Кровь , любовь и алкоголь.(На грани )

Чимин просыпается, рука сразу тянется к голове, в висках будто что-то пульсирует, невыносимая боль, которую хочется унять уже хоть чем-нибудь. Он тяжело выдыхает, но не открывает глаз. Потом поднимается, и когда фокусирует взгляд, понимает, что он не дома. Он не помнит ту часть вечера, после того как ему протянули ту гадость… Да, он хотел напиться, да, ему было больно, но сейчас он жалеет об этом. Проходит ещё несколько минут, прежде чем он понимает, что находится в комнате Мин Юнги, блядь. Как он сюда попал? А хрен его знает. Зато сейчас хочется смыться хоть через окно, хоть под землю провалиться, хоть куда-то. Он поворачивает голову, но его дыхание замирает: рядом на кровати лежит Тэхён. Спит смешно, открыв рот, обнимая подушку, лежит на кусочке одеяла, другим укрывается, свернувшись калачиком… Чимин улыбается. Но потом жалеет об этом: в голове будто сразу тысяча молотов стукнули с разных сторон по его голове и внутри тоже. В горле настолько пересохло, что невозможно проглотить собственную слюну. Пак проводит ладонью по лицу, выдыхает, ищет глазами телефон. …но не замечает его, смотрит на часы, что стоят на тумбочке рядом — семь утра. Он решает сходить попить воды. Сегодня выходной, никто не проснётся, наверное… Пак поднимается, замечает, что на нём одежда Мина, сердце ёкнуло. Он не помнит, как переоделся, да и плевать уже. Он трогает ворот футболки, наклоняет голову и вдыхает аромат. Он ощущает нотки его запаха или это уже глюки в его голове … но как же он хотел почувствовать его снова. Кажется, уже и душа болеть стала меньше. Он медленно выходит из комнаты, закрывает дверь и тихо проходит дальше. В квартире тишина, на диване никого нет, ни постели, ни подушки, Пак думает, что Мина дома нет вообще, поэтому Чимин чуть расслабляется и быстрее идёт на кухню. Достаёт стакан из шкафа, наливает себе воды из прозрачного графина что стоит на столе, и выпивает весь — этого оказывается мало. Он наливает ещё половину, пьёт и прикрывает глаза, поворачиваясь и левой рукой и телом упираясь в край стола, отнимает стакан от губ, ворочает головой из стороны в сторону, разминает плечи. В голове всё кружится, будто он только что выпил, он болезненно выдыхает, жмуриться, а потом открывает глаза. И тут его ловят, как вора. Чимин вздрагивает, стакан чуть не выпадает из рук, глоток воды, который он сделал, проглатывается, как камень. Он сильнее сжимает край стола. — Привет… Извини, что напугал. Я подумал, что тут Тэхён… Юнги проговаривает это сонным, хриплым голосом, его волосы в беспорядке, он выглядит очень мило — в своей серой футболке и чёрных шортах до колена. — Да ничего, это я в чужом доме… Проговаривает это и поворачивается к Юнги спиной, чтобы занять руки — доливает немного воды в стакан, но он её больше не хочет. Снова прикрывает глаза и медленно выдыхает. — Чимин… Раздаётся сзади. Пак ощущает, как волосы на его голове дрожат от чужого дыхания, он дрожит тоже, тело покрывается мурашками. — Нам нужно поговорить с тобой… Юнги стоит сзади, он смотрит на чужие плечи, он хочет коснуться их, хочет обнять, сжать в своих объятиях… но опускает руку на полпути. — О чём, Юнги? Мин опускает голову вниз. Он не знает, что сказать, с чего — вернее — начать, как поймать ту мысль, сложить её в единое и донести правильно, чтобы его поняли. — Нам не о чем говорить. Тебе не нужно меня жалеть. Я знаю, что ты любишь другую, и ты знаешь… Чимин глотает слова, замолкает на секунду, а потом продолжает: — Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты же не глупый, я знаю ты давно уже понял это. Вихрь эмоций и чувств, не описать словами. Это словно ураган, будто шторм, сильный дождь с грозой объединились и стали в разы сильнее. Всё это будто жжёт в груди, голова кружится ещё сильнее. Он признался, смог. И… то ли алкоголь ещё не вышел до конца из его организма, то ли просто он стал смелее, то ли просто знает — Юнги не осудит, мягко откажет да, но на этом всё. Парень кусает нижнюю губу, опускает стакан и сжимает пальцами до побеления край стола. — Юнги, нам лучше закрыть эту тему и пойти разными дорогами. Так будет лучше… для нас обоих.Мы уже не сможем быть друзьями. Он глотает ком в горле, который появляется, когда вот-вот заплачешь, и поворачивается, сталкиваясь с чужим взглядом. Там столько всего смешанного, что он никак не может разобрать ни одной эмоции точно. — Чимин… прости меня, прости, прости … Мин опускает голову вниз, всё же касается его плеч ладонями. — Юнги, твои извинения неуместны. Ты ничего не сделал. Это я виноват, не ты Ты не заставлял меня любить тебя, я сам так захотел. Мне теперь с этим жить… — Чимин… Голос Юнги дрожит. — Чимин… Он кладёт голову на его плечо, не обнимает, стоит на расстоянии, прикрывает глаза. — Прости меня, Чимин, прости… Одна слеза всё же не заметно стекает с полузакрытых ресниц. Чимин улыбается. — Ты хороший человек… Жаль, что нам не по пути. Не вини себя, ни в чём твоей вины нет. Он касается его запястья, борется с собой, чтобы не обнять… но всё-таки получается — он просто убирает руку с его плеча. — Юнги, пожалуйста… будь счастлив. Он поднимает голову Юнги кончиком пальца за подбородок и улыбается. — Будь счастлив, Юнги .Это наша последняя встреча. Я благодарю тебя за всё, что ты сделал для меня. Ты был рядом, когда никого не было. Ты помогал мне справляться с проблемами. Дружба с тобой всегда останется для меня самой дорогой. Я буду вспоминать тебя всегда добрым словом и с улыбкой на губах. Позволишь, я схожу в душ… и поеду домой? Он улыбается, не показывает боль даже в голосе. Но глаза — глаза никогда не врут. Глаза Юнги тоже сейчас о чём-то кричат, но он молчит. Чимин даёт ему ещё пару секунд, чтобы тот сказал, что хочет, он надеется, что скажут …но когда чужие глаза опускаются, он отходит от Юнги.Он не сможет заставить человека насильно себя полюбить .Он не может заставить человека полюбить, если тот не хочет. — Если Тэхён проснётся, когда меня уже не будет, скажи ему спасибо от меня. Я благодарен ему, что он помог мне. Чимин делает шаг, второй, третий… Он ждал, правда ждал, что его схватят за руку, обнимут за талию, скажут, что любят. Он знал, что этого не случится, но всё же — влюблённых, как говорят, не судят. Но себя он судит… ого как. Сильнее, чем кого-либо за всю свою жизнь. Он заходит в ванную, закрывается, включает душ — и только тогда даёт волю тихим слезам. Он берёт шампунь и бальзам Юнги, берёт его гель, запоминает баночки — он купит такие же. Выходя из душа, он ощущает на себе сейчас Юнги. Он знает — он сделал правильно. По-другому нельзя было. По-другому не получилось бы. Он сушит волосы — и уже не плачет. Умывается холодной водой и выходит. Он в своей одежде, засохший песок стёр, грязное помыл, высушил феном, напоследок вдохнул аромат чужих духов. Телефон нашёл — на нём было три пропущенных вызова от матери и сообщение от Чонгука: я сказал, что ты у меня и что ты уже спишь, с утра будешь дома, она поверила. Чимин отправил: спасибо. Знал, что не поверила. *** Чимин ушел, Юнги сидел на диване, ноги широко расставлены, нервно шевелил стопой, из-за чего раздавались тихие постукивающие звуки. Локти опирались на колени, а руки были сцеплены перед ним, пальцы переплетены. Он покусывал губы, то клал голову на руки, то снова выпрямлялся — и так по кругу. Может, так даже лучше? Может, так и должно было быть? Юнги чувствовал себя маленьким мальчиком, который впервые в жизни влюбился и совершенно не знал, что делать: шагнуть в это неизведанное или остаться в стороне, просто наблюдать — если ему вообще позволят. Он выдыхает, размыкает руки, касается лба и проводит пальцами по волосам, прокручивая всё в голове. — Блядь … Юнги резко встаёт с дивана, задевая рукой чашку с недопитым кофе. Она разбивается, и тёмная жидкость растекается по полу. Он подходит к окну, упирается одной рукой в стекло, глубоко вдыхает и выдыхает, его голова снова опускается вниз. — И что ты, чёрт возьми, делаешь, Мин Юнги? Тэхён стоит, опершись лопатками о стену, скрестив руки на груди. Он сонный, но серьёзный. — Ну что? Поболтали, да? — он усмехается. сразу понял, что что-то случилось, когда не увидел рядом Чимина. — Поболтали… Он сказал, что любит меня, но что нам лучше пойти разными дорогами. Сказал, что знает, что я «люблю» другую… и что у нас с ним нет шансов. — Оу… И ты, конечно же, сдался? Ничего не сказал? Тэхён смотрит ему прямо в глаза — и он действительно в шоке. Юнги… плакал. — Да что ты понимаешь, Тэхён? Юнги зло шипит на него, злясь — то ли на него, то ли на себя, то ли на Чимина.Хотя за что? За то что тот сильнее его? Может быть. — Да, больше чем ты думаешь. Чимин оказался умнее тебя — он увидел, что ты дурак тупой что с тобой ничего не получится. Он поступил как взрослый человек .Как там говорится? если любишь — отпусти, пусть будет счастлив, даже если не с тобою.? — Ким поднимает брови, спрашивая и ожидая ответа. — Ты ничего не знаешь… — Знаю больше, чем ты, и больше, чем мне нужно. То, что ты сейчас ведёшь себя как ребёнок, то, что ты бежишь от проблем, делает из тебя неуверенного парня, который не может разобраться в себе, который боится своих чувств… Ты своей трусостью разрушил психику Чимина и разрушил ваше возможное будущее, которое могло бы быть уже прямо сейчас. — Ким повышает голос. — Заткнись, Тэхён! Ты не был на моём месте! Юнги огрызается, его голос становится злым, а глаза начинают гореть, будто огнём. — Да нет, ты будешь слушать! Потому что кто, если не я, скажет тебе это? Кто тебе откроет глаза? Но, конечно, что я говорю… Пока сам не захочешь — в твою глупую голову ничего не влезет. Он любит тебя, он признался тебе. И просто чтобы ты знал — Чимин никогда не признавался никому, даже если ему кто-то сильно нравился. Делай выводы, Мин. Ты первый, кому он признался. И в этой ситуации он повёл себя куда более зрелым, чем ты. Ты — ребёнок, ребёнок, который не может сделать выбор. Если ты так боишься — живи вечно с Эдель, спи с ней, создай семью и будь несчастным.Умирай в старости с осознанием того что проебал свой шанс на счастье, и прожил длинную, одну единственную, и то, несчастную жизнь. Хотя из вас двоих Чимин — более несчастный. Он всё понимает, всё принимает как есть, он не убегает, он просто страдает. А ты… Ты своим поведением только делаешь ему больнее. Если любишь его — бросай её. И, может, не сразу, но он примет тебя обратно. Тэхён разворачивается. — Я надеюсь, ты хоть что-то услышал из того, что я старался тебе донести. Если нет — не мои проблемы. Повзрослей наконец. Сделай правильный поступок. Ты всегда был для меня авторитетом. Не дай мне разочароваться в тебе. Поступи так, как хочешь ты и твоё сердце, а не так, как диктует общество.Не боись любви, даже если она такая. После этих слов он уходит, не оборачиваясь. Юнги услышал. Услышал, но пока не смог всё переварить. Он и сам знал, что убегает — но теперь его же собственные мысли были произнесены чужими устами прямо ему в лицо. Всё сложно. До чёрта сложно. Но он знает что сделает первым делом сейчас, Мин набирает номер Эдель, нагибается и начинает по тихонько собирать кусочки разбитой чашки.На счастье ли она розбилась? Через несколько секунд, он слышит игривый девичий голос.Но быстро прерывает чужие заигрывания. -Нам нужно поговорить, сегодня, когда тебе удобно? -Вау, Юнги, что-то серьезное случилось? Что с голосом? Я всегда могу тебе помочь . Она мурлычет в трубку, как кошка, ждёт ответа, но Юнги ничего не говорит, лишь глубоко вдыхает. -Эдель, когда ты свободна, я сейчас серьёзно. -Так я тоже Мин, я для тебя всегда свободна Девушка тянет слова от Мин закатывает глаза. -Эдель! Голос становиться грубее, хотя он и не хочет грубить ей, просто так получается. -Ладно, сегодня в двенадцать свободна, тебе подходит? -Вполне, я отключаюсь поговорим на нашем месте в двенадцать, буду ждать. И правда отключается не дав сказать ещё хоть слово .Грубо? Да, он глубоко извиняется.

***

Юнги приехал на их место — это был большой парк недалеко от её дома. Он подошёл к скамейке перед прудом. Листья почти все уже облетели, день сегодня серый, тёмный, грустный. Юнги сел на скамейку и стал смотреть на воду. В ней плавало много сухих листьев, едва отражалось солнце. Летом здесь было гораздо красивее и атмосфернее — все деревья и кусты зелёные, трава аккуратно подстрижена, повсюду раздавался детский смех. Это место — единственное, которое он по-настоящему любил, когда встречался с Эдель. Ещё задолго до начала их отношений он подолгу сидел здесь, писал тексты, просто приходил послушать музыку... — Приве-е-е-т... — Девушка снова протянула слово, обняла его, поцеловала в шею и продолжила, по-кошачьи игриво: — Ты выбрал не то место. Пойдём ко мне? Она села рядом, положила ладони на его лицо, погладила, потом перебрала волосы. — Я скучала по тебе, котенок.. И потянулась к поцелую. Юнги убрал её руки со своего лица и отвернулся от поцелуя. — Что случилось? Ты никогда не был против моих поцелуев. Что случилось сейчас? Ты влюбился в другую? Так быстро меня отпустил? Котик, нет, так не пойдёт. Я не отпущу тебя. Её взгляд изменился. Голос тоже стал другим. — А я тебя отпускаю. Прямо сейчас. Прости, нам нужно расстаться. Я понял, что нам не подходят такие отношения. — Что? Какие, к чёрту, такие отношения? Кто я вообще была для тебя? Была хоть кем-то?.. Как ты можешь так? — Прости, Эдель… Но так действительно нужно. — Нужно? — Она прищуривает глаза, хмурит брови. — Когда ты целовал меня… Когда спал со мной в моей постели… Когда прикасался ко мне — это ничего не значило? -А, ну да, правда. Ты же никогда не говорил, что любишь меня. А я, кажется... Она на мгновение замирает в раздумье. — А я, кажется, говорила тебе это каждый раз, когда ты снимал с меня одежду, да? А ты, оказывается, просто трахал меня без чувств? Вот так, значит? Кто я была для тебя? — Нет, Эдель…Я… я любил тебя… По-своему. Или, по крайней мере, тогда ему так казалось, казалось что вот это любовь. А не то что чувствовал а Чимину .Но теперь он понимал — это была лише дружба. Глубокая, нежная , но дружба.Он никогда к Эдель не ощущал чего-то большего. — Любил?.. Ты говоришь, любил? Тогда почему ты сейчас так со мной поступаешь? Она вырывает руки из его рук . Не плачет. Просто смотрит прямо ему в глаза. — Прости. Но я действительно должен это сделать. Чтобы в будущем не причинить тебе ещё большую боль. «И не только тебе », — пронеслось в голове. — А, значит, ты понимаешь, что причиняешь мне боль? Юнги, ты же не был таким. А эти следы… Она медленно развязывает свой маленький голубой шёлковый шарф. — Следы твоих поцелуев всё ещё на моей шее. Разве их оставляют просто так? Неужели я действительно была для тебя ничем? Она сжимает шарфик в руках. — Я была хоть чем-то для тебя ..? — Была… Он опускает голову ,кусает кубы . — Тогда что случилось? Почему теперь уже не кто-то? Ты действительно нашёл другую, да? Она смотрит ему в глаза. Ищет правду. Ждёт. Хочет её услышать. — Да. Сейчас я люблю другого человека. И этот человек любит меня. Я не хочу причинять этой любви боль. Он опускает глаза. Ему тяжело признаться, что этот «человек» — парень. Почему? Почему это так сложно? — И кто она? — Её пальцы сильнее сжали шарф. — Это не твоё дело. Давай закончим всё здесь и сейчас. Поставим точку. И больше никогда не будем возвращаться к этому. — Ты же знаешь, что я всё равно узнаю, кто она. Не недооценивай меня, котик. Думаешь, я дам ей спокойно жить? Она улыбается оскалом,хитро как лиса ,что готова вот-вот напасть . — Эдель... Голос Юнги стал грубым, злым: — Если ты хоть пальцем его тронешь — клянусь, мы расстанемся на очень плохой ноте. Не смей! — А-а-а... значит, он, не она? Вау, Мин Юнги, ты превзошёл сам себя... Она смеётся. — Эдель. Мы закрываем эту тему. И я ухожу. Навсегда. Из твоей жизни — а ты из моей. Я хотел нормально поговорить с тобой ,но это не возможно , прощай. Он разворачивается и уходит. — Мы ещё увидимся котик... Он тебе надоест, и ты сам приползёшь ко мне под дверь. Будешь просить моей ласки. Она говорит это тихо, ему вслед. Завязывает шарфик обратно на шею , улыбается и уходит в другую сторону. -Ещё увидимся ...

***

Как только Чимин переступил порог дома, он сразу увидел мать, которая злобно смотрела на него. -Ты где шляешься? Гребаный позор семьи .Да Намджун, Чонгук идеальные дети, не то что ты несчастное отродье .Они никогда бы так не сделали. —Мам, давай проесним, тебе насрать на меня, так что, пожалуйста, удержись от ненужных комментариев — где я был, что я делал, где шлялся, почему в такое время пришёл. Давай честно: если бы я не пришёл вовсе, ты бы обрадовалась. — Закрой рот, Чимин! Я не позволю тебе так со мной разговаривать! Я все для тебя делала, все! — она замахнулась, но Чимин схватил её за запястье одной руки, сжав его. Когда она попыталась толкнуть его другой, он и её перехватил. Страх в её глазах… его невозможно было передать словами. — Что такое? Страшно? Испугалась? Ты обиделась? Не обижайся и не бойся, я не буду тебя бить. Я — не ты.И теперь, я не позволю тебе прикасаться ко мне, я уже не тот маленький мальчик, что боялся тебя, я вырос. — Каким же конченным ты уродился… — процедила мать, всё ещё с испуганным взглядом. — А зачем ты тогда меня родила, а? — Думала, что нормальным будешь! — выкрикнула она, с дрожащим голосом. — Ой, правда? Так не надо было думать, — усмехнулся он .-нужно было не рожать меня, я не просил тебя об этом .Мне было бы лучше, если бы ты не родила меня. Чимин отпустил её руки и пошёл прочь. Мать кричала ему вслед злобные и агрессивные слова: что он последняя тварь, урод, скотина, несчастный калека, дебил, сволочь и так далее. Вау… А он уже успел поверить и подумать, что она изменилась… Кажется люди не меняются, всего лишь играют роль .На что он надеялся? Это было бесполезно, даже если она на минуту и задумалась, эта минута, давно уже прошла. -Я никогда не прошу тебе этого поступка Чимин. Ой если бы она знала сколько он не простил ей, и сколько до сих пор помнит, её манипуляции прекратились бы сразу .Он лишь отзеркалил ее действия, даже не на малую часть.

***

Чонгук сидел в кафе, он попросил Тэхёна встретиться и поговорить, честно говоря, он скучал. Тэхён сказал, что придёт, но уже опаздывает на двадцать минут. Чонгук заметно начинает нервничать, чтобы не потерять контроль над собой, он решает рассмотреть само кафе, в котором находится впервые. Он смотрит влево на большое окно с чёрной рамой, за которым видны зелёные деревья, пропускающие мягкий дневной свет. Он сидит за круглым белым столиком на чёрной ножке, напротив стоит белый стул с круглой спинкой и сиденьем на тонких чёрных ножках. На столике стоит небольшой декоративный букетик из сухоцветов в маленькой вазочке. Меню, которое он рассматривал уже несколько раз, так ничего и не заказав. Ему казалось, что на него смотрят, как на бедняка, у которого нет денег даже на дешёвый кофе. В углу стоит фикус лирата в светлом горшке с белыми камешками. На правой стене висит большое зеркало неправильной, волнистой формы, которое красиво отражает пространство и создаёт эффект глубины. В зеркале видно ещё несколько таких же столиков, стульев и ещё один фикус. Пол выложен крупной серой плиткой (он уже начал пересчитывать её, как лепестки ромашки — придёт или не придёт). Чонгук выдыхает, откидывается спиной на стул. Откидывает голову, закрывает глаза и просто сидит так несколько секунд. — Привет, — слышит он сбоку, а потом видит Кима напротив себя. Тот одет в светло-серую оверсайз рубашку с большими карманами на груди, свободного кроя, с широкими рукавами, слегка опущенной линией плеч, застёгнутую на тёмные пуговицы. Под ней простая белая футболка, широкие чёрные штаны. — Вау, Ким, выглядишь прекрасно, — Чонгук даже приподнимается. Тэхён проводит глазами сверху вниз и обратно. — Извини, пробки… Ты тоже, — прокашливается, ему неловко. Он чувствует беспокойство, смотрит на Чонгука, на его взгляд. — Ты странный, — голос приглушённый, говорит и не отводит взгляда. — Знаю. — Если ты сейчас посмеёшься или скажешь что-то про тот вечер, клянусь, я убью тебя. Скажешь забыть — забуду. Но не дай бог об этом кто-то узнает, ты… — Эй, тише, я ничего не собираюсь говорить. Я не буду никому ничего рассказывать, клянусь. Я позвал тебя, потому что хотел тебя увидеть. Он улыбается и тянется через небольшой столик к руке Кима, берёт её в свою, гладит фаланги, слегка сжимает. — Я никому ничего не расскажу, ты можешь мне доверять. Тэхён смотрит ему в глаза, старается верить, старается, но боится забыться, захлебнуться. — Ты что-то уже заказывал? Тэхён знает, что съезжает с темы, тоже убегает. Но в отличие от Юнги, он убегает от реальной боли. — Нет. Тэхён, если ты не веришь в то, что я люблю тебя, я повторю тебе это столько раз, сколько тебе будет нужно. Я буду доказывать тебе это столько, сколько ты захочешь и когда захочешь. Чонгук не отпускает руку, наоборот, начинает держать обеими руками руки Тэ. — Просто попробуй довериться мне, я обещаю, что не сделаю тебе больно. — Он улыбается. — Любовь не должна причинять боль, любить — не больно. Просто попробуй, я буду рядом с тобой. Докажу, что ты можешь быть любим мною. Если только ты поймёшь, что не любишь меня, тогда оставь меня в прошлом. — Я люблю тебя… Чонгук, — Ким опускает голову и своей второй рукой кладёт сверху на руку Чонгука. Он кусает губы. Ему страшно признаваться в своих чувствах, очень, но одно — действительно довериться? Последний раз, всего последний… Чонгук улыбается, гладит его пальцы своим большим пальцем. Руки Тэ холодные, и Чону хочется согреть его, обнять и успокоить. Он видит, как тот побледнел, и как ему сейчас страшно. — Не бойся меня, Тэхён. Давай хорошо проведём время. Давай представим, что это наше первое свидание. Хотя я бы хотел сделать его более интересным для тебя, но до сих пор точно не знаю, что тебе нравится больше всего — боюсь прогадать. — Он пожимает плечами. — Заказывай. — Чонгук, мне понравится всё, что будет связано с тобой. Но продолжай говорить, что любишь меня — мне нравится. Ким тянется за меню и начинает выбирать, пряча улыбку. Если это сон, он не хочет просыпаться. Ему здесь нравится. Ему нравится этот Чонгук, который признаётся в любви ему, Тэхёну. Разве это не волшебно?

***

      Мне кажется, ты какой-то зачарованный принц, знаешь, так странно сидеть с тобой, пить кофе… Ким смеётся: — Есть эти клубничные пирожные . — Если тебе не нравится, можем пойти в любое другое место, ты только скажи. Чонгук сразу поднимает на него глаза. Блин, он даже не подумал, что такие встречи обычно больше нравятся девушкам, а он впервые с парнем — и не знает, что делать… — Расслабься, мне всё нравится, я обожаю кофе, обожаю пирожные, и мне нравится сидеть здесь с тобой, просто… это непривычно. Чонгук выдыхает. — Да, непривычно, — застенчиво улыбается, а Ким засматривается на родинку под его губой. Он сходит с ума от неё, она ему так нравится… — Что? Что такое? У меня что-то на лице? — Чонгук достаёт салфетку и начинает вытирать рот. — Да нет, всё хорошо, — Ким касается его руки. Смотрит в глаза, но потом вспоминает, что вокруг полно людей, опускает глаза, кашляет и говорит, что пойдёт в туалет. Чонгук смотрит ему вслед. Он понял, почему Ким ушёл — если он испугался людей и их взглядов, или подумал, что Чонгуку как-то некомфортно… Тогда Тэхён ошибается. Чонгук, не дождавшись, пока Тэхён вернётся, расплачивается, а когда Ким возвращается, встаёт, берёт его за руку и тянет к выходу. — Подожди, я должен заплатить… Чонгук… — Я уже заплатил. Платит тот кто приглашает ,и подмигивает. Ким смотрит на их руки: — Чонгук… куда мы идём? Чон молчит, просто ведёт его к своей машине, открывает ему переднюю пассажирскую дверь, а потом обходит машина и садится за руль. — Тэхён, мне не стыдно держать тебя за руку на людях. Мне не стыдно, когда на нас смотрят. Мне всё равно, кто что подумает. Делай всё, что хочешь. — Чонгук, я… прости. Ким опускает голову. Это было так очевидно? Неужели? — Тэхён, я люблю тебя. Пожалуйста, ничего больше не придумывай. Он берёт его руку в свою и целует костяшки пальцев. — Не проси у меня прощения. Я тебя понимаю. Давай привыкнем друг к другу, посмотрим, подходим ли мы. Я уже говорил, что хочу знать о тебе всё, но это будет только то, что ты сам мне разрешишь узнать. Я ни в коем случае от тебя ничего не требую. Открывайся в таком темпе, как тебе комфортно. Я терпеливо буду ждать. Просто знай это. Тэхён сглатывает комок в горле, глаза наполняются слезами, но он не даёт им скатиться. — Ты можешь при мне и плакать, и кричать. Ты при мне можешь делать всё что угодно. Я никогда тебя не осужу. Если хочешь плакать — плачь. Просто не держи это в себе. Теперь у тебя есть я. — Чонгук… Губы дрожат, голос дрожит. — Можно я обниму тебя? — спрашивает он таким тоном, будто сейчас услышит «нет», будто его выставят из машины, скажут: ты мне не нужен, я издевался над тобой всё это время , а ты взял и поверил. Чонгук всё читает в его глазах, поэтому сам притягивает его, обнимает за плечи. Ким утыкается носом ему в шею, закрывает глаза, и несколько горячих капель стекают по шее Чонгука. Тот сжимает его в своих объятиях ещё крепче, гладит по спине. — Шшш… всё хорошо, Тэхён, я с тобой. Чонгук целует его в макушку, прислоняется щекой . Дальше они просто молчат, по салону слышны только тихие всхлипы Тэхёна, и Чонгук ощущает, как дрожат его плечи. Эту тишину начинают разбавлять громкие капли дождя по окнам. Тэхён сильнее обнимает Чонгука, когда слышит громкий раскат грома. — Ты боишься грозы? Спрашивает ,а потом снова целует в макушку. — Мг… — глухо слышится чужой голос. — Но с тобой спокойнее. Я боюсь её ещё с детства. Как-то, когда я был маленьким и поехал к бабушке в село, была гроза. Я играл в поле с другими детьми, пока они меня не бросили и не убежали. Я не знал, как вернуться домой. Небо потихоньку темнело, ветер усиливался, потом град, потом дождь, молнии разрезали небо, и одна ударила в дерево недалеко от меня. Бабушка уже искала меня, и когда нашла… я был не в лучшем состоянии. Я впервые тогда так сильно плакал. И тогда какой-то незнакомый мужчина сказал мне, что мальчики не должны плакать, что плачут только девочки, что настоящие мужчины ничего не боятся. — Ким улыбается. — Вот такая история. — Со мной ты можешь плакать, и можешь быть напуганным мальчиком. После этого ты в моих глазах не изменишься. Ты мне всё так же будешь нравиться. Я только буду рад, что ты делишься со мной своими эмоциями, а не прячешь их. Говорит искренне, почти впервые правду — Спасибо. Ким лёгким поцелуем касается шеи Чонгука. — Спасибо тебе… И обнимает, сильно -сильно, он боится проснуться…

***

— Чимин… Чонгук сидел на кровати Чимина, опустив голову. — Не хочешь рассказать, что тогда с тобой произошло? Ты можешь поделиться со мной… если, конечно, захочешь. Чонгук выдохнул, поджал губы. Он очень хотел, чтобы ему открылись. Он верил, что он хороший друг, верил, что ему можно доверять. Но ведь не ему решать. Он никогда не раскрывал чужих секретов — даже тех, кто его ненавидел, даже тех, кого он сам ненавидел. Он всегда помогал, слушал и молчал. Ему нравилось, что ему доверяют. В такие моменты ему казалось, что он не просто избалованный мальчик из богатой семьи, казалось, что это клеймо не останется на нём — исчезнет… — Чонгук, я… Чимин сглотнул, тревожно посмотрел на Чона, закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Ты ведь знаешь, что у меня проблемы в семье. Я ссорился с родными… В один из таких тяжёлых периодов, когда наши ссоры зашли слишком далеко, я встретил Юнги. Он во всём мне помогал. Я рассказал ему за несколько дней больше, чем тебе за несколько лет. Прости… Пак поднял взгляд. — За то время я привык к нему… Привык к тому, что рядом есть он. Кто-то, кому я могу позвонить ночью, и он приедет, Я всегда знал ,что он приедет и поможет . Однажды он поцеловал меня. Это было в его квартире… в его постели. Мы проснулись вместе. Я был в его объятиях. Но мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Так было проще… обоим. Я люблю его. Но я сказал ему, что отпущу. Меня часто накрывают панические атаки. И я не раз думал, что в одну из них просто сдохну здесь… Парень кивает на свою кровать. — Мне никто не поможет. По сути, мне и раньше никто не помогал. Я всегда был только сам у себя. Мать начала относиться ко мне по-другому только после того, как отец попал в больницу… Чимин улыбается, немного даже нервно. — Знаешь, Чонгук, я ни в чём не уверен… Но в одном уверен точно — в своих чувствах к нему. Уверен, что люблю его.. — Того парня, который приезжал к тебе? Это Юнги? — Ага. Между нами всё кончено. Мы даже больше не друзья. Хотя… были ли мы ими вообще? Он спас меня. Я никогда не думал, что так сильно влюблюсь в парня ,Но я правда люблю его — и ничего не могу с этим поделать.Если ты меня не поймёшь… если скажешь, что я сумасшедший или не в своём уме… если уйдёшь сейчас и больше никогда не заговоришь со мной — я пойму. — А я люблю Тэхёна… Хотя даже не знаю, как так вышло. — Чонгук улыбается. — Я всегда думал, что ненавижу его. Так действительно было легче. Я не знал, что чувствую к нему. Он меня бесил — буквально всем. Только после того, что произошло у меня дома, я будто проснулся. В тот момент я понял, что хочу быть с ним рядом. Всегда. Я тоже захотел помогать ему во всём. Я действительно люблю его. Мне понадобилось так много сил, чтобы осознать эту простую истину. — Чонгук… Пак кладёт свою руку на руку Чонгука. — Он хороший. Я желаю вам счастья. У вас всё получится. Он любит тебя… и, по секрету, уже очень давно. Люби его тоже. И прошу тебя — не делай ему больно. У него и так было слишком много боли. Я знаю то, о чём он никому не говорит… и точно не скажет в будущем. — Чонгук, если меня не станет, если я не справлюсь… пожалуйста, поклянись, что не причинишь ему боли. — Как это — не станет?.. Он задаёт вопрос и боится ответа. Очень боится. Боится услышать то, к чему он не готов. — Ты хочешь правду, Чонгук? Точно хочешь? Чимин боится говорить об этом, но пусть Чонгук лучше знает, чем потом ему будет больно после его смерти и от незнания. — Хочу. —Хорошо, я хотел умереть ,хотел покончить жизнь самоубийством, так чтобы никто не знал.-У богатых нет проблем? У меня есть! Я хочу умереть, я устал, я никому в этом мире не нужен, хотя мне нужны все! Юнги влюблен в другую, а я борюсь со своими воспоминаниями скучаю по его рукам которые меня обнимали, по его телу скучаю, которое я обнимал. Ему нравится другая, для меня его сердце места не имеет. — …когда ты хотел умереть? Спрашивает Чонгук голос дрожит, он грызет ногти, чтобы чем-то занять, себя, он не был готов к такому разговору к таким откровениям -на свой день рождения. -Чимин нет, оно слишком скоро, не надо… Я прош... -Что ты сказал? В комнату забегает мать, машет руками, она зло кричит, едва понятно понятно рощбирабться ее слова в этом громком книжке . -Что ты хотел? Умереть? А? Что я тебя спрашиваю ты хотел сделать? — Да! — спокойно отвечает Чимин, поворачивает голову к Чонгуку, улыбается, смотрит на лезвие, которое незаметно для чужих глаз лежит между тетрадями, блестит лишь его одна половина. — Что? Да как ты можешь… Она бьёт его по лицу — раз, второй, третий, четвёртый. Чонгук вскочил с места, хватает миссис Пак за запястье и просит остановиться. Женщина кричит, что отдаст сына в психиатрическую больницу, пока тот не придёт в себя. Говорит, что он эгоист, который ничего не стоит в этой жизни. Говорит, что он и так всегда получал всё в своей жизни как должное.Что она его слишком разбаловала Кричит, плюётся словами, словно змея ядом. Чимин смотрит на мать, которую держит, Чонгук за руку, хватает лезвие режет несколько раз, пока она не видит, а потом еще несколько раз видит, кричит, и смотрит ей в глаза. -Я хотел умереть на свой день рождения и хотел так сделать тебе подарок, но, вижу не судьба. Он усмехается ,режет еще несколько раз глубоко, на столько на сколько позволяет его лезвие это делать ,кровь стекает по его ладоням, Потом по пальцам и большими каплями падает на пол. Наконец хватило смелости, наконец не словами, а на самом деле. Чимин надеется, что это уже конец. Он хотел бы увидеть Юнги перед смертью, сказать ему «спасибо», хотел бы увидеть Кима и попросить прощения, хотел бы попрощаться с Намджуном и другими, а потом уйти с чистой душой. — Мам, я любил вас с отцом, почему вы меня ненавидите? Почему вы ненавидите собственного сына? Почему вы никогда не показывали мне любви? Я СТОЛЬКО РАЗ ЗАДАВАЛ ВАМ ЭТОТ ВОПРОС ,И НИ РАЗУ НЕ УСОВШАЛ ОТВЕТА .Чимин кричит ,громко осень громко ,его голос отскакивает от стен ,он знает что не докричится до нее но пробует ,снова ,но уже точно в последний раз. По его лицу текут слёзы,в глазах расплывается, голова кружится, на полу крови становится всё больше. Мать замахивается со всей силы и бьёт сына по лицу, когда Чонгук ослабил хватку. С носа начинает течь кровь, Чимин падает на колени, режет другую руку ,несколько раз в одно и тоже место , кровь начинает течь слишком быстро. Чимин поднимает глаза на мать, которая смотрит на него волком, потом на Чона, ,а Чонгук на его лицо залито кровью ,он смотрит испуганно Пак одними губами шепчет: «Всё хорошо ,прости и прощай » улыбается и теряет сознание. Чонгук подскакивает к Чимину, начинает обнимать его, смотрит на миссис Пак и не верит своим глазам — она даже не пошевелилась, даже глазом не моргнула. Её сын может умереть прямо сейчас , может потерять слишком много крови, и его не спасут — просто, блядь , не успеют. — Вызовите скорую! Вы же видите что с ним , он может умереть от потери крови. — Он притворяется. — Что? Чонгук моргает, замирает от этих слов. Пак лежит у него на руках, возле них лужа крови. — Он не притворяется, вы же видите, он без сознания. — Пусть сам разбирается, я устала от его игр. — Вы же мать… Чонгук не верит собственным ушам ... — И что? Миссис Пак пожимает плечами. — Мне наплевать на него и на его игры. Он единственный наследник на место своего отца, но я вижу, что он его не достоин. Женщина разворачивается и уходит, только у двери оборачивается и говорит: — Разбирайся сам с этим подонком. Парней он любит боже, какой ужас. Мне противно находиться рядом с ним и дышать одним воздухом. Если он придёт в себя — я сдам его в психбольницу, ему нужно лечиться! И сплевывает слюну в их сторону — Это Вам врач нужен! Вы заставили собственного сына страдать, всё из-за Вас. Все его травмы — из-за Вас. Если Вы не умеете воспитывать детей, зачем Вы его рожали? Что бы так мучать ,зачем ? — Для того, что и твои родители, ты наследник, он тоже! Но ни один гей не будет работать в моей компании, и ни один вот такой ,не сможет быть нашим партнёром ,твоему отцу я сообщу ,будет ли рад он такому сыну ,как ты ,как думаешь? Она улыбается триумфально, будто выиграла самую трудную игру, будто от её слов теперь зависит всё — карьера и репутация Чонов В ее голове это и есть всё. Чонгук держит Пака за запястье, где уже не чувствуется пульс, собственные руки в крови ,Он ищет глазами телефон, тянется к нему и дрожащими руками звонит в скорую, говорит адрес ,находит салфетку и прикладывает к носу Пака ,потом прижимает Чимина к себе. Он плачет, ему страшно, крепче обнимает и молится, чтобы Чимин выжил — он ему нужен. Паку рано умирать, он ещё не увидел всю жизнь, мир… Пак застрял между таких людей, как его собственная мать, — он просто не верит, что бывает иначе, что люди бывают другими. В его жизни не таким был только этот Юнги но и того уже рядом нет .Чон хочет, чтобы Пак жил, но знает,что и ему самому не дадут жить. Если отец узнает правду, он убьёт его собственными руками, задушит и бросит в море на корм рыбам. А может быть, ещё хуже. Чонгук улыбается Чимину, но сейчас это не так важно — он хочет, чтобы Чимин жил это важнее, а что будет с ним дальше, ему давно уже всё равно. Он и так — игрушка в руках отца. Чонгук снимает с кровати простыню Пака, начинает рвать её со всей силы и кусками ткани перевязывает чужие запястья. Потом обнимает Чимина, его собственные руки в крови — он пачкает чужие волосы кровью со своих рук, но даже не замечает этого. Минуты до приезда скорой тянулись очень долго, но когда в дверь наконец позвонили, Чонгук выдохнул — он надеется, что ещё не поздно, надеется, что его спасут. В ушах звенит, глаза опухшие. В машине Чимину наложили жгут, проверяли давление — оно было слишком слабым, едва уловимым, но оно было, и это не могло не радовать Чона. Паку промыли рану, продезинфицировали, а потом, когда медик повернулся к Чонгуку и сказал, что раны слишком глубокие и их придется зашивать, Чонгук побледнел на несколько тонов. Когда сказали, что потеря крови большая и если бы прошло несколько минут — уже не успели бы, Чонгук начал читать молитвы, которые знал: половину первой, конец второй и начало третьей, но единственное, что он повторял после каждой молитвы и не только — «.Боже, помоги, спаси, прошу». Чонгук смотрит на свои руки, залитые кровью, на телефон в правой руке, на часах — двенадцать , но всё равно набирает номер Тэхёна. — Привет, почему не спишь в такое время? Что-то случилось? — Случилось… Чимин чуть не умер, порезал вены, сейчас их зашивают. Чон опускает голову, глотает комок в горле, боится заплакать — не хочет, чтобы Ким слышал. — Как это? Когда? В какой вы больнице? Чонгук слышит, как что-то шуршит, стучит, а потом: — Юнги отвези меня в больницу к Чимину… Чонгук слышит, как что-то тяжелое разбивается, слышит чужой голос… А потом слышит, как Тэхён говорит, что скоро будет, и отключается. Чонгук опускает голову, рука, что держала телефон, падает на колено, он выдыхает, голос дрожит. Он сидит у операционной уже двадцать минут. Перед тем, как врач ушёл туда, сообщил, что Пак серьёзно повредил сухожилия, некоторые вены нужно сшивать, и это займёт некоторое время. Его попросили держаться — он держится, но чувствует, что скоро не сможет. --- Проходит ещё двадцать минут, и Чонгук слышит, как к нему подходят. Он поднимает голову и оказывается в чужих объятиях. Тэхён обнимает его, крепко прижимая к своей груди , гладит по спине и шепчет, что всё будет хорошо. Когда Чонгук переводит взгляд, видит Юнги — его глаза красные, он едва сдерживает слёзы, стоит немного в стороне и глубоко задумался. Чон понимает, что Юнги и так догадывается, почему это случилось и что стало причиной. Чонгук переводит взгляд на Тэхёна и только открывает рот, чтобы что-то сказать, как дверь открывается, и они видят Чимина. Он лежит на каталке, на запястьях бинты, лицо бледное, губы с синеватым оттенком. Чонгук видит, как Юнги резко вскакивает, с трудом глотает слюну, кусает губу, сдерживая слёзы. — С ним же всё будет хорошо, правда? — Да, скоро придёт в сознание. Кто вы ему? Юнги замолкает и опускает взгляд на Чимина. Кто он ему сейчас? Кто? Ведь они решили, что это конец, что больше ничего их не связывает… Юнги сжимает кулаки. — Друг. — Извините, подумал, что вы — старший брат. Кто-то из родственников будет? Нам нужно оформить документы. Пациент — несовершеннолетний, и это попытка суицида. — Никого не будет. Родителей нет. Отец сейчас в больнице без сознания, а мать… мать даже не в этом городе, — отвечает Чонгук. — Понял. Будем разбираться. После этих слов врач отошёл, а медсёстры повезли Чимина в палату. — Юнги, — голос Чонгука хрипит, — зачем ты здесь? Для чего? Не береди ему душу. Ему и так тяжело. Если тебе есть что сказать — скажи. Может, хоть это вернёт ему желание жить. Чонгук чувствует, как Тэхён сжимает его руку и мягко поглаживает большим пальцем. — Я скажу, — тихо произносит он.

***

Юнги заходит в стерильно чистую палату, куда проникал только свет из коридора. Сквозь зашторенное окно пробивался слабый лунный свет, который будто касался лица Чимина. Он лежал на кровати среди белоснежных простыней и казался таким маленьким… оставленным ребёнком. Юнги подходит ближе, садится на стул рядом с кроватью, осторожно прикасается к его руке, проводит пальцами по ладони, задерживается взглядом на запястьях — в его глазах боль. Чимин сейчас был похож на ночной кошмар Юнги, маленький, беззащитний. Его волосы были раскиданы по подушке. Юнги боялся увидеть Чимина таким… Это был уже не сон. Не просто навязчивое видение, которое посещало его, когда он уставал и засыпал прямо за рабочим столом, склонив голову на бумаги. Нет — сейчас всё происходило наяву. И ему было страшно. Мин осторожно наклоняется, берёт его ладонь и мягко целует костяшки пальцев. — Прости… Прости, что меня не было рядом. Прости, что я ушёл в тот момент, когда тебе было так тяжело… Грудная клетка Чимина спокойно поднималась и опускалась — он дышал ровно. Юнги надеялся, что хоть сейчас кошмары отпустили його. — Пожалуйста, прости меня… Я клянусь, как только ты очнёшься — всё будет иначе. Обещаю тебе. Он снова целует его руку, потом нежно поправляет волосы, кончиком пальца проводит по щеке. Когда Юнги медленно опускает руку Чимина, дверь в палату тихо открывается, и внутрь заходят Чонгук и Тэхён. — Он скоро должен прийти в себя, — говорит подошедший Чонгук. — Я знаю. Поэтому я здесь, — не отрывая взгляда от Чимина, спокойно отвечает Мин. Юнги не отводит взгляда от Чимина. — Сделаешь ему больно — я сделаю больно тебе. Боишься действовать — уходи, пока он ещё не проснулся. Юнги сжимает губы и резко поворачивается. — Я знаю, что мне делать, — шипит он. Он и сам понимает, что сейчас не в самом лучшем положении, но этот парень начинает его раздражать. Чонгук улыбается. — Что ж, хорошо. Хочешь знать секрет? Его мать попробует уничтожить тебя. Попробует, даже несмотря на то, что ей не нужен собственный сын. Ему лучше никогда больше её не видеть. Если увидит — боюсь, на одних порезах дело не закончится. Она убьёт его. А тебя уничтожит морально.Не боишься ?Убежать не хочется ?Ты потеряешь свою спокойную жизнь . — Пусть. Я выдержу всё ради него. Тэхён улыбается. Ну вот, хён не подводит. Вот почему он так сильно его уважает. Даже когда Юнги ведёт себя как ребёнок — он не даёт повода разочароваться. Но ведь мы все в чём-то дети, верно? Ошибки нужны, чтобы их исправлять .Без ошибок ещё никто не прожил свою жизнь. Чонгук и Юнги пристально смотрят друг на друга, напряжение между ними ощущается даже в воздухе. Но в следующий момент Тэхён вдруг бросается к Чимину, берёт его за руку и начинает тревожно спрашивать, как он себя чувствует. Юнги сразу поворачивается к кровати. Чонгук подходит ближе. — Где я?.. — тихо спрашивает Чимин, часто моргая. Его глаза метаются по комнате, он не понимает, где находится. Он смотрит на Чонгука, потом на Тэхёна, а затем переводит взгляд на Юнги, который всё ещё держит его за руку. — Ты в больнице, — мягко отвечает Чонгук. Юнги осторожно гладит его руку, стараясь не причинить боли. Чимин смотрит на него и молчит. — Почему ты здесь? Мы же всё решили. Твоя девушка ждёт тебя. Пак отворачивается и резко вырывает руку из его ладоней. — У меня больше никого нет. Мы больше не вместе. Юнги замолкает. — Давай поговорим потом. У меня сейчас нет сил на это… Пожалуйста, уходи. — Чимин, я не уйду. — Почему?! Я же говорил тебе — мы не можем быть друзьями, потому что я люблю тебя! Мне больно видеть тебя. Уходи. Может, если я перестану тебя видеть — мне станет легче… (Не станет.) Чимин оборачивается, их взгляды встречаются. Глаза начинают наполняться слезами. Он устал. Ему больно. Сейчас он хочет только спать… и умереть. Желательно всё сразу. — Я тоже люблю тебя. Прости, что вёл себя как ребёнок. Прости, что убегал и не мог разобраться в своих чувствах. Прости, что начал встречаться с той, кого не любил, просто чтобы выбросить тебя из головы. Прости, что признаюсь тебе в этом только сейчас. Прости, что не сказал этого тогда, на моей кухне. Прости, Чимин. Прости, что причинил тебе боль. Прости, что обещал быть рядом — и не сдержал своего слова. Пожалуйста, прости, если сможешь… Я люблю тебя. Если это хоть что-то ещё значит для тебя — позволь мне остаться рядом. Пожалуйста… Чимин смотрит ему в глаза. И видит в них только правду. Он не выдерживает — начинает плакать, закрывая лицо руками, не обращая внимания на боль. — Можете выйти… всего на десять минут, — тихо обращается Юнги к Тэхёну и Чонгуку, которые всё это время молча наблюдали за ними с тяжестью в глазах. — Пойдём. Ким тянет Чонгука за собой, и тот молча идёт следом. — Эй, Чимин-а… — Юнги осторожно убирает руки от лица Пака. — Не плачь. Мин смотрит ему в глаза. Слёзы блестят в свете луны, губы дрожат. — Ты врёшь, да?.. Это не может быть правдой… Чимин захлёбывается собственными слезами. Он ненавидит эту слабость в себе. — Может… я люблю тебя, Чимин. Пак с трудом приподнимается с кровати, игнорируя тихое Нет, стой, лежи…» Он продолжает плакать, вглядывается в чужие глаза, ищет в них хоть намёк на ложь — но не находит. — Правда?.. — спрашивает он, так наивно, по-детски. — Правда, — Юнги обнимает его за плечи, прижимает к себе, гладит по спине. — Я люблю тебя. Пак вцепляется в его спину, игнорируя боль в запястьях. Сейчас для него важны не раны, а эти объятия. И человек, который наконец рядом. Юнги немного отстраняется, тянется губами к его лбу, целует и мягко улыбается. — Ложись отдыхать. Ты устал. Мы поговорим завтра. — Нет, я не хочу… А вдруг это сон? Вдруг ты уйдёшь, и тебя не окажется рядом? А вдруг я проснусь и пойму, что всё это мне просто приснилось? Я не хочу! Юнги видит в его глазах страх и панику — настоящие, неподдельные. — Эй… Я буду рядом. Обещаю. Когда ты проснёшься, первым, кого ты увидишь, буду я. Чимин всхлипывает, шмыгает носом. — Кровать большая… Ты можешь остаться со мной? Пожалуйста? Он снова смотрит так наивно, по-детски, будто ему только подарили то, чего он так долго ждал. — Хорошо. Мин ложится рядом. Чимин укладывает голову ему на грудь, руки осторожно кладёт на живот, чтобы случайно не задеть запястья. — Если я попрошу тебя обнять меня… это будет слишком? — Нет. Юнги тихо смеётся. — Всё, о чём ты попросишь, — никогда не будет «слишком». Он обнимает Чимина, утыкается носом в его волосы. На часах — два ночи. Глаза слипаются у обоих. — Обещай, что будешь рядом завтра… — Обещаю, Чимин. Клянусь, я буду рядом. Чимин закрывает глаза. Юнги — тоже. Мин понимал что они сделали шаг в другую реальность, в ней нужно будет бороться, им будут даны варианты: либо выстоять, либо позорно упасть и больше не подняться. Юнги поднимет Чимина, если тот упадёт, но поднимет ли кто-то Юнги, если его нарочно поставят на колени? С этими мыслями он незаметно засыпант, слушая дыхание любимого человека рядом, ради него он поднимется, даже если в его теле будет сотня кинжалов. Когда в палату тихо заходят Чонгук и Тэхён… Они удивились, не ожидали увидеть их спящими в палате да еще в обнимку, да они задержались но им показалось, что не слишком долго их не было .Они сидели на стульях в тусклом коридоре. Тэхён расспрашивал Чонгука, как всё случилось расспрашивал подробности и спрашивал что теперь будет с ними, со всеми ими. Тэхёну стало страшно, после того как Чонгук сказал, что о них узнает его отец, липкий страх обнял его с головой, а потом его как будто бросили в холодную воду. Чонгук честно отвечал, что не знает, признался, лишь самому себе мысленно, что боится, а Тэхёну пообещал, что всё будет хорошо, и что им нечего бояться. Лгал, да лгал глядя в чужие глаза, он не хочет казаться слабаком и не хочет пугать Тэхёна. Если что-то и случится, то только с Чонгуком.Но по правде признаться, Чонгук боится, еще одного варианта развития событий, что если отцу скучно будет возиться с ним, и он решит возиться с тем человеком, который дорог его сыну? Чонгук качает головой на свои глупые мысли, но просит впервые бога, чтобы этого не произошло. Он защитит Тэхёна не смотря ни на что.

***

Глаза не врут, улыбки — тоже.

Ну что же ты… что же?

Скажи, что меня любишь.

Скажи, что никогда не забудешь?

Скажи, что спасёшь…

Ты же знаешь — а я ведь умираю.

Я лишь просыпаюсь, сплю и засыпаю.

Что бы ни делал — по тебе одному скучаю.

И, веришь, я не понимаю, что со мной.

Ты для меня — как герой.

Благодаря тебе я всё же живу,

Стараюсь… и, несмотря ни на что, дышу.

Ты для меня — спасение от мирового катаклизма.

Вот тебе — моя последняя афоризма.

Я мысленно всё равно приду к тебе сквозь боль.

Ты ведь мой спаситель, мой любимый

герой.

Даже если память потеряю —

Я не забуду, как в тебе

с головой утопаю.

Авторский стих ♡