Эхо неизбежности

Сквозь густые сумерки издалека виделись огни. В Пограничье наступило темное время суток, а Пляж — единственное место, где вырабатывалось электричество, обеспечивая полноценный комфорт его жителям. Ночью здесь атмосфера располагала в разы больше чем обычно, так как пляжники — это настоящие совы, не расстающиеся с весельем ни на минуту. Агуни прямо сейчас находился в одной из комнат Такеру, поглядывая в панорамное окно, пока последний доставал из небольшого деревянного ящика два стакана, а следом и стеклянную бутылку с медной жидкостью внутри. — Тебе налить? — Шляпник обратился к боевику, все ещё оставаясь повёрнутым к мужчине спиной. Его движения были размеренными и неторопливыми, словно он наслаждался каждым мгновением. Агуни ответил не сразу, помолчав какое-то время: — Тяжело было? — пробормотал Агуни, бессмысленно глядя куда-то в даль. Шляпник на какое-то время замер с бутылкой в руке, посмотрев на стену перед собой. Длилось молчание недолго, после чего Такеру продолжил наливать алкоголь в стакан друга, хоть и не дождался от него ответа. — Если ты про игру, то я даже не знаю что тебе сказать. Все они по-своему тяжёлые. Но я выжил.—Мужчина наконец повернулся с двумя напитками в руках, подходя ближе к Агуни и протянув один из них. Боевик бросил взгляд на стакан с виски, протянутый Шляпником, после чего так же, молча, принял его и сделал глоток. Оба мужчины наслаждались видом из окна, не говоря ни слова, словно безмолвие—самый частый и понятный их язык общения. — Такеру, — первым нарушил тишину Агуни — нам нужно прекратить этот цирк. Ты и сам знаешь, что все это не имеет никакого значения. В конце концов идея провалится и ничего не выйдет с Пляжем... — Агуни... — Ты ещё помнишь наши деньки в реальном мире? Ты ведь был совсем другим. Люди на Пляже меняют тебя, а ты и сам этого не замечаешь, но я все вижу... — Агуни, достаточно. Мы уже это обсуждали. — Ты ведь даже не уверен в своих источниках информации! Откуда тебе знать, что будет после того, как мы соберём все карты?! Может, мы к чертям все сдохнем и все это было напрасно! — последняя фраза стала окончательной каплей для Шляпника, после чего он до белых костяшек сжал стакан с алкоголем в руке и швырнул его на пол. Виски расползался по полу, а осколки стекла разлетелись во всевозможные стороны, задев одним из них голень Такеру, отчего на коже выступила полоска крови, медленно стекающая вниз. Первый номер приблизился максимально непозволительно к боевику, пронзая своими черными и полными гнева глазами, вызывая мурашки на коже у Моризоно. — Агуни... Если ты забыл третье правило Пляжа, то я готов выступить добровольцем, чтобы напомнить тебе о нем. "Смерть всем предателям". — слова эти будто не произносил Такеру. Будто это делал кто-то другой, настолько они были фальшивыми. И вот тут боевик задумался, осталось ли от его друга хоть что-то или его уже не вернуть? В голове в очередной раз возник рой мыслей, который Агуни только накануне смог наконец утихомирить. Опять этот чертов сон, опять те же слова, тот же взгляд и ситуация. Будет ли этому аду конец? Моризоно ощутил лёгкую тошноту от последних событий. Возникло чувство, словно данные мгновения цикличны, словно он попал в какой-то непрекращающийся водоворот одних и тех же фраз, из которых уже не выбраться. Можно сказать, он испугался в этот момент. Офицер, с многолетним опытом испугался за своего друга, будучи под влиянием обычного сна? Как бы это ни было иронично, но это именно так. Что-то подсказывало боевику, что если он скажет ещё хоть слово или сделает ещё хоть один вдох, трагедии не избежать. Агуни не стал больше спорить, а Такеру отстранился от него, прикрыв ладонью лицо и сжимая ладонь в кулак. — Я дал людям надежду, Агуни. Дал им цель, понимаешь? Он не понимал. Единственное, что понимал Моризоно — это то, что Шляпник пытается сохранить то, что не ему не удалось сохранить в реальном мире. Здесь у него получилось создать настоящий Пляж, а там он потерял его. Здесь он дал надежду не людям. Он подарил ее самому себе. Больше Агуни не сказал ни слова и ушел прочь из помещения, хлопнув за собой дверью. Хоть в теле Моризоно и бурлила кровь от невысказанного гнева, краем глаза он не мог не уловить чей-то силуэт. Посмотрев в том направлении, он убедился в том, что ему не показалось, как кто-то все это время их подслушивал. Мира — одна из членов правления — стояла неподалёку и улыбалась той улыбкой, которую изобразить могла только она. Кано удостоила Агуни лишь лёгким приветствием, помахав рукой, но Моризоно проигнорировал это жест и, все ещё не сказав ни слова, ушёл. *** Боевик сидел в своей комнате в кожаном кресле, а в голове было пусто. Ему осточертело думать обо всем этом. Иногда Агуни подумывал сдаться и просто довериться своему другу, но что-то подсказало ему: всё это до добра не доведет. Да, одного предчувствия мало, он сам это понимал, но не мог отделаться от мысли, что Такеру уже не тот. Очередную цепочку мыслей Моризоно прервал стук в дверь и высокомерный, но до боли знакомый голос Нираги: — Босс, можно?... "Снова он" — пронеслось в голове у Агуни. Сопровождая свое дозволение войти тяжёлым вздохом, Моризоно поднялся с кресла. — Что-то стряслось? — без особого интереса произнёс босс. Типичная, развязная, с ноткой беззаботности манера поведения Сугуру и его автомат в руках лишний раз напоминали Агуни о том, что у него на попечении находится достаточно отшибленный и очень опасный человек. Этот неконтролируемый юноша был настоящим демоном во плоти, частичное управления над которыми более или менее сумел ухватить Агуни. Но даже так, последнему иногда казалось, что его власть над Нираги постепенно трескалась. — Ничего особенного. Просто меня уже начинает бесить этот новенький... Как его там... — Арису. — помог Моризоно. — Ага, именно он. В прошлый раз из-за этого урода Шляпника мне не удалось хотя бы привести его подружку к тебе. Первый номер на пляже лишний раз нарывается на боевиков. Тебе не кажется, что пора его прикончить к чертям? А заодно и весь этот скот на Пляже вместе с членами правления. Меня уже тошнит от их самодовольных рож. Делают вид, будто они здесь самые главные. Ещё хоть одно лишнее слово с их стороны в отношении боевиков и я с радостью сделаю дыру в башке каждому из них! Агуни бросил взгляд на вскипающего Нираги. Этот мальчишка слишком вспыльчив, что очень напрягает Агуни уже давно. Не так уж просто создавать картинку несуществующего конфликта между Моризоно и Такеру, только чтобы сдерживать Сугуру от глупостей. Агуни чувствовал, что Нираги итак уже на пределе. — Сугуру, ты пришел мне пожаловаться? Нираги цыкнул и пнул небольшую тумбочку неподалёку. — Мне просто кажется, что босс специально оттягивает этот момент, хотя они уже наступают нам на пятки. Меня это начинает раздражать. — последовала минутная тишина. Агуни знал с самого начала: Сугуру уже начал что-то подозревать и такой расклад его не устраивает от слова совсем. — Нираги, ты забыл кто твой босс? Или может, ты решил пойти против меня? — эта фраза, брошенная Моризоно, сделала сейчас так, чтобы Агуни оказался на самом острие ножа. Сугуру сжал свой автомат в руках, но продолжал молчать, глядя в глаза боссу. Немой диалог продолжался недолго, после чего Нираги ослабил хватку на своем оружии и тяжело вздохнул: — Ну что ты, босс. Я не посмею даже подумать о подобном. Просто задумайся о моих словах. Это все, что я хотел тебе сказать. — с сухой усмешкой выплюнул парень и почесал макушку своих темных волос. Неосознанно Агуни и сам расслабился, хоть и не признавался себе в том, что до этого был напряжён. — Тогда можешь идти. Не волнуйся по этому поводу, я сам со всем разберусь так, как считаю нужным. Нираги действительно удалился, а Моризоно вновь остался наедине со своими мыслями. "Черт побери этого Шляпника и всю эту идею с Пляжем" — пронеслось в миллионный раз в голове у босса, как в ту же секунду телевизор, висящий на стене в его комнате загорелся белым экраном, а черная надпись на нем повергла в оцепенение. "Игра сейчас начнётся" — Какого...черта...? "Уровень сложности — десятка червей"