Запретный плод

      Киса никогда не мечтала быть следователем.       Да, это может прозвучать слишком резко. Следователю вообще не должно так говорить, но тем не менее — это так.       Но тогда зачем она стала им? К сожалению, ответа на этот вопрос у нее не имелось. Наверное, она просто плыла по течению и сделала так, как велел отец, словом, являющийся следователем CCG первого класса.       Многие были наслышаны о нем, но не потому что он выделялся в чем-то: не был столь же превосходен, как Арима; не имел такой же силы, как Шинохара или Куроива, не обладал никакими особыми талантами, как например Курео, интуиция которого никогда не подводила. Он всегда только прятался позади сильнейших, каким-то чудом оказываясь в эпицентре самых значимых событий. А еще пытался подлизаться к каждому, чтобы выжечь себя в их мозгу и сохранить в памяти.       Ах да, была у Кисы одна-единственная мечта, нет, скорее даже цель — стать сильной. Она ненавидела собственную беспомощность и была готова на все, лишь бы приобрести эту чертову силу. И нет, не чтобы защитить себя, а чтобы перестать бездействовать, когда кто-то нуждается в помощи. Однажды она уже потеряла так важного человека, и страх того, что это может повториться, засел у нее глубоко в груди. Она жила с ним изо дня в день, пока его корни прорастали все глубже — наверное, этот страх и являлся последней мотивацией, благодаря которой она не опустила руки и все-таки закончила академию CCG.       Она особо ничем не выделялась в академии, сливаясь с массой — хотя из-за отца ей удалось закончить подготовительную школу чуть раньше, и пока остальные студенты тратили еще два года на обучение, она тратила их на практику.       Киса даже сейчас помнит свою первую миссию, которая проходила в паре с отцом. Руководство почему-то решило, что так будет лучше для только что выпустившегося студента. И след от того ужаса совместной миссии, который оставил у нее в памяти проклятый отец, по сей день возвращается ко ней в виде ночных кошмаров. Кисе тогда не к кому было обратиться за помощью и она помнит, как со слезами на глазах умоляла Шинохару-сана вмешаться и перевести к себе в напарники. В силу своей безграничной доброты он не отказался, успокоил и действительно взялся за нее. Киса была искренне благодарна ему и осталась в долгу. Он буквально спас ее из той бездны, что так маняще засасывала.       Затем спустя некоторое время Шинохару-сана передвинули в другой район, а ее скинули к Амону Котаро, которого очень хвалил Шинохара и убедил в том, что партии лучше больше не найдется. Амон был достаточно юн для руководителя, но умел и опытен. Киса стала его первой подопечной. А он, как оказалось, ранее был под руководством Курео Мадо, который почему-то невзлюбил ее сразу же.       В команде с Амоном она провела гораздо больше времени, чем с Шинохарой: почти два года. И, честно говоря, они неплохо так сблизились.       Амон был честным, храбрым человеком с острым чувством справедливости. Кисе порой казалось, что он слишком идеален для того, чтобы быть реальным — это еще не упомянута его до невозможности привлекательную внешность.       Работа в команде с ним стала очень эффективной. За какое бы дело они не брались, за довольно короткий срок им удавалось довести его до конца. Они работали сообща, складно, дружно. Он давал меньше воли в действиях, чем Шиноахара, но она начала набираться опыта и быстро нашла себя в роли добытчика информации.       В общем, ей было не на что жаловаться. Даже коллектив был дружным, общительным.       И вот в один из таких дней к ним поступили новые сведения о неком происшествии у небоскреба Такада, возле которого в последнее время стали частенько происходить нападения гулей на бедных людей. Произошел несчастный случай, в ходе которого на парочку студентов упали металлические балки. И со смертью девушки для того, чтобы спасти паренька, имеющего все шансы на спасение, врачи провели трансплантацию почек. И сумели спасти его. Все звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, не так ли? Скорее было похоже на то, что парень-гуль, охотившийся на невинную молодую девушку, привлек излишне много внимания и для того, чтобы сохранить свою анонимность, подстроил такую ужасную ситуацию. Обычный человек не выжил бы после такого.       Так и появился объект 626.       Киса изучила все данные о нем, внимательно рассмотрев его фотографию. Он, кстати говоря, оказался ее ровесником, как не странно.       А потом обстоятельства сложились лучше некуда: он устроился официантом в Антейку, который Киса посещала каждое утро. Там готовили наивкуснейший кофе если не во всей Японии, то уж во всем Токио точно. Выглядел объект 626 хорошеньким, вежливым и совсем простым. Киса была уверена, что он профессионал в своем деле и умело скрывает свою истинную сущность. Киса рисковала многим, пытаясь подружиться с ним. Что уж там говорить: ей пришлось немного выпить и создать видимость опьянения, чтобы попасть к нему домой и, соответственно, хоть как-то связать себя с ним. Что может быть лучше, чем совместные воспоминания?       Он оказался крайне необщительным и замкнутым. Обычно Киса не выступала в качестве следователя, но так как он увидел ее в плаще в Антейку, он, должно быть, все понял, потому и опасался ее. Но она не собиралась так быстро сдаваться.       Правда, она и на самом деле маленько опьянела: об этом она, конечно же, не скажет Амону-сану, иначе он ее убьет.       Ночь прошла тихо и даже слишком спокойно. Канеки легко отпустил ее, несмотря на то, что для гуля это мог оказаться идеальный шанс убить следователя. Конечно же Киса не была дурочкой и понимала, что он просто разыгрывает спектакль. Но для начала этого было достаточно. Когда он вышел из спальни в ту ночь, Киса принялась быстренько осматривать комнату в поисках чего-либо подозрительного. К сожалению, из спальни выйти ей не удалось. Но уж лучше так.       Она ничего не нашла.       А на следующее утро покинула его квартиру, допросила соседей — хозяйки квартиры не было на месте, к сожалению — и поспешно отправилась на работу, пока ее не отругали за опоздание.       — Доброе утро, Ханахиме-сан! — крайне звонкий голос Кусабы неприятно резал слух, однако она все же постаралась проглотить свое едкое желание изобразить раздраженную гримасу.       — Доброе, Кусаба-сан.       Стягивая с себя плащ, она попутно оглядела кабинет: высокие стены, окрашенные в светлые тона, большие окна, длиною от потолка до пола, открывающие панорамный вид на городской пейзаж, где здания и зелень гармонично переплетались.       Около стенки располагался большой лакированный стол со множеством бумаг, канцелярских принадлежностей и нескольких компьютеров на нем вместе со стульями из того же материала с мягкими сиденьями и спинками. В воздухе витал легкий аромат свежести и чистоты.       — Где Амон-сан? — присев недалеко от мужчины, любопытно поинтересовалась девушка, неохотно раскладывая перед собой листы, нуждающиеся в заполнении.       — Они с Мадо-саном получили новый материал и пошли ознакомиться с ним, — оторвавшись от экрана компьютера, Иппей громко выдохнул и откинулся на спинку стула. — Мадо-сан такой жуткий!       Киса взяла ручку и принялась переписывать даты инцидентов в пустующий столбик на другом листе.       — Еще как.       Честно говоря, Киса сама недолюбливала этого раздражающего мужчину. К сожалению, его и некоторых других следователей прислали сюда, в 20 район, ибо здесь, по мнению руководства, «стало слишком опасно». Киса изо всех силах старалась терпеть этого противного старикашку. И без того странный и неприятный, он мог в рандомный момент схватить прямо за душу, окутать сердце и безжалостно сжать его, кромсая на мелкие части.       — Вот я о том же! В особенности меня поразило, что он потребовал от меня раскопать могилу объекта 696. Что за абсурд! Нет, ну скажите, хоть какие-то моральные ценности или принципы у человека должны же быть? — порой Кусаба говорил так быстро, чуть ли не глотая слова, что ей иногда требовалось несколько секунд для того, чтобы переварить в голове услышанное.       — Я бы тоже не стала.       — Я так рад, что вы понимаете меня! Ой, чуть не забыл, Мадо-сан сказал, что мы выдвинемся на операцию немного раньше, чем планировалось. Он желает закончить с этим, как можно скорее, — Киса недовольно закатила глаза, не перебивая коллегу. — Интересно поглядеть на него в деле! Я слышал, что он...       В общем, слушать нудный лепет никак не умолкающего мужчины можно было бесконечно, посему она уже на середине «монолога» перестала пытаться уловить суть рассказа, но по-прежнему сохраняла на лице естественную улыбку.       Параллельно она принялась заполнять досье объекта 626 и вносить туда новые полученные сведения.       У него нет матери, как высказался он, а об отце и слова не было. Живет один. Соседи подтвердили, что ни разу не слышали ничего о его родственниках — он всегда один. Неужели все они, будучи гулями, оказались истреблены и объект 626 остался совсем один?       Но отзывались они о нем крайне хорошо.       В любом случае, было излишне много факторов, подтверждающих его действительную принадлежность к преследуемой CCG расе. Нужно будет обязательно ознакомить Амона с полученной информацией.

***

      — Ты сообщила отцу?       Киса затаила дыхание, вглядываясь в обеспокоенные глаза Амона как можно глубже. За окном уже виднелось опустившееся на небо угольное полотно, пропуская сквозь себя лишь звезды в дуэте с луной. Вечер всегда завораживал своей внезапностью.       Через десять минут они, участники операции по задержанию объекта 723 и, предположительно, 745, выдвигались — а пока им дали время на подготовки и сборы.       — Извините? — оторвавшись от своего кейса с куинке внутри, Киса насупилась, посмотрев прямо на сосредоточенного наставника, — С каких это пор я все докладываю отцу?       — С этих, — отвечал парень хмуро. — Никогда не знаешь, чем кончится миссия. Нужно заранее предупреждать о таком родителей.       — Не думаю, что это столь важно, — возвращаясь к своему кейсу и протирая принадлежности в нем, гадко бормотала она себе под нос. Видеться с отцом сейчас хотелось меньше всего на свете.       — Хорошо, тогда я сам сообщу ему.       — В этом нет необходимости, Амон-сан.       — Ты слишком холодна к нему. Он же твой отец.       Киса бросила на Амона раздраженный взгляд, конечно же замеченный им, и громко цокнула. Ее злил тот факт, что он лезет в их отношения с отцом.       Или что-то еще?       На самом деле, она не совсем понимала истинную причину такого дикого интереса взаимоотношений с отцом со стороны напарника. Быть может, дело в его неполноценной семье? Может, у него были проблемы с отцом или его и вовсе не было?       Но определенно было нечто такое, что вызывало у него долю зависти по отношению к ней, которая, в отличие от него, имела отца и работала вместе с ним в CCG, рука об руку, с возможностью обратиться к нему в любой момент за любой помощью. Амон считал данный факт одним из поводов для счастья.       И все же поучать ее было лишним!       Немного оттянув туго завязанный галстук, Киса намеренно закатила свои глаза, подавив желание съязвить. Котаро заметил это и устало выдохнул.

***

      Она ощущала повисшее в воздухе напряжение, в в очередной раз облизывая высохшие губы и втягивая в себя шею как можно глубже.       Участники операции остановили подозреваемых прямо посреди улицы, в центре толпы спешащих кто-куда людей.       Этим вечером как некстати полил ливень, посему приходилось поддерживать зонтик одной рукой, дабы не промокнуть, а другою кейс с оружием. Киса снова окинула встревоженным взглядом людей, которых они окружили. Бедная женщина с девочкой-ребенком прижались друг к другу, точно окруженные хищниками.       Какие-то воспоминания всплывали в мыслях, и она мотнула головой, отгоняя ненужные картины прочь.       Ей всегда давались тяжело такие миссии, когда они нападали на гулей, по сведениям не совершивших ничего греховного, вот так исподтишка — а в особенности, если дела касались детей. От выражения их лиц желудок вечно неприятно скручивало и начинало тошнить.       Гули выглядели совсем как обычные люди. Но в этот раз Киса как-то даже прониклась к ним: мать, отчаянно пытающаяся защитить свое дитя. В сердце все еще полыхала слабая, практически тухлая надежда на то, что они окажутся людьми, коими выглядят на первый взгляд.       Киса нервно прикусила губу, когда Мадо настоял на том, чтобы Реуко Фуегучи прошла с ними по причине подозрений на ее счет, а Амон с Кусабой, демонстрируя окружающим свое удостоверение, просили людей уйти отсюда как можно скорее.       К несчастью, подозрения отвратительного Мадо, по мнению Кисы, оказались верны. Реуко активировала свой гигантский кагуне, яблоки ее глаз приобрели черный цвет с алой радужкой.       Сердце забилось еще быстрее, когда она услышала, как мать умоляет дочь бежать. И девочка сорвалась с места, подобно летящей пуле. Все завертелось так быстро, что Киса поначалу даже не поняла, что Мадо-сан открыл свой кейс и вступил в бой с Реуко. Нужно было схватить ее сбежавшую дочь, иначе в будущем им не удастся избежать большинства проблем.       — Киса, за ней! — прикрикнул сквозь весь этот шум суматохи и хлюпкого дождя Амон, который собирался изначально взять эту ношу на себя, однако вовремя понял, что его помощь пригодится Мадо-сану здесь гораздо больше. С ребенком управиться сможет каждый, — Живее!       Киса кивнула и помчалась следом за исчезающим маленьким силуэтом.       — Не пущу! — с неким безумием в голосе закричала испуганная мать, но была прервана ударом куинке Амона в живот. Она скрутилась, и Киса юрко обогнула ее, побежав за дочерью.       Капли дождя безжалостно хлестали по лицу, как чужие ладони. Все вокруг расплывалось, глаза щипало, но Кисе было не до этого — слишком близко, слишком быстро.       Маленькая фигурка металась в метре от нее, спотыкаясь, захлебываясь в собственном дыхании.       Киса почти на автомате крикнула:       — Стой!       Голос сорвался на полуслове. Его тут никто не услышит, так как улица была пуста, безмолвна, где остались лишь они: следователь и маленький гуль.       Киса бросилась вперед и, точно в лихорадке, схватила девочку за руку. Ее пальцы вцепились в нее так крепко, что позже на ее бледной коже, вероятно, проступят синяки. Девочка отчаянно закричала. Маленькие ручки метались, она вырывалась, звала мать, кричала это страшное, до боли знакомое «мама!» — с тем же надломом, с каким когда-то кричала Киса.       — Все кончено! Ты…       И вдруг ее глаза.       Полные слез, испуга, ужаса. Киса провалилась в них, захлебнулась в этой тишине, что между всхлипами и криками вдруг встала стеной. Девочка смотрела прямо в нее, заглядывала в самую гущу моей искалеченной души. И там, среди обломков, нашла что-то свое.       Киса оцепенела.       Это был всего лишь… ребенок. Не враг. Не зверь. Просто испуганная девочка, окруженная миром, который желает ее смерти.       Руки задрожали, плечи свело от напряжения и в какой-то момент Киса поняла: это уже не дождь капает с подбородка — это слезы. Горячие, бесконтрольные, чужие и свои одновременно. Все внутри стонало, как раненый зверь, и воспоминания обрушились на нее с неимоверной яростью.       Киса вспомнила... тот взгляд. Тот самый, который когда-то был у нее. Застывший, пронизанный ужасом. Когда она смотрела на него. На отца. Когда он...       А девочку словно перекосило от боли. Она схватилась за голову, сжалась и застонала сквозь сжатые зубы. Все внутри металось в истерике.       — Мама... мамочка...       Голос снова прорвался сквозь дождь, как плеть по спине. Киса всхлипнула и прокляла себя. Свою слабость. Свою память. Свою… человечность?       — Черт...       И вдруг резко отпустила ее, так, словно дотронулась до раскаленного металла. Потом, не зная, что делать, толкнула застывшего ребенка.       — Беги отсюда!       Та, явно ошарашенная, не двигалась. Стояла, дрожала, сжалась в комочек. Киса завопила снова:       — Давай же, убегай!       Ее голос уже рвался от боли и злости, от страха. Девочка испуганно вздрогнула и, спотыкаясь, кинулась прочь, растворяясь в сером мареве дождя.       Киса осталась одна. Посреди переулка, среди мокрой тишины, хрипло дыша. Грудь сжалась, в горле застрял ком. Она уставилась в темное небо в поисках ответа.       Он не пришел.       Она... она только что отпустила гуля.       Преступление. Предательство. Безумие.       И все же... она не могла иначе. Не после того взгляда.       Эти глаза — не глаза монстра. Это глаза ребенка, который хочет жить. Как когда-то хотела она.       Киса присела прямо в лужу, закусив губу, и закрыла лицо руками. Сердце стучало слишком громко. Она заплакала. Потому что поняла, что не может быть тем, кто снова и снова ломает чужую жизнь.       Она не монстр.       Она — человек, который когда-то тоже умолял, чтобы кто-то его пожалел.       И пусть не было спасения Кисе тогда — сегодня она его дала. Ей. Маленькой девочке.       Такой же, как и она.

***

      — Благодарим вас за помощь, — снова и снова поглядывая на рапорт у себя в руках, юрко тараторил с мерзкой улыбкой на лице Курео, от которой ее воротило.       Он приподнял взгляд на восседающих напротив него следователей, расположившихся на мягком диванчике, что и он сам. Мужчина прочистил горло.       — Ваши старания обязательно будут вознаграждены.       Кусаба с Накаджимой переглянулись, первый был особенно взволнован. Любое награждение вызывало бурю радостных эмоций в груди каждого следователя — чего было нельзя сказать об Кисе. Обычно она ликовала после всякой услышанной похвалы в свой адрес, но сегодня было что-то не так.       Перед глазами все еще всплывала картина вчерашних событий. Когда она вернулась к напарникам, то наткнулась на обезглавленный труп гуля, плавающего в собственной алой крови. Для следователя видеть такое не было чем-то необычным — трупы, кровь, органы — все это успело приобрести повседневный характер. И ее никоим образом не задела излишняя жестокость со стороны хохочущего над мертвой женщиной Мадо-сана, проявляющаяся в настырных ударах ногой по обезображенной голове гуля, подобно игре с мячом. Киса лишь думала о том, что переживает сейчас ее дочь, оставшаяся без матери.       Амон заметил, что Киса подавлена. Но он считал это проявлением слабости, неустойчивой психики и неспособности выполнять свою работу на все сто процентов. Он кашлянул, а затем добавил:       — Я рад, что в районе стало на одного гуля меньше.       Услышав это, Киса, кажется, немного пришла в себя и кивнула парню в знак согласия.       — Жаль, объекту 745 удалось сбежать, — с присущей ему хрипотцой в голосе внезапно произнес Мадо, — не думал, что ребенок сможет удрать от специалиста в своем деле.       Киса нервно сглотнула. Мадо замучил своими бесконечными замечаниями по поводу ее некомпетентности и отсутствия бдительности, начавшиеся еще с момента окончания вчерашней операции.       Взгляды присутствующих следователей устремились к ней, сидящей за своим рабочим столом. Похоже, всех их интересовало лишь одно. Киса судорожно прикусила нижнюю губу, пытаясь сконцентрироваться.       — Она еще ребенок. Не думаю, что в ближайшее время она создаст нам проблемы, — искренне озвучила она свои мысли, бросая короткий, но полный желчи взгляд в сторону противного Мадо-сана.       — Рано или поздно она проявит себя. Но этого бы не случилось, поймай ты своевременно ребенка, — с ударением на последнем слове, точно подливая в огонь масло, настаивал мужчина на своем. Киса сместила брови на переносице и качнулась на стуле, повернувшись к нему хмурым лицом.       — Я ведь сказала уже: она оказалась проворнее, чем я думала. К тому же был сильный дождь, и ей удалось скрыться.       — Следователь второго класса не может управиться с ребенком?       В поисках поддержки взволнованная Киса, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее, попутно глянула на Амона, который демонстративно сглотнул и опустил голову, пребывая на стороне мужчины. Стиснув зубы, она постаралась успокоиться и, недоумевая, ответила:       — Я не понимаю, к чему вы клоните, Мадо-сан. Если вам есть что сказать, то скажите об этом прямо.       Напряжение в воздухе строптиво нарастало.       — Не бери в голову, — он вдруг ехидно приподнял уголки губ и по ее спине пробежался холодок. Это нельзя было назвать улыбкой, скорее оскалом, — похоже, действительно произошел несчастный случай. Не могла же ты своевольно отпустить гуля на свободу, верно?       Повисла гробовая тишина. Не было даже слышно тихого дыхания находящихся в кабинете следователей. Внутри Кисы разгорелась буря эмоций. Что у него за интуиция такая? Как такое возможно? Ее охватил едкий страх и она незаметно сглотнула, не в силах противопоставить что-либо. Должно быть, на ее лице можно было с легкостью прочесть всю правду.       Киса посмотрела прямо на него, встретившись с пугающими и проскальзывающими в самое сокровенное место души глазами, один из которых был прищурен.       — Что? Вы, наверное, шутите, Мадо-сан, — нервно посмеиваясь, разгладил обстановку Иппей, поочередно глядя на участников острой перепалки. — Какой следователь стал бы помогать гулю? Только тот, что не в своем уме!       — Согласен, — тихонечко добавлял Накаджима, — смысл нашей работы заключается в обратном.       Однако, несмотря на отчаянные попытки напарников утихомирить вспыливших из-за ничего следователей, Котаро понял, что что-то не так. Интуиция никогда не подводила Мадо-сана, а Киса часто недоговаривала.       — Я тоже так думаю, — наконец оторвав свой жуткий взгляд от девушки, пронзившим ее насквозь, следователь первого класса поспешно встал и отряхнулся.       Его цель была достигнута и теперь он мог идти.       — Амон-кун, закончи с отчетами до обеда. Ребята, мне понадобятся ваши подписи.       В общем, трое следователей покинули кабинет, оставив разбитую Кису наедине с наставником. Выдавить из себя что-либо она не могла, а парню не хватило смелости начать разговор первым. Нет, даже не смелости — он посчитал, что можно обойтись и без болтовни. Ведь тишина лучше всего лечит, верно?       Выставленная перед своими коллегами не в самом лучшем свете, раскрытая и униженная, она сжала кулаки до побеления костяшек — все, что могла сделать.       Как обычно — ничего.       Кое как успокоившись, она обратно вернулась к своему столу и, хватая дрожащей ладонью ручку, принялась писать.       Не прошло и более часа, как в кабинет кто-то пожаловал. Для приличия постучавшись в и без того открытую нараспашку дверь, в помещение зашел высокий взрослый мужчина, на макушке которого виднелась лысина и пару седых волосинок. Амон даже встал с места, завидев знакомое лицо.       — Ханахиме-сан? — вопрошал парень, на что Киса закатила глаза. Она неохотно повернулась к новопришедшему гостю.       — Надеюсь, я вас не отвлекаю, — неловко улыбнувшись, Кеиджи, чьи губы были скрыты за колкой белой щетиной, как-то неуверенно окинул девушку взглядом. — Мне сообщили о вашей успешной операции. Мои поздравления, вы отлично постарались!       — Благодарю, Ханахиме-сан. Похвала от таких следователей, как вы, превыше всего для нас, — Амон даже чуть поклонился мужчине в знак своего уважения.       Затем Кеиджи сделал несколько шагов в сторону хмурой девушки и неловко почесал затылок.       — Ты тоже молодец , Киса, я... горжусь тобой!       — Спасибо, — крайне сухо и холодно бросила она, искривив губы.       — Что насчет того, чтобы отпраздновать? Мы могли бы...       Какой же он лицемер. Жадный, противный, мерзкий лицемер.       — Не стоит. Я скоро вернусь, Амон-сан.       Не в силах более держаться, Киса поспешно, бросая ручку из рук, покинула кабинет тяжелыми шагами. Кеиджи устало выдохнул и присел на один из расположенных здесь стульев, пока Котаро недоуменно смотрел ей вслед. Она очень напоминала ему «сложного подростка».

***

      — Я знаю, о чем вы хотите поговорить, — подобно взрыву фейерверка, скороспело фыркнула Киса, стоило им с Амоном только выйти за пределы офиса CCG. Парень, немного оттянув тугой галстук, чуть ослабил его и вдохнул в грудь побольше холодного вечернего воздуха, который шевелил листья деревьев, создавая мелодичный шепот.       Небо потемнело уже достаточно для того, чтобы уличные фонари друг за дружкой смиренно включились, освещая дорогу людям, становившимся с каждой секундой все больше.       — Просто поболтать, — он постарался натянуть на лицо улыбку, однако врать у него совершенно не получалось, и она снова закатила глаза, выражая напыщенное недовольство. — Как... настроение?       — Вы не умеете врать.       Котаро усмехнулся: все-таки они сблизились достаточно, чтобы определять повадки или привычки друг друга.       — Ты ведь сама понимаешь, что поступаешь неправильно. Он так старается, но...       — Но давайте вы не будете учить меня, как правильно относиться к отцу.       — Я и не учу, — он как-то обиженно надул нижнюю губу, и Киса сдержанно засмеялась. — Но хочу напомнить, что Кеиджи-сан все еще твой отец. Цени его, пока он рядом.       У Котаро не было никогда отца. Был псевдо-отец, являвшийся на деле гулем... это оставило на нем большой отпечаток.       Другими словами, Котаро считал, что нужно ценить живых родителей, ибо у него их никогда не было, и он бы отдал все на свете, чтобы иметь хоть одного из них.       А Киса ничего не ответила, впадая в короткие раздумья.       Амон не понимал, в чем дело, но давить на не стал. У каждого свои скелеты в шкафу.       Парня строптиво не покидало ощущение того, что причиной ее подавленного сегодняшнего настроения являлся вовсе не отец. Нечто произошедшее на последней операции тревожило ее. Амон пару раз представлял у себя в голове, что могло случиться в тот раз между ней и той девочкой-гулем, но напрочь отметал какие-либо странные мысли. Девочка просто сумела удрать.       — А что насчет вашей личной жизни?       — Что ты имеешь в виду? — ошеломленно возмутился брюнет. В этой полутьме хорошенько разглядеть его лицо становилось крайне затруднительным, но Киса могла поклясться, что он зарделся.       — Да ладно вам, — она посмеялась. — До тридцатки осталось немного, а у вас до сих пор девушки нет.       Амон отчаянно пытался выглядеть равнодушным, невозмутимым, но выдавал самого себя. И он даже подивился необычайному таланту девушки уметь вывернуться из любого неприятного разговора.       — Ты знаешь, у меня это не стоит в приоритете.       — Ой, не вредничайте. Помните ту милашку с нашей миссии, на позапрошлой неделе? Она была без ума от вас.       Амон бросил в ее сторону рассерженный взгляд, однако наблюдать за его смущенным выражением лица было одним удовольствием, и Киса посмеялась от души.       В общем, таким образом они продолжили прогулку, отбросив все нервирующие и негативные разговоры, обсуждая все на свете, говоря о том, о сем.       Такие непринужденные совместные гулянки всегда заметно поднимали Кисе настроение.