фабула

тонкая нить боли током разнеслась по руке, глубоко под кожей. бусины крови медленно скапливались и нарастали, заливая свежую рану ярким красным. ыйджу напряжённо и шумно выдохнул через нос, будто стараясь вытолкнуть вместе с воздухом и всю лишнюю боль от пореза из себя. толку-то, если через пару секунд он повторит процесс вновь? кровь катилась до локтя, затем обрывалась и капала вниз, скапливаясь небольшой лужей у ног. бён направил туда струи воды, чтобы поскорее смыть это безобразие: слишком уж быстро разрасталась эта лужица и также быстро засыхала. запястье вновь вспыхнуло жгучей болью, заставив ыйджу обратить на себя внимание и сжать пластинку металла между пальцами другой руки крепче. кожа постепенно разукрашивалась всё новыми и новыми полосами, превращая ранее светлую — с уже зажившими розовами шрамами — в полотно кровавых порезов. ыйджу буравил всё это взглядом, тогда как в голове не было мысли кроме "теперь всё как надо". постепенно становилось дурно. от вида убегающих в слив красных дорожек, от мигающей боли в руке и от слишком горячей воды, порождающей клоки пара в помещении. парень поспешил выкрутить холодную воду побольше, принимаясь смывать следы своего не самого приятного времяпровождения в душе. ыйджу глубоко вдохнул, наконец покинув душную ванную. он нервно теребил рукава домашней кофты и старался натянуть их как можно ниже, хотя казалось, куда ещё — те и так почти полностью перекрывали его кисти. дойдя до комнаты, он моментально плюхнулся на кровать. та словно впитывала в себя лишние мысли, отголоски подкожного зуда в запястьях и забирала даже внутреннюю пустоту. "так надо", ー вторил себе ыйджу, бездумно водя затуманенным взглядом по потолку, ー "зато я — всё ещё я". он привык к тому, что у него нет права распоряжаться собственной жизнью. можно лишь оглядываться по сторонам, но вот ступать туда — нет: ноги обрубят тут же. это убивало. убивало настолько, что в малом возрасте бён стал забывать, кто он такой, что из себя представляет. он ощущал себя лишь пустой оболочкой, из которой выбили всё наполнение, как от более ненужной мягкой игрушки. в четырнадцать лет сознание начало постепенно выбираться из сдерживающих его пут, и в какой-то момент до ыйджу дошла мысль, что боль — хороший показатель того, что ты всё ещё жив. что ты всё ещё существуешь. каждая полоса на руках— белая, ярко-розовая, бордовая — как доказательство, что ыйджу до сих пор остаётся отдельной личностью, что не отдался во владения отца с концами. потому что указа издеваться над своими руками не было, но бён зачем-то продолжает периодически это делать, значит он по прежнему имеет способность выбирать, куда направлять собственную жизнь. боль отрезвляет и приводит в чувства. мёртвый уже никогда не сможет познать её, а вот ыйджу с каждым новым порезом ощущает. он всё ещё человек, более того, вполне живой, не растерявший способность чувствовать. пусть и подавивший и загнавший это глубоко в себя. если боль — показатель его ещё оставшейся самостоятельной и сушествующей личности, то он готов периодически пропускать её через себя, пятная керамику ванны кровью и уродуя свои руки.

***

николас вялым взглядом очерчивал силуэты одноклассников, иногда останавливался на ыйджу, только чтобы улыбнуться — ему или самому себе, — и отправиться путешествовать глазами дальше. фигура бёна за две с небольшим недели пребывания в школе уже сроднилась с привычной картиной класса, а "новеньким" он уже перестал восприниматься, по крайней мере для исяна. на переменах они обычно не разговаривали, отдавая предпочтение болтать во время обеда в компании рики, а в краткие минуты между уроками лишь перекидываться взглядами, глупыми улыбками и редкими касаниями друг друга. к тому же ыйджу сейчас был слегка занят: учеников, спустя всё те же две недели, наконец разделили по парам для проектов. всё это затянулось, потому что преподаватель по этому предмету не самый расторопный и ответственный человек, постоянно забывающий о том, что хотел просвятить учеников в тему проекта. николас не в паре с ыйджу. это расстроило, но, честно, ван и не ожидал такого совпадения, хотя и не скрывал, что с бёном ему бы работалось в сто раз комфортнее. но и своим партнёром он не был недоволен: его поставили в пару с парнем по имени фуджино гаку. они не друзья, но какой-никакой контакт имеют, периодически перекидываясь домашкой да поздравлениями с праздниками и днями рождениями. и впринципе сам по себе фуджино неплохой, наоборот, расположен к искреннему общению с людьми, просто вот именно дружба у них с исяном не сложилась. а вот с ыйджу, по скромному мнению вана, сложилась. сам ыйджу, скорее всего, так не считает, но николаса это не особо волнует: у одноклассника впринципе на корню стёрто понятие о дружбе. обеденный перерыв за последнее время успел стать любимой частью дня николаса. он и до этого любил эту перемену за, во-первых, возможность поесть, а, во-вторых, возможность немного передохнуть и поболтать с маки, но теперь он это время просто боготворил. потому что вот так по-простому болтать с ыйджу было сродни подарку, так как после окончания уроков тот резво собирался, а после глазом моргнуть не успеешь, как уже скрылся за дверью отцовской машины, и кроме той прогулки-экскурсии по сибуе никаких внешкольных совместных времяпровождений у них не было. но сегодня, по обычаю сев за уже полюбившийся им столик у стены, ван заметил изменения в ыйджу: чуть побледнел, таращился в одну точку и хмурился, иногда давя на виски. гадать особо не требовалось, чтобы понять, что у бёна головная боль, но николас решил удостовериться. ー эй, ыйджу, ты как? ー на пол тона ниже, чем обычно, произнёс ван. не хотел, чтобы его привычный громкий тон ещё сильнее бил по ыйджу. тот выдержал паузу, болезненно промычал и только потом ответил. ー не знаю, голова внезапно на уроке разболелась, ー тот склонил голову, опираясь на руки, ー бывает иногда, но не настолько сильно. к тому моменты подошёл и маки. юноша хотел начать что-то активно и звонко восклицать, — понятно по широкой улыбке и уже чуть вскинутым рукам, — но был заранее прерван взглядом николаса, направленным на него, и жестом, чтобы тот молчал. ー так может уйдёшь домой? хочешь, могу проводить? ー в глазах николаса разливалось беспокойство, пока он оглядывал поникшую фигуру одноклассника. ыйджу сам по себе не особо активный, но видеть того конкретно болезненным было... больно. массируя виски, бён поднял на него свои большие, чуть остекляневшие глаза. ー нет, я не могу так просто. ー дело принципа или...? ー продолжил ван на корейском, вызвав лишь наигранное хныканье маки: к внезапным языковым переключениям тот уже привык. ー "или". я не могу придти домой раньше окончания на уроков, ー досадливо отчеканил ыйджу на том же корейском, выдохнув. все трое выдержали тишину, удушливую и безвыходную. ー ну так пойдём ко мне. отдохнёшь, я тебе обезбол дам, ー изрёк исян вновь на японском, снова улыбаясь и выглядя достаточно бодро. ыйджу вновь нахмурился, уже не от боли — от непонимания. около минуты молчал, пытаясь сформулировать более-менее адекватный вопрос, но слова так и не смогли выстроиться в одну цепочку. ー вот так просто? ー выпалил он. ー ну да, а в чём проблема? ー несколько встревоженный голос николаса сменился на беззаботный. маки, ранее послушно молчавший, — что, кстати, почти ему несвойственно, — тоже подключился к диалогу. ー да! почему нет? мы с нико периодически сваливали так, ー он на пару секунд замялся, после чего вновь затараторил, ー ну, в плане не прогуливали, а, когда кому-то из нас плохо, то уходили вдвоём! учителя тут спокойно к этому относятся. если учишься нормально и уходишь не совсем часто, конечно, но мы нечасто! и учимся тоже нормально... в общем, всё должно быть в порядке. ыйджу честно пытался вычленить из монолога мауса что-то важное, но все слова слились в кашу и затерялись на фоне пульсирующей головной боли. оторвать взгляд от поверхности стола его заставило прикосновение тёплой ладони к собственной руке от, как оказалось, николаса, хотя бён в том и не сомневался. ー маки сказал, что всё должно быть в порядке, и я его поддерживаю, понимаешь? ー мягко прощебетал ван, подгадав, что из слишком спешного рассуждения хироты бён вряд ли что-то различит, тем более сейчас. сквозь гул в голове ыйджу пытался расслышать собственные мысли, где одна оказывалась громче другой. предложение вана казалось ему чуждым. вот так взять, и пойти к кому-то домой? да чтоб ыйджу себе такое позволил? бред. но не скроет, звучит весьма заманчиво. главным фактором, наверное, в который раз играет то, что это предлагает николас. с любым другим человеком бён бы даже не стал обдумывать такое предложение. николас, в то время, словив активные мыслительные процессы одноклассника, вновь начал говорить и вновь на корейском, словно создавая небольшое пространство лишь для них с ыйджу вдвоём, чем заставил маки цокнуть и наконец уткнуться в еду. ー тебя же всегда отец забирает, да? если тебе это так важно, можем потусоваться у меня, а потом я просто провожу тебя заранее снова сюда, чтобы тебя отсюда и забрали, как положено. головная боль отступила на несчастные пару секунд, стоило услышать эти слова, и вместе с тем ыйджу почувствовал, как возле сердца что-то ёкнуло. потому что, во-первых, николас и без как таковых рассказов самого бёна подмечал особенности их отношений с отцом. это напрягало: он не особо хотел, чтобы кто-то знал о застоявшейся холодности и напряжённости между ним и родителем, но вместе с тем под рёбрами разлилось нечто тёплое, не до конца понятное ыйджу. а, во-вторых, мало того, что исян замечал их недружественные взаимоотношения с отцом и откладывал для себя какие-то мелочи, он также старался придумать наилучший вариант событий, подстать ситуации бёна. через десяток минуток ыйджу, в сопровождении вана, уже шагал к нему домой. по мере того, как они отдалялись от школы, страх, сковывающий лёгкие, растворялся в атмосфере. последний раз вот так грубо ыйджу нарушал все установки отца несколько лет назад. не помнит, что конкретно натворил тогда, но помнит, как дрожал от страха и боли в теле, почти лёжа на полу в кабинете отца и глядя на его возвышающуюся фигуру сквозь пелену горячих слёз. вновь перечёркивать все правила страшно и непривычно, как ножом по уже застарелым засечкам, но в той же степени желанно и трепетно. он перевёл свой взгляд на спокойный и ровный профиль николаса, который тут же его словил и, развернувшись, нежно улыбнулся бёну. ыйджу слабо улыбнулся в ответ, почувствовав, как вновь учится дышать сквозь прутья закрытой клетки.

***

ー о, прикинь, мамы дома нет, ー хмыкнул ван, проходя дальше от прихожей после того, как разулся. ー нет? ー бён был предупреждён, что скорее всего дома будет и мать николаса, но был успокоен тем, что им она совершенно не помешает. однако от факта, что дома только они вдвоём, стало легче. ー ага. может в гости свинтила, а может... ー фраза без продолжения. николас лишь пожал плечами, улыбаясь как-то слишком двузначно. ыйджу не уверен, что понял посыл парня, но вдаваться в смысл не стал: раз исян не озвучил второй вариант событий, то глубоких размышлений он не стоит. николас повесил его ветровку на один из крючков у входа и повёл по коридору дальше. квартирка вана небольшая, по крайней мере точно раза в два меньше, чем его собственная, но роднили их общие, витавшие в воздухе одиночество и напряжённость, словно вымолвленная фраза тут же затеряется в обжитой тишине. но интерьер, закрывая глаза на прошлые факторы, был уютным; ыйджу пока не тратил сил на детальный разбор, потому что головная боль по-прежнему била по вискам, но этого не приметить было невозможно. ー на вот, переоденься, ручки помой, а потом таблеточку тебе дам, ー николас протянул ему небольшую стопку одежды, и эта задумка не особо-то понравилась ыйджу. потому что носить чужую одежду он не привык и не помнит, чтобы хоть раз делал такое. а ещё потому, что ван предлагает надеть ему какую-то футболку, рукава которой совершенно не прикроют следы его вчерашней проделки в душе. ну и самую малость потому, что носить на себе одежду исяна совсем каплю смущающе. ー а это обязательно? ー выпалил бён, окидывая взглядом вещи, но из рук не забирая. ー обязательно, ー отрезал ван. ー не думаю, что в этой школьной форме будет удобно. вряд ли ты хочешь помять её. слова николаса заставили впасть в смятение. юноша, так-то, прав, ыйджу не отрицает это, но вот многие моменты по прежнему складываются в сторону "против". тот нерешительно разглядывал своими оленьими глазами складки ткани и пальцы вана, по-прежнему протягивающего ему одежду. ー можешь дать хотя бы что-нибудь с длинным рукавом? ー в конце-концов выпалил бён на выдохе, надеясь на благосклонность одноклассника. ー а если у меня нет такого? ー усмехнулся исян вдогонку. ыйджу поднял взгляд в его тёмные глаза, ловя ехидный отблеск тех, и пытался разгадать замысел выходки парня. врёт ведь. бён знает, что различных кофт у него полный гардероб. ыйджу зажал между пальцами края рубашки, громко сглотнул, но, прежде чем успел произнести хоть слово, николас неожиданно продолжил. бён не уверен, что готов был услышать следующее: ー знаю я, что ты мазохист херов, можешь не ныкать свои шрамы. ыйджу хотелось отшатнуться назад, подальше от николаса, приложившись головой к стенке. чтобы та болела уже не от какого-то внутреннего давления, а удара о бетон. в каком это смысле — знает? откуда и как давно? рассказал ли он об этом кому-то ещё? маки? поменял ли своё отношение к ыйджу? бён чувствовал, как вопросы склизкими червяками за считанные секунды расползаются внутри черепной коробки, пока в реалии же он тупо прожигал лицо исяна ошарашенным взглядом. почему именно сегодня? почему он пошёл к николасу именно тогда, когда снова изувечил свои руки? раньше у него никогда не возникало таких ситуаций. когда кто-то замечал порезы, когда приходилось судорожно придумывать оправдания. нужные оправдания придумать он не мог и сейчас. из мыслей вытянул ровный голос вана, звучавший столь же буднично, как и всегда. ー успокойся ты. плевать мне на это. расскажешь об этом, когда сам захочешь, ー он остановился, чуть подумав, а затем тепло улыбнулся, ー если захочешь, конечно. сердце отстукивало ритм спешнее обычного, суетясь, но не стремясь проломить рёбра. в который раз ыйджу осознал, насколько непонятен николас сам по себе и насколько непонатен конкретно ему: манера речи у исяна развязная, порой почти даже нахальная и в обычной ситуации неуютная для ыйджу, но именно от того, что это говорит сам исян, хочется внимать каждому слову. и сейчас его слова заставили немного придти в себя и успокоиться. потому что ему дали разрешение оголить свои раны без последующего за них наказания. и кто ыйджу такой, чтобы отказываться от такой приятной возможности? он переоделся в указанной ему николасом ванной, долго изучал глазами свои предплечья. из под криво налепленных пластырей, которые стоило бы отклеить для более скорого заживления ран, торчали некоторые красные линии. бён поморщился, но ничего исправлять не стал: сделает только хуже. вещи вана сидели на нём отлично. ыйджу долго с непривычки разглядывал себя в запятнанном по углам зеркале ванной. он никогда не разбирался в стилях одежды, и потому стиль исяна бы охарактеризовал как простой уличный. как тот, который сам он ранее никогда не надевал. держа в руках школьную форму он медленно покинул ванную. просидел бы в ней дольше, если бы не желание побыстрее взять у николаса обезболивающее и надеяться, что чудо-таблетка за секунды устранит боль в голове. николаса он нашёл возле кухни, опирающимся на дверной проём плечом и уже переодевшимся в домашние штаны и футболку, что, банально, но шли ему многим больше нудной школьной формы. ー давай сюда, ー ван перехватил форму из его рук, тут же уходя повесить её, ー таблетка на столе! бён проследовал дальше, в небольшую кухню, подходя к тому самому столу. в бежевую, с небольшим сколом кружку была налита вода, а рядом таблетка, которую ыйджу тут же отправил к себе в рот. хотелось наконец избавиться от боли, что скребла его голову изнутри последний час. допив воду до дна, он поставил кружку обратно и тыльной стороной ладони обтёр мокрые губы, подходя ближе к окну. его облачали полупрозрачные, давно не стиранные шторы, которые бён отодвинул, чтобы выглянуть сквозь стекло на улицу. только сейчас осознание того, что он находится в квартире николаса, хотя никогда не должен был сюда попасть, полностью достигло его мозга. он шумно выдохнул через сквозь сжатые зубы, отгоняя противные мысли: если исян привёл его сюда, значит знает, что всё сложится хорошо, а ему ыйджу верил. в это же время позади него появился сам ван, оповестив о своём присутствии небольшим покашливанием. ыйджу обернулся к нему, неловко прижимая руки ближе к себе. видел, как парень скользит острым взглядом по его пластырям, но также видел и то, что ни один мускул на лице при том не дрогнул. ー пошли ко мне в комнату, ー единственное, что проговорил тот, и бён послушался. по стилю интерьера комната николаса практически не выделялась среди всей квартиры, однако небольшие детали делали её особенной. постеры на стене, повешенные скорее не столь из действительного интереса к этим картинкам, а чтобы заполнить пустое пространство на стенах; тут и музыкальные группы, и аниме, и просто какие-то незамысловатые рисунки. на полке над столом стояли несколько коробочек с дисками, явно старыми и изрядно потёртыми, рядом такая же обшарпанная стопка каких-то книжек. на самом столе, ближе к стене, беспорядочно разбросаны несколько манг: ыйджу заострил внимание на ярких изображениях на обложках и персонажах на них, но особо для себя ничего не вынес, так как аниме и мангами он никогда не увлекался. хотя, наверное, хотелось. у окна был достаточно широкий выступ с подоконником, где, как счёл бён, наверняка часто сидит исян — на сксос подоконнике стоит небольшая пепельница, а рядом такая же негромоздкая продавленная подушка. на стенах у окна были налеплены какие-то мелкие наклейки, часть из которых уже нещадно ободрана. ыйджу здесь нравилось. он уверен, что в комнате вана намного больше всяких безделушек и прочих деталей, которые ему будет интересно изучить, но этим он займётся позже, если сам николас даст на то разрешение. ー дуй сюда, ー бросил ван, кивая головой на собственную кровать, в то время как сам устроился на подоконник. ыйджу обрадовало, что хоть что-то он смог предугадать об однокласснике наперёд. за незамысловатыми разговорами с николас ыйджу почти не заметил того, как отступила головная боль. мимолётное счастье окутало его: он усвоил урок, что стоит ценить моменты, когда в висках нет боли, будто тебя бьют по ним молотком. исян что-то рассказывал ровным голосом. в основном фрагменты об этой квартире, комнате и собственных воспоминаниях. бён не стремился сам начинать разговор, но тему активно поддерживал, дополняя рассказы парня своими вставками. ー я закурю, да? ー спросил николас скорее риторически, — заветная пачка с сигаретами уже находилась в его руке, ыйджу даже не заметил, когда он успел достать её, — но в ответ бён всё таки кивнул. после той экскурсии по сибуе, когда николас впервые закурил при ыйджу, второму приходелось лицезреть это всего лишь ещё три раза. исян, если в обеденную перемену оставалось время, тащил бёна и мауса с собой на перекур. и дым пускал в одиночку, пока что ыйджу, что маки просто составляли ему компанию. всего три раза, но бён явно запомнил, как выглядит привычная николасу пачка сигарет, и сегодня была другая. ー ты же не эти куришь, ー ыйджу разглядывал тонкую коробочку, отливающую оранжевым цветом, хотя обычно — серую. ー ага, но тех моих в магазине не было, ー он ловко вынудил одну тонкую сигарету, следом хватая рядом лежащую зажигалку, ー пришлось брать эти. зажигалка чикнула пару раз, обдав кончик сигареты пламенем. струи дыма тут же полились в предварительно открытое николасом окно, а сам он сделал затяжку, чуть морщась. ыйджу молча наблюдал за его движениями, особенно за изменениями мимики лица. николас затягивался, иногда проглатывая и выдыхая только после этого. иногда откашливался, не выдерживая терпкости, оседавшей на стенках горла. ー ну и дрянь, ー прошипел ван, но втянул дым лишь сильнее, продирая собственную глотку и лёгкие. он разглядывал верхушки домов и бесцельно ходящих внизу людей, выдыхая сигаретный дым через нос. колкость тут же неприятно опалила уши. исян признаётся сам себе, что эти сигареты для него слишком крепкие, что дым сейчас словно пронизывает каждую клетку его тела, обжигая и скребя тупыми лезвиями. признаётся также в том, что самую малость это ощущение доставляет ему удовольствие. ー ыйджу, ー вдруг выпалил он, в очередной раз стряхивая прожённый пепел в небольшую тарелочку, ー мы друзья? бён отозовался цоканьем, который по обыкновению всегда звучал в ответ на этот вопрос. ー ты опять? ー ыйджу перекрестил руки на своей груди, как будто бы даже по-забавному надувшись в щеках. ван хихикнул. ー я же говорю – нет. николас терзал его этим вопросом две недели. он не тиран, да и не настолько приставучий ради простого "ничего", чтобы доканывать кого-то столько времени одним и тем же вопросом. просто знал, видел и понимал, что ыйджу в целом-то даже не осознаёт, что такое дружба в полной её мере. не осознаёт также и того, что с исяном они уже друзья. и где-то под рёбрами у него маячило желание научить ыйджу дружить, потому что, по его мнению, каждый этого достоин. а бён ыйджу в особенности. он чувствовал себя тем самым лисом из детского — или не совсем — произведения, который решил показать маленькому принцу, в его случае ыйджу, настоящую сущность дружбы. цель громкая, роль, которую николас возложил на себя, ещё громче, но если это ыйджу, то ему плевать. ради него он, по ощущениям, был готов и горы свернуть. неважно, что знает от его отроду чуть больше семнадцати дней ー ты ведь даже не выкупаешь суть дружбы, ー николас чуть прокашлялся, выдыхая жгучие струи в окно ー сидел бы ты сейчас здесь, у меня дома, учитывая, что тебе нельзя вытворять всякие такие приколы, если бы я не был твоим другом? доверил бы мне свои шрамы в таком случае? ыйджу честно и забыл, что расхаживал перед исяном с голыми руками, от того стыдливо прижал их к себе сильнее, игнорируя лёгкое покалывание на коже. он свёл брови к переносице, немигающим взглядом окидывая николаса. ー мне нельзя заводить друзей. что будешь с этим делать? вопрос растворился в молчании. ненапряжённом. николас затушил прокуренный до фильтра бычок и оставил его покоиться в пепельнице. лёгким махом спрыгнул с подоконника и привычно хитро ухмыльнулся. ー ничего. буду ждать, пока ты сам нарушишь все эти дурацкие правила. на самом деле, ыйджу нарушил их ещё при самой первой встрече с ваном.

***

кружки из под чая давным давно покоились у раковины, остывая. час-другой прошёл за обыденными разговорами, смехом и придурковатыми шутками николаса. бён не все из них понимал, но очень старался и на каждую реагировал минимум улыбкой. когда пришло время возвращаться назад, — к воротам школы, — ыйджу невольно подумал о том, как ему хочется побывать в этой квартире вновь. исян его желание, видимо, поддерживает, потому что в предполагаемый следующий раз пообещал включить ыйджу одно из его любимых аниме, пару фигурок которого николас даже показал ему, гордо хвастаясь уловом. у школы они оказались быстро, настолько же быстро приехал и отец ыйджу, сверкая суровым взглядом из под оконного стекла. ыйджу сел в машину, и лишь сейчас его будто окатило кипятком. а если отец знает о его выходке? о том, что без его разрешения ушёл с уроков, более того, к своему однокласснику? что позволяет себе так тепло общаться с ним? он по привычке сжал рубашку пальцами у самых краёв, стараясь не сильно мять её. испотдишка, пытаясь прикрыть глаза чёлкой, бросил настороженный взгляд на отца. он не любил смотреть на него, но сейчас вглядывался в его затылок внимательно настолько, что без труда мог бы пересчитать все его седые волоски. он желал уловить любые изменения в настроении отца, предугадать, будет ли тот говорить что-то о проделке ыйджу. но тот молчал. если бы он обо всём знал, он бы непременно уже отчитывал своего сына, вдавливая своим ледяным тоном в машинное кресло. значит пронесло. значит ыйджу окунулся в свои четырнадцать лет, когда еще был горазд хитрить и увиливать от наказаний отца за проступки. бён искренне надеется, что он сможет удержать эту планку, потому что желание отдавать николасу всё своё время очень быстро нагоняет страх перед родителем, грозясь пересилить.