеясь, что это хоть как-то его спасёт. Иван, конечно же, поплёлся за ним, но лишь молча наблюдал, как тот делал заказ, сам при этом ничего не покупая. Наверняка собирается выпрашивать — просто смеха ради. Уже выйдя из здания, Лука решил не дожидаться, пока наглый брюнет соизволит поиздеваться над ним, и просто молча протянул пластиковый стаканчик, даже не взглянув в его сторону. — Ого, чего это ты? — в издевательском тоне произнёс тот. — Балуешь, хён. Лука лишь закатил глаза и глубоко выдохнул: — Много болтаешь. Улыбнувшись, тот очень медленно обхватил стаканчик рукой, незаметно касаясь его пальцев своими. Даже в перчатке касание ощущалось слишком отчётливо, что ужасно мешало контролировать собственный взгляд. Наверное, именно поэтому он уже несколько секунд наблюдал, как чужие губы обхватывали край стакана. Следил за кадыком, который чуть дёргался, когда он делал очередной глоток, и не мог отвести взгляда от тёмных ресниц, подрагивающих от холода. Растерянно наблюдал за каждым движением, приоткрыв губы. Парень так же медленно отстранился и несколько секунд наблюдал за выражением лица блондина. При этом нарочито невинно хлопал ресницами, словно искренне не понимал, почему Лука так пристально смотрит. — У меня что-то на лице? Он тут же очнулся, но не спешил отводить взгляд, нервно покусывая внутреннюю сторону щеки. — Ага, — почти шёпотом ответил, наклоняясь ближе. Лука чуть приподнялся на цыпочки, аккуратно проводя рукой по его чёлке, будто стряхнул что-то, и только тогда выпрямился, уже с интересом заглядывая в чёрные глаза. — Снежинка, — с лёгкой улыбкой произнёс, делая шаг назад. Уголки губ приподнялись выше, заметив непривычно растерянное выражение на лице Ивана. Тот первым отвёл взгляд, тупо уставившись на заснеженный асфальт, будто винил его в собственном замешательстве. — Спасибо, — прошептал он, пряча покрасневший нос в шарф. Лука наконец позволил себе облегчённо выдохнуть. Тоже в шарф. Конечно же, никакой снежинки и в помине не было. Он неспешно притронулся стаканом к губам, не особо вслушиваясь в разговоры девушек, которые спрашивали что-то про Тилла. Парень невольно задержался у места, где только что были чужие губы, не решаясь сделать глоток сразу. — А ты в какую школу подашься? — спросила тёмноволосая, оборачиваясь к брюнету. Лука навострил уши. — Ну, как ты и сказала, лучшим вариантом будет Хвимун, — промолвил он с умным видом, потирая подбородок. — Всё-таки я опять скатился в рейтинге. Не переживу, если школа будет слишком элитной. Суа зло хмыкнула, а Мизи нахмурила брови, словно её это огорчило. — Ну, не удивительно, — сказала всё та же девушка. — Ты стал более рассеянным. Приоритеты сменились? Розовая внезапно вспыхнула и выпалила: — Ты снова с кем-то встречаешься?! Лука и Иван одновременно замерли, и блондин чуть не скривился. Шея Ивана со странным скрипом выкрутилась в сторону Мизи, которая улыбалась слишком невинно, явно зная, что её вопрос неловкий. Янтарный взгляд остановился на Луке, словно его реакция была важнее всего. — О чём ты говоришь? Где мне найти время на девушку, если я постоянно учусь, не выходя из дома? — Девушку? — ехидно подумал блондин, делая глоток горячего чая. Услышав неинтересный ответ, Мизи снова уставилась на него. — А у тебя кто-то есть? Он едва не подавился чаем и смерил её самым презрительным взглядом, который знал. Молчание казалось громче слов, но ему всё-таки удалось сдержать колкость: — Нету. Так и хотелось спросить эту дурочку о том же — есть ли у неё девушка, а потом наблюдать за её краснеющим лицом, наслаждаясь собой. Но он не мог позволить себе такую вольность: это же друзья Ивана. Нельзя так открыто грубить. И он действительно был максимально вежлив. Так почему этот парень сейчас так пялится? — Эм… Лука, а ты куда собираешься поступать? — внезапно спросил Иван, заметно пытаясь сменить тему. Блондин сделал задумчивый вид, а потом легко соврал: — Пока не решил. Но в голове всё прокручивалось название: Хвимун, да? Он немного слышал об этой школе, но и сам понимал: идеальный вариант. Не привлекает лишнего внимания, но вполне престижная. Если скажет отцу, тот не найдёт причин отказать. В конечном итоге девушки распрощались с парнями, направляясь в другую сторону. Лука и Иван остались одни. — Не обижайся на Мизи. Она не со зла, просто пыталась с тобой подружиться, — произнёс брюнет, неловко почесывая затылок. — Я знаю. Всё в порядке, — ответил парень, быстро отводя взгляд. Да какая разница, что она там спрашивала? Эта розовая болтушка только что непреднамеренно упомянула, что у Ивана уже была какая-то девушка. Ну что ж, этого стоило ожидать, — безразлично подумал он и тут же удивлённо вскинул брови. — Когда он только успел? Мы ведь всего лишь на третьем году средней школы… Лука искоса сверлил взглядом чужой профиль. Так странно — смотреть на это лицо и думать о том, что он уже прошёл через всё это: смущённые взгляды, неловкие касания, даже поцелуи. Блондин тут же потёр глаза, заставляя себя не думать. Не вспоминать себя в его возрасте. Какая разница, с кем встречался этот парень? Хоть с собакой. Между ними повисла пауза, которую Иван тут же заполнил своим голосом: — Ты живёшь в этом районе? Лука кивнул. Это не было какой-то тайной: — В десяти минутах ходьбы от твоего дома, — вырвалось само. Он медленно перевёл взгляд на парня, который уже хитро щурился. Сам того не желая, напомнил о той злополучной ночи, воспоминание о которой пугало до дрожи. Все эти месяцы оба делали вид, будто ничего не случилось. Хотя Иван, конечно, не упускал случая поддеть его намёками, а он лишь притворялся, что не понимает, о чём речь. Вот настолько это было… неописуемо неловко. Краем глаза он заметил, как по чужому лицу расползается нечитаемая улыбка. — Почему хоть раз не заглянул в гости? После того, как мило сбежал, оставив после себя одну лишь тень, — произнёс он спокойно, но Лука уловил в голосе иронию. Он выглядел так, будто прикидывал: не сбежит ли блондин точно так же, как тогда? Светлые ресницы дрогнули. Парень снова зарылся носом в шарф. Иван явно пытался спровоцировать его на эмоции. — Ты ничем не лучше, — уверенно произнёс он. — Повёл к себе в дом первого встречного, да ещё и в стельку пьяного. Тот не удивился колкости. Удивило другое: Лука не замял тему, не стал отшучиваться или снова делать вид, будто ничего не было. Просто ответил, не отрицая ни слова. — «В стельку», это ещё мягко сказано. Интересно ты, однако, ведёшь себя, когда такой. Тёмноволосый задумчиво погладил подбородок и будто невзначай задел нижнюю губу, проводя по ней чересчур вызывающе. Острый клык едва прижался к нежной коже, и тело покрылось холодной дрожью. Сука. Чёрные глаза прожигали его, настойчиво выслеживая малейшую реакцию либо её отсутствие. Самое обидное — Лука раскусил этот незатейливый план, но даже так не смог скрыться. Золотой взгляд врезался в белый снег под ногами. Слишком резко. Он точно заметил. Краем уха послышался тихий смех. Лука нахмурился. Раздражает. — А ты просто смотрел, как «в стельку пьяный» вытворяет непонятно что? — сказал нарочито уверенно, даже голос не дрогнул. — Весело хоть было? Смех Ивана тут же стих. Повисло тягостное молчание, и Лука вообще пожалел, что подал голос. Он хотел перевести тему, но тот перебил: — Было. Но не так, как ты думаешь, — чуть помолчал, добавляя не так уверенно. — Ты был беззаботным… и мне это понравилось. Пальцы предательски дрогнули на стаканчике. Лука инстинктивно хотел заглянуть в чужие глаза, проверить искренность. Но по дрогнувшему, тихому голосу, по взгляду, устремлённому куда-то в сторону, и по рукам, спрятанным в карманы, стало ясно: это то, что крутилось у него в голове. Чистая и неприкрытая мысль, которую он наконец решился произнести вслух. В груди уже привычно сдавило. Приятная боль, смешанная со страхом, и голова, в который раз выжигающая чужие слова глубоко внутри: «беззаботный», «мне понравилось». Понравилось? Чушь какая. Даже тогда, когда он бессовестно трогал его губы? Или, может, когда переплетал пальцы, словно пытаясь облепить собой? Как, чёрт возьми, на это вообще реагировать? Лука молчал, не в силах вымолвить и слова. Ещё немного, и содержимое стакана действительно польётся наружу, настолько сильно он сжал его. Благо, брюнет всё ещё смотрел куда-то в сторону, и можно было не контролировать хотя бы выражение лица. Свободная рука потянулась к горлу, ослабляя давление шарфа. Если бы у него прямо сейчас начался приступ, догадался бы Иван, что для него значат эти слова? Они шли в тишине. Дыхание давно сбилось, но он так и не спросил, почему они прошли мимо дома Ивана. Только у ворот своего он остановился, вцепившись в чужой рукав. — Постой. Я живу здесь, — робко сказал он, всё ещё глядя в пол. Тёмноволосый со свистом оглядел дом, незаметно обхватив чужой мизинец своим. — Ничего себе, у тебя хоромы, — произнёс он, оглядывая огромный участок. Блондин лишь кивнул, наблюдая за голым, чуть красноватым от холода пальцем, переплетённым с его собственным. Так, словно не желал полностью отпускать. — Ты ведь и сам живёшь не хуже, — скептически произнёс Лука, выгнув бровь. Иван улыбнулся, блеснув клыком: — Только ты один знаешь, что так было не всегда. Один? Значит, никто, кроме него, не знал Ивана тем маленьким, чумазым мальчишкой, который шептал ему слова, что Лука потом не услышит даже от собственного отца? Перед лицом всплыли те крохотные, жутковатые глазки, щипавшие от невыплаканных слёз, и растерянное личико, которое он тогда обнял, ещё будучи невинным. Именно этого Ивана хранил только он. Один. И было кое-что в этом ребёнке, что по сей день заставляло чувствовать себя чуждо. Взгляд опустился на пальцы брюнета, спрятанные в рукаве. Если бы он снял эту куртку, Лука увидел бы новые раны, оставленные им же? Смог бы прикоснуться к детским ожогам, что всё ещё изнывали от боли? К пустоте, злости и отчаянию, вымещенным на собственном теле? Но какое право он имел даже просто думать об этом? Верно — никакого. И всё же Иван знал, что сказал сейчас. Давно ведь догадался, что тот ничего не забыл. А теперь легко и беззаботно переплетал их пальцы. Так, словно они не исчезнут, стоит только ему первому переступить грань. Точно так же, как сам Иван переступал её множество раз. Быть может, он тоже хочет стать увиденным. Слабым. И спасённым им. Лукой. — Иван… — прошептал он. — Ты всё ещё… делаешь это? Голос звучал сухо, но дрожь выдавала его. Чужой палец резко вздрогнул и медленно выскользнул из ладони блондина. — Ты ведь и сам всё видел, — мрачно ответил, глядя в пол. — Зачем спрашиваешь? Ещё секунду назад его лицо улыбалось, изображая веселье. Теперь же оно стало таким пустым и разочарованным, что Лука потерял дар речи. Тот быстро осознал, что потерял контроль: губы снова изогнулись в искусственной улыбке, которой блондин уже давно не верил.  — Извини. Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом.  Лука не отводил взгляд.  — Почему ты извиняешься? Тебе тоже обузой знать о моих болячках?  Он не хотел пристыдить. Эти слова прозвучали просто потому, что ответ рушил его собственную логику. Тот моментально среагировал, поверив, что Лука обиделся. — Нет, это не так, — чуть помолчав, ответил он, всё ещё не глядя в глаза. — Прости. — Ты снова извиняешься. Парень прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Чужая рука вздрогнула от прикосновения пальцев. Те осторожно, почти нежно, снова попытались обвить его. Он застыл и медленно поднял голову, наконец посмотрев в золотые глаза. Лука не смог сдержать этот порыв. Иван, который молча переваривал всё в себе, всегда улыбался и искусно делал вид, что всё хорошо. Иван, не знавший, что значит быть собой рядом с кем-то. Маска, сросшаяся с настоящим лицом, стала ему раной. Пусть надевает их хоть тысячу для остальных — с Лукой не нужно ни одной. Они оба изодраны изнутри, оба боятся своих трещин, оба до безумия близки. Так зачем все эти маски, когда он смотрит в зеркало? Зеркало, что лишь разбилось иначе. Он осторожно заглянул в его глаза. — Мне не нужна твоя улыбка, Иван, — вымолвил, крепче обвивая его мизинец. — Хочешь плакать — плачь, злиться — кричи. Только не притворяйся. Чужой палец дрогнул, будто хотел вырваться из хватки, но не решился и застыл. Улыбка, что секунду назад плотно держалась на лице, исчезла. Вместо неё блондин наслаждался тихим, растерянным выражением и глазами, которые вдруг не знали, куда смотреть.  Чёрный взгляд потерянно застыл на их пальцах, вновь переплетённых вместе. Дыхание стало прерывистым, словно грудь сдавило а губы поджались.  Казалось, секунду назад это касание, инициированное им же, его совсем не волновало, ничего не значило. Но теперь, когда Лука произнёс эти слова и вцепился в него, словно тоже нуждался, — Иван поистине растерялся. Только сейчас этот жест стал по-настоящему уязвимым, слишком близким, почти смущающе интимным. Таким же удушающе близким он ощущался и для самого Луки, хотя внутри его терзало чувство собственного эгоизма. Ему по-настоящему близким быть всё ещё не под силу. Слишком много он скрывал, даже от того, чьё сердце сейчас так беспощадно пронзал. И даже, зная это, не мог остановиться, желая познать его. Тот не отрывался от него, молчал, но в глазах проступила едва заметная влага. Словно не веря своим ощущениям, свободной рукой коснулся ресниц — не то стирая, не то раскрывая новую сторону собственной беззащитности, и снова посмотрел на притихшего парня перед собой. Того, кто заставил эту влагу проступить. Лицо Луки сейчас либо заливалось краской, либо смертельно бледнело, что более вероятно. К сожалению, он не мог узнать, что именно. Чужой мизинец крепче обхватил его собственный, принимая. Ответственность приходит к тем, кого впускаешь в свою душу, так ведь?.. Вдруг лицо напротив тоже расплылось в улыбке, но теперь какой-то другой, из-за которой к груди вновь прилило чувство дежавю. Он видел эту улыбку. На этих же губах. Много лет назад. — Ты первый заговорил об этом. Оба растерянно молчали, так и стоя, неловко переплетая мизинцы друг друга. Ещё минута и замёрзнет, но, осознавая это, не смел сдвинуться с места, как будто теперь отвечал не только за себя. Иван ведь всегда смотрел сверху вниз и на секунду даже не заметил, как другой без спросу проник в него. Медленно, почти тягуче, шаг за шагом прошёл сквозь весь фасад, выстроенный годами сдержанности.  Всего в несколько слов, разбил в жалкие осколки.  Тёмноволосый сжал его чуть крепче, словно тот собирался уходить прямо сейчас. Тепло чужого пальца по-прежнему жгло кожу под перчаткой: приятно и немного щекотно.  Иван не хотел отпускать Луку. Хватался за него буквально: ненавязчиво, но не скрывая физически. Это чувство… Кто-то боялся потерять его так, что блаженство растекалось по коже, и дыхание замирало, словно он забыл, как это делается.  Тот ведь думал, что у них больше не будет шанса увидеться, а Лука умышленно скрывал правду, не испытывая при этом ни малейшего укола стыда.  — Мне пора, — мягко произнёс блондин.  Сдерживая улыбку, он чуть склонил голову, разглядывая другого парня, который так больно напоминал ему ребёнка.  Он даже пробормотал что-то, но так и не отпустил. Лука не выдержал, ухмыльнулся краем рта и снова опустил глаза на их сцепленные пальцы. Он так крепко вцепился, но даже так не позволял себе обхватить чужую ладонь полностью. — Ну? Чего держишься? — выдохнул почти беззвучно. — Перчатка понравилась? Иван не ответил, только сильнее сжимал его, почти капризно и по-детски мило, так до боли… уязвимо. Сейчас именно он был тем, кто нуждался, и от этой мысли хотелось обхватить его пальцы сильнее. Или отпустить вовсе? Его палец аккуратно попытался освободиться, удивляясь хватке другого парня. Блондин провёл по голым костяшкам напоследок, чуть задерживаясь на пальцах. Казалось, он дрожал. Луке стало противно от перчаток на своих руках. — Не держись так, словно я куда-то исчезну, — пробормотал с ироничной улыбкой. — В любом случае… Я же не просто так тебе свой номер дал? Он неспешно, очень медленно освободился. Слишком осторожно, словно боялся раздавить этим касанием. Касанием, что гнило изнутри. Иван лишь кивнул, опуская взгляд вниз. — Тогда… напиши мне, — выдохнул, почти требуя. Куда же ему ещё деваться? Конечно, напишет. Но всё равно… откуда в нём столько страха? Даже если бы не попали в одну школу, неужели это и вправду имело бы значение? — До встречи, — произнёс напоследок, прежде чем скрыться за воротами дома. Ему хотелось верить, что брюнет долго будет стоять там, вспоминая эти слова и касания пальцев, постепенно замерзая от осознания собственной нужды. Пусть хоть так Иван станет зависим, пусть хоть какую-то часть Луки одарит своим настоящим теплом, что прежде хранил для другого.  Если всё не приведёт к разрушению — ему и этого хватит.