Запретный плод

И ненависть мучительна и нежность. И ненависть и нежность — тот же пыл слепых, из ничего возникших сил, пустая тягость, тяжкая забава, нестройное собранье стройных форм, холодный жар, смертельное здоровье, бессонный сон, который глубже сна. Вот какова и хуже льда и камня, моя любовь, которая тяжка мне.

      Канеки все еще помнит тот день столь же отчетливо, будто он прошел вчера.       Канеки тогда взялся за приготовление ее напитка, несмотря на то, что приняла его Тоука.       Она завороженно глядела в окно. Не сказать, что сей пейзаж, таившийся за кристально чистым стеклом, очаровывал ее своей несравненной прелестью, состоящей из вальса воздушных изумрудных листьев, пляшущих в дуэте с дуновением ветерка. Но что-то такое небрежное и задорное в нем определенно цепляло внимание. Правда, глаза ее, кисло-янтарного оттенка, были наполнены копной переживаний.       Она потянула затекшие конечности рук и откинулась на спинку крайне удобного стула. Здесь, в кофейне, было относительно тихо. И этот глухой шум разговоров людей в переплетении со звуками кипящего кофе и стука фарфоровой посуды убаюкивали, успокаивали раздраженные нервы. А в особенности сладкий, такой излюбленный запах молочно-карамельного аромата, смешанный с жареным шоколадом, который застыл в заведении, соблазнительно околдовывал, точно вводя в гипноз.       Она в очередной раз глубоко вздохнула, прикрывая глаза от удовольствия. А Канеки наблюдал исподтишка.       Здесь она на мгновение забывала обо всех мучащих проблемах, беспощадно обрушившихся на ее плечи — и завтракать ей нравилось гораздо больше, нежели дома.       — Извините, что так долго, — неловко отвлекая ее от накрывших мыслей, Канеки натянул виноватую улыбку на свое лицо. В его подрагивающих руках сверкала белая маленькая кружка, наполненная медового цвета пенкой с неопрятным рисунком. До нее донесся сладко-горький запах. — Просто я впервые готовил флэт уайт.       — Все хорошо, — как можно мягче заверила девушка, приподнимая уголки губ. Она окинула его, нового официанта Антейку, заинтересованным взглядом еще раз. И после того, как он поставил перед ней разыгрывающий ее аппетит заказ, решила дружелюбно спросить:       — Вы здесь новенький?       — А? — он маленько опешил от неожиданного вопроса, когда повернулся на пятках назад и собирался вернуться к барной стойке. Ему понадобилась пара секунд, чтобы переварить услышанное, не растерявшись, — Да, вроде того. Я... подрабатываю здесь.       И смущенно притронулся к своему подбородку. А она, прерванная ударившим в нос терпким запахом, облизывая губы, переметнула свой взгляд на горячий напиток. Поверх пенки плавал неуклюжий рисунок из струйки жидкого шоколада вперемежку с молоком. Она заметила глаз, очертание круглой головы и... клюв?       — Это канарейка, — немного покрывшись румянцем, застенчиво прощебетал он. По неизвестной причине именно в тот день его накрыло вдохновение и ему захотелось поэкспериментировать с рисунками на кофе, — ну, должна была быть ею...       — Почему птица? — издав смешок, недоумевала она, повернувшись к нему лицом.       — Не знаю. Вы мне очень напомнили ее, — парень нежно улыбнулся, и она, должно быть, подумывала о том, что, возможно услышала своеобразный комплимент в свой адрес. И в момент, когда посетительница чуть призадумалась об услышанном, он взвизгнул и практически растворился в воздухе — другая официантка, уже знакомая ей, оттянула заболтавшегося парня назад, попутно прося прощения.       — Канеки, ты идиот? — раздраженно шикнула нахмурившаяся Тоука как можно незаметнее, встречаясь с его недоумевающим, полным вопросов взглядом, — Нашел с кем флиртовать, блин!       — Что?! Я не...       — Это голубь, — фраза, после которой по его спине пробежались колкие мурашки, ощущавшиеся подобно лезвию под кожей. Он нервно сглотнул, осознавая, какому риску может подвергнуть как себя, так и весь Антейку. — Она здесь частый посетитель, но... старайся контактировать с ней как можно меньше, хорошо?       Чувствуя на себе все-таки больше обеспокоенный, чем взбешенный взгляд подруги, Канеки кивнул в знак согласия. Ему до сих пор было сложно принять свое тело гуля, привыкнуть к неизведанному бытию и буквально научиться жить заново.       Он посмотрел на тихонько отпивающую флэт уайт девушку, только сейчас заметив на ней светлый плащ. Его носили все члены CCG. Он судорожно прикусил нижнюю губу.       Это, кажется, впервые, когда он говорил с голубем.       К сожалению, Канеки тогда еще не мог знать, что это была их далеко не последняя встреча. Кроме того, он и не предполагал, что эта скучающая девушка, в глазах которой ему удалось разглядеть долю тоски, станет для него, наверное, чуть ли не самым важным и любимым человеком в его жизни.       На тот момент он лишь посмотрел на нее, как ему тогда казалось, в последний раз, шумно выдохнув.       Канеки не был из тех людей, что слепо влюблялись в одну лишь внешнюю оболочку представителей прекрасного пола, но сам факт того, что ему ныне приходится делить людей на «опасных» и «наиболее опасных», неимоверно огорчал. Он уже начинал потихоньку уставать от этой настороженности.       Вечером того же дня Йошимура-сан попросил сходить Канеки в супермаркет за зернами кофе. Он уже ходил туда с Тоукой-чан, потому мог ныне повторить те же действия уже в одиночку. Да и дергать ее в лишний раз он не горел желанием, несмотря на то, что идти с ней, нежели одному, было гораздо веселее. Но, скорее всего, только для него.       Он, конечно же, согласился выполнить просьбу Йошимуры-сана: управляющий был так добр ко нему, что он, наверное, не смог бы отказать ему ни в чем, даже если бы сам этого захотел.       Ничего не предвещало беды. Он по неизвестной причине пребывал в тот вечер в отличном настроении и был уверен, что сможеь преодолеть любые горы. Супермаркет находился не так уж и далеко от Антейку, посему ему не пришлось долго идти. Сейчас был относительно поздний час, и людей на улицах района стало заметно меньше.       Канеки зашел в магазин и спокойно направился к нужной полке. Когда же он потянулся к пачке кофе, чье-то плечо неуклюже задело его руку. Он посмотрел в сторону врезавшегося в него человека, которого по началу даже не заметил.       — Извин... а? — каково же было его удивление, когда он встретился с уже знакомыми золотистыми глазами.       — Д-добрый вечер, — он неловко похлопал ресницами и принялся чесать затылок, несмотря на то, что это она задела его, — простите, я вас не заметил и...       — Нет-нет, это из-за меня, — притягивая одеяло извинений на себя, смущенно протараторила она, — прошу прощения!       Канеки больше ничего не сказал, нервно оглядываясь по сторонам. К сожалению, она и понятия не имела, что Канеки тревожит ее принадлежность к профессии следователя по гулям и незнание того, что ему делать. Вести себя как ни в чем не бывало, наверное, наилучший вариант, верно?       — Любишь кофе? — заметив, что он берет в руки несколько пачек разных кофейных зерен, с любопытством поинтересовалась она. Парень не понимал, почему она так отчаянно пытается развязать разговор с ним и от этого начинал нервничать еще больше.       — А? Это для кафе, — набрав корзину, непринужденно отвечал он, стараясь выглядеть как можно естественнее, — на складе осталось мало и шеф попросил чуть прикупить.       — Вы еще работаете? — поражаясь столь позднему часу, подивилась девушка.       — Ну, уже закрываемся, думаю.       — А я всегда этот брала, — разглядывая набитую несколькими видами сортов кофе от разных производителей, недоуменно кинула она, — я думала, он самый вкусный.       — Потому что самый дорогой? — чуть улыбнулся Канеки, от чего она еле видимо зарделась. Это в принципе было ожидаемо, ведь цена часто соответствует качеству. — Я сам не знал, что можно смешивать разные сорты кофе. Меня этому обучили в Антейку. Мы берем эту пачку и эту, и смешиваем в пропорциях два к одному. Получается не такой горький, но очень насыщенный вкус.       Взбудораженный, он со страстью в глазах продемонстрировал, как и что готовится, добавив даже еще один вид зерен, уже третий, и посоветовал добавлять его к предыдущим в размере одной чайной ложки.       Кто бы мог подумать, что дешевые зерна могут так глубоко раскрыться в переплетении с теми, что чуть дороже?       — Интересно, — пытаясь запечатлеть в памяти каждое движение, восторженно говорила она. — А разве это не должно храниться в тайне или что-то в этом роде?       Кен слишком поздно понял, что натворил. Она невольно расхохоталась, глядя на его обеспокоенное, но такое, похоже, забавное выражение лица. Кен всегда знал, что порой становился излишне болтливым и не заметил, как раскрыл все секреты Антейку.       — Вы ведь никому не расскажете? — нервно сглотнув, подавленно вопрошал он, — Иначе шеф меня точно убьет.       Хотя Канеки призадумался и понял, что убивать его скорее будет Тоука, однако делиться кровожадными мыслями не стал.       — Не расскажу, — она убрала белесые пряди волос за ухо, — но только потому, что ты такой вежливый.       Парень легонько приподнял уголки губ и неловко отвел свой смущенный взгляд в сторону. Ему на автомате захотелось спросить ее имя, но опять же вспомнился совет подруги — и он собирался придерживаться его. Не стоит проявлять инициативу и первым вступать в разговор, только если не...       — Как тебя зовут?       Неужели она читает его мысли?       — Канеки Кен, — собираясь было уже направиться к кассе, взбудораженно отвечал он, — а вас?       — Ханахиме Киса. И, пожалуйста, на ты.       Услышав ее заветное имя, Канеки по привычке начал в голове выстраивать примерное его написание и подумывать, какие иероглифы могли бы для него применяться.       Киса «妃紗» должно быть означает что-то вроде «принцесса вуали» или «та, кто скрыта за легкой дымкой». А Ханахиме, которое скорее всего пишется как «花姫», означает «цветочная принцесса» или «принцесса цветов». Какое прелестное, однако, имя!       Он утвердительно кивнул, сильнее сжимая железные ручки тележки. Что еще сказать?       — Я тогда на кассу пой...       — Я тоже! — воскликнула неожиданно она, и Канеки снова кивнул головой. Она решила взять то же, что и он.       Каждый из них оплатил свою покупку — правда, парень как-то упустил из виду момент, где Киса хватает газированный алкогольный напиток с полки.       — Это алкоголь, — скорее предупреждая девушку, как можно мягче произнес он, покидая вместе с ней магазин.       Однако Ханахиме была невозмутима: скорчив недовольную гримасу, она щелкнула крышкой, после чего послышался шипящий звук.       — Я знаю. Не ребенок уже, — она попутно сделала глоток, пока оторопелый Канеки недоумевал, в чем была необходимость напиваться именно сейчас. Крайне небезопасно и нелогично. Ему оставалось лишь надеяться на то, что она невосприимчива к опьянению.       — Будешь?       Он отрицательно качнул головой.       Сначала девушка шла в том же направлении, что и Канеки. За такой короткий промежуток она уже умудрилась практически высушить жестяную банку, жадно глотая последние капли. Его тревожность необычайно быстро росла в геометрической прогрессии. Зачем она идет за ним и самое главное — что ему делать?       — Канеки, — икнув, неуверенно позвала она. От неожиданности парень аж вздрогнул — вся эта обстановка определенно давила на его неустойчивую психику, — ты когда-нибудь встречал... гулей?       А вот теперь паника охватила его разум целиком и полностью. Он нервно сглотнул и оглянулся по сторонам — пусто. На секунду он даже предположил, что это ловушка следователей и сейчас его поймают. Он не прямо-таки боялся за свою жизнь, а скорее переживал за ребят из Антейку, которые влипнут в неприятности в случае, если его рассекретят. Но как ему еще оттолкнуть ее? Она ведь сама навязывается.       — Нет, — коротко и ясно бросил он, заметив странное выражение на лице девушки. — Киса-сан, вы... ты трезвая?       — А я встречала, — у нее немного заплетался язык, но идти ровно она могла. Они подошли к пешеходной дороге и принялись ждать, пока на светофоре загорится зеленый. — Думаешь, гули выглядят как монстры?       И вновь икнула.       — Они такие же, как мы.       Канеки почувствовал выброс адреналина в кровь из-за страха от происходящего, однако решил прислушаться, когда она затронула ныне родную для него тему.       Киса с необычайной нежностью произнесла последнее слово, хватая его за душу. Он понимал ее прекрасно, может даже как никто другой.       — Канеки, — ее чуть занесло в сторону и он не на шутку перепугался за нее, взволнованно произнося «Осторожно!», — у тебя есть мама?       — Нет, — у него в груди что-то защемило, а уголки губ непроизвольно опустились.       — У меня тоже нет, — Киса внезапно захныкала, обнимая себя за плечи. Из ее рук вывалился пакет с покупками, и парень скороспело поймал его, — я скучаю по ней...       Она шла рядом, несмотря на то, что он изначально направлялся в Антейку.       Ее щеки порозовели, и, к несчастью, Канеки понял, что она пьяна. Неужто от одной лишь банки ее так занесло?       — Знаешь, Канеки, — она начала медленно растягивать слова, убавив скорость темпа разговора, — не все гули злые.       — Правда? — скептически вопрошал он, то глядя на гуляющих на улице людей, то нервно вздыхая и не зная, что делать, то ощущая... голод.       От Кисы исходил чарующий аппетит запах. Он еще ни разу не ел человеческого мяса.       Та шмыгнула носом.       — Они просто не могут иначе, понимаешь? Они должны есть. Вот ты любишь есть?       От одного упоминания о еде его желудок беспощадно скручивало. Он прикусил нижнюю губу и сдержанно кивнул.       — Они тоже должны есть... — Киса схватилась за голову, чувствуя непосильное головокружение. Канеки, обеспокоенный состоянием девушки, взволнованно остановился, чуть наклонившись к поникшей блондинке.       — Киса-сан, где вы живете? — практически разделяя слова на слоги, как можно понятнее высказался он. Правда, по взгляду следователя становилось ясно, что она не слышит его.       — Я хочу спать...       — Киса-сан! — она снова чуть не упала, когда Канеки испуганно подхватил пьяную Ханахиме под локоть.       Люди косо поглядывали на них, а он, весь смущенный, сгорая от стыда, неловко опускал свою голову. Он не знал, что делать. Сначала его посетила интересная мысль: связаться с Тоукой. Но было уже поздно, и она, будучи школьницей, должно быть, давным-давно посапывает в своей кроватке. Да и тревожить ее из-за каждой мелочи не хотелось.       И все бы ничего, если бы Киса не являлась голубем.       — Черт, — тихонечко выругался раздраженный всей этой сложившейся ситуацией Канеки, поддерживая засыпающую на ходу блондинку под мышку.       И как бы ему не хотелось это признавать, он все же понимал, что наилучшим и, наверное, единственным вариантом на данный момент будет отнести ее к себе в квартиру. По крайней мере до тех пор, пока она не отрезвеет. Тащить голубя в Антейку и подвергать тем самым всех опасности парень просто не мог.       — Да, вот так... — помогая девушке идти и временами напоминая ей о том, что она сейчас не спит, неловко щебетал парень.       Благо, идти пришлось недолго. Кое как проводя Кису к себе, он судорожно потянулся к ключам и дрожащей рукой вставил их в замок, игнорируя всякий бред, слетающий с ее уст.       — Какая красивая бабочка...       В общем, расправившись с надоедливой дверью, он завел внутрь девушку и, облегченно вздыхая, юрко закрыл за собой. Наконец-то у себя дома. Донести кофе до Антейку он решил уже завтра.       — Вот, садись сюда, пожалуйста, — мягко, точно объясняя годовалому ребенку, говорил он, держа бубнящую себе под нос что-то Кису за руку. Он аккуратно посадил девушку на свою кровать, а сам пообещал вернуться в скором времени. Затем поспешно выбежал из спальни и, чувствуя нарастающее волнение, зашел на кухню, поставив на стол как свой, так и чужой пакет.       Это было впервые, когда какая-либо девушка посещала его скромную каморку. Ранее ему не приходилось сталкиваться с похожим. Он и понятия не имел, как нужно себя вести. А ведь он даже не прибрался вокруг… Но к счастью, Канеки был парнем чистоплотным и на постоянной основе поддерживал чистоту и порядок в квартире.       В голову ничего стоящего не лезло, что могло бы поспособствовать скорейшему пробуждению опьяневшей Кисы.       Приготовить кофе? Нет, вдруг он сделает только хуже. Медикаментов совершенно никаких не имелось — он перестал приобретать их после своего перевоплощения в гуля. Определившись, он уверенно набрал чистой воды в стакан и вернулся обратно к гостье.       — Выпей, Киса-сан, — Кен подошел к кровати, на которую прилегла блондинка и протянул воду, — тебе полегчает.       — Мне жарко, Канеки, — ее сонный голос прозвучал довольно неразборчиво и невнятно. Но после того, как девушка принялась стягивать с себя плащ, до парня дошел смысл ее слов. Он быстренько открыл окно в комнате, пропуская сюда ночной прохладный ветерок. Затем поставил стакан на тумбочку и, неловко почесывая затылок, принялся помогать ей с избавлением от столь нежеланной одежды, заметив ее безуспешные попытки в этом деле. Похоже, ей и вправду было жарко — ее мокрое лицо поблескивало на свету лампы.       Киса расслабленно простонала, не в силах открыть слипающиеся глаза, а Канеки зарделся пуще прежнего, когда она принялась растягивать ворот своей белой рубашки.       — Н-нет, — смущенно оттянул руки следователя от пуговиц, чему она совсем не противилась. Канеки и так привел в свою квартиру, причем в самую интимную комнату чужую девушку — видеть ее обнаженное тело он не был еще готов. — Я открыл окно.       Она с умиротворенным лицом немного откинула голову назад, дабы прохлада окутала ее вспотевшую шею. Сидящий прямо напротив нее и по-прежнему держащий в руках ее ладони Канеки вдруг сделал легкий рывок вперед и застыл.       Что это было?       Его охватил дикий ужас после осознания произошедшего.       Это был… рефлекс. Еще бы немного и его острые зубы вонзились в ее нежную, такую сочную шею. Его сердце бешено забилось, он схватился за голову и чуть не плюхнулся назад.       Он был... страшно голоден. И вот прекрасная аппетитная жертва — сама пришла к нему, угодила в ловушку, да и вообще, она голубь — ее смерть не будет даже являться как таковой потерей. А какой запах исходил от нее — пальчики оближешь...       Канеки сдержал рвущийся наружу крик и выбежал из спальни.       Она пахла не так, как обычные люди. Она пахла иначе, гораздо соблазнительнее и желаннее.       Шокированный собственным зверским поведением Канеки прижался спиной к холодной стенке около двери, ведущей к гостье, и скатился по ней вниз.       Что со ним происходит? Неужели он настолько голоден, что начинает уподобляться им... гулям?       Нужно заварить кофе, добавить туда сахарные кубики, одолженные Йошимурой-саном и...       — Амон-сан... — внезапно позвала томным голосом Ханахиме. В его сердце что-то екнуло: совесть, как он понял позже. — Не уходите...       Канеки предположил, что девушка уже бредит и, набрав в грудь побольше воздуха, решился войти внутрь снова. Она полузакрытыми глазами искала мой пропавший силуэт.       — Вы...       — Все... хорошо, — робко кинул Канеки, нерешительно поглаживая засыпающую Кису по плечу.       — Я встречала гуля, — строптиво щебетала она, отчаянно противясь впадению в сон, — он был добр ко мне...       Когда она окончательно уснула, перестав шептать несвязную чепуху, Канект устало выдохнул. Почему именно с ним это происходит?       Он, словом, только обратил внимание на то, что Киса, то и дело, что говорила о гулях. Причем высказывалась о них очень даже лестно — это вызвало у него резонанс. Она ведь голубь, верно?

***

      — Ты сделал что?! — послышался громкий возглас из сотового, от чего Кен отодвинул телефон от уха и прикрыл один глаз от внезапного шума.       — Не кричи, Тоука-чан... — тихонько пробурчал он в ответ, краем глаза поглядывая на посапывающую белобрысую гостью в соседней комнате.       — Канеки, я, конечно, знала, что ты идиот, но не настолько, чтобы тащить к себе домой голубя!       — А что мне еще оставалось делать? — полушепотом противостоял он подруге, недовольно корча губы.       Тоука чуть помолчала, видимо, изучая логику его необдуманных действий. Ему так хотелось еще рассказать о странноватых для следователя мыслях Кисы, которыми она поделилась с ним во время своего опьянения, но он поспешно закрыл рот. Смысла от этого никакого нет: Киса была просто пьяна, верно?       — Старайся не подавать виду, — единственная вещь, которую могла добавить от себя взволнованная услышанным Тоука. К изначальному совету — стараться меньше контактировать — он явно не прислушался, приведя девушку к себе домой. Какова могла быть вероятность того, что сейчас ее станут слушать?       — Спасибо за совет, — коротко добавил Канеки. И подумал наконец о том, какой же он идиот.       Краешком глаза он незаметно заглянул в спальню, слегка приоткрывая дверцу. Киса не двигалась и, кажется, посапывала. Он облегченно выдохнул, не представляя, что ему предстоит дальше делать. Естественно, уснуть он уже не сможет — чувство предстоящей опасности не покидало его. Правда, он уже сомневался в том, что сие могло оказаться ловушкой, но никто не мог знать наверняка.       К тому же, ему не давала покоя его зверская реакция на ее запах.       Он не хочет превращаться в монстра.              Он даже не зашел в комнату, чтобы взять сменные вещи. Приготовив кофе и закинув туда сахарные кубики, Канеки направился в гостиную, поудобнее расположившись на диване, и включил телевизор, который совсем не интересовал. После кофе мне немного полегчало и разыгравшийся аппетит вроде как утихомирился.

***

      Канеки и не заметил, как за окном показались солнечные лучи и наступило утро. Ни разу не сомкнув глаза, он с испугом глянул в сторону висящего на стене небольшого зеркала, подивившись своему отражению: под глазами виднелись ужасные темные мешки, свидетельствующие об отсутствии сна прошедшей ночью.       — К-канеки? — внезапно послышался женский голос, и он встрепенулся. Увидеть его, похоже, Киса ожидала меньше всего. Официант из Антейку поставил ее в ступор — и она потихоньку начала вспоминать вчерашние события, хоть и смутно.       — Проснулась? — неловко улыбнувшись, все же решился парень начать разговор, восседая на своем диване, напротив которого горел телевизор.       — Что... случилось?       — Ты не помнишь? — увидев, что блондинке тяжело дается воссоздание в голове прошедших событий, и, неуверенно сглотнув, он продолжил: — Мы встретились в супермаркете. Ты купила алкогольный напиток и...       — Ох, прости, пожалуйста! — когда мигрень вернулась к ней уже вместе с отвратительными воспоминаниями, она виновато слегка поклонилась ошеломленному парню.       — Тебе не нужно извиняться, — лицезреть искренне извиняющуюся перед ним девушку было для него странным и чем-то неправильным, учитывая дурацкую привычку — всегда делать себя крайним, скидывая всю вину на свои плечи.       — Я доставила тебе неудобства…       — Вовсе нет! — он аж привстал с кресла, размахивая руками, — Правда... ничего подобного.       Киса смущенно опустила свой взгляд. И все же находиться в доме до сих пор незнакомого ей парня казалось жутким. Ее уши покраснели пуще прежнего, когда она о чем-то подумала и трепетно озвучила свои мысли:       — Я не говорила ничего... лишнего?       Канеки отрицательно качнул головой, по неизвестной причине не заразившись от нее алым оттенком лица.       Ему снова и снова вспоминались слова Кисы о гулях. Но затем он отмел любые свои помыслы на этот счет, скинув все на то, что Киса была просто пьяна и не соображала, что говорит.       Смущению следователя не было предела. По-видимому, для нее тоже сие происходящее оказалось впервые, посему тревожные мысли не покидали ее ни на секунду.       — Мы ведь не... — когда она, прикусив губу, со вспыхнувшими щеками обхватила себя за плечи, Канеки наконец не мог более противостоять нахлынувшей стыдобе и следом зарделся.       — Н-нет! Ничего подобного!       Она облегченно выдохнула. Проводя руками по вспотевшим волосами, Киса чуть искривила губы. Она даже не знала, который сейчас час и как будет оправдываться перед начальством в случае опоздания на работу.       Киса перевела взгляд на парня, изучающего ее в этот момент, от чего ему пришлось быстренько спрятать свой интерес. Она мягко произнесла:       —  Ну... я тогда пойду.       Канеки стеснительно почесал затылок, утонув в незнании того, что нужно делать. Предложить позавтракать? Но у него совсем нет никакой еды, ибо она стала не пригодна с недавних пор. Предложить проводить? Нет, это уже абсурд, она взрослый человек и не нуждается в схожей помощи.       В общем, пока он нервно пребывал в раздумьях, Киса еще раз окинула его робким неосторожным взглядом и шагнула обратно в сторону коридора. Опомнившись, он скороспело последовал за растерянной девчушкой. Каждый из них, похоже, впервые очутился в похожей ситуации, и им обоим в равной степени было тяжело что-либо сказать. В недоумении, смущении и оцепенении, они, то и дело, смятенно смотрели по сторонам, пытаясь не пересекаться взглядами — все беспредельно напрягало и ставило в неловкое положение.       И вдруг они оба открыли рты, пока не были прерваны друг другом, издавая странные звуки.       — Говори, — первым попросил улыбнувшийся Кен, переминаясь на пятках.       — Я хотела поблагодарить тебя. Спасибо большое, я у тебя в долгу, — искренне с ноткой нежности в голосе пролепетала девушка, юрко поправляя плащ, в который уже успела окунуться. Она в то же время прикоснулась к своим карманам, что-то нащупывая.       — Не стоит, я бы в любом случае помог, — слышать такие слова от девушки для Кена было крайне трепетно и тревожно.       Она ничего боле не ответила, лишь приподняла уголки губ напоследок, прежде чем попрощаться со ним, когда он все же соизволил открыть входную дверь квартиры.       — До встречи, Канеки.       — До встречи, — не веря происходящему перед глазами, Канеки успел напоследок помахать рукой сияющей Кисе, будто она не пребывала в состоянии похмелья: ее губы были бледны, она периодически хваталась за голову так, словно ее мучали боли, да и вид в целом у нее был не последней свежести — но он практически не видел всего этого.       Единственное, что он лицезрел — это ее смущенная улыбка и сам факт того, что у него дома впервые побывала девушка.       Ах да, помимо всего прочего — ее божественный запах.       Канеки, перепуганный собственными мыслями, шумно захлопнул дверь и сжал свое горло. Как он может думать о таком?       Но как бы Канеки не пытался убедить себя в обратном, правдой являлось то, что запах Кисы был неимоверно аппетитным, что так соблазнительно манил.       Такое чувство у него было впервые.