Don't stop gambling.

Дул лёгкий вечерний ветерок. Улицы были забиты тревожными людьми, которые каждый день, словно по сценарию, ничего не успевали, торопясь и сбивая с ног прохожих, таких же узников этой судьбы. Мужчины в костюмах-тройках и шляпах-котелках, женщины в платьях с заниженной талией и коротких стрижках - все они двигались в потоке, не давая себе шанса остановиться хоть на секунду. В воздухе раздавались громкие крики и оскорбления, исходящие из уст недовольных дам, что, если подумать, было не так уж и страшно. Но когда обиженным оказывался мужчина, обидчику оставалось лишь давать дёру, ведь на этой территории слабаки не водились. Шанс знал почти всех здешних: их имена, фамилии и адреса. Многие даже не догадывались, что об их долге, надёжно запечатанном где-то в их сердце, будет знать этот, хоть и стильный, но всё же довольно молодой парень. Он присел на стул, который Дейви предложил ему сразу после оплаты его услуги. Азарт был приятно удивлён, что этот мальчишка всё же решился зарабатывать, даже если эта работа была не такой уж интересной. Передав свою грязную, из-за одного неудачного шага, обувь, Азарт решил поинтересоваться, как продвигается юный «бизнес» мальчишки. - Заработок большой уже, небось? - с улыбкой, отражавшей лишь искренний интерес, спросил парень. - Двенадцать мужчин на пять дам, сэр, - тихо подсчитывал юнец, протирая изящную и дорогую обувь Шанса. Он стоял впритык к другому мальчишке из семьи, который, в свою очередь, продавал дешёвые спички. Удачно выполнив свою работу, Дейв протянул теперь уже чистое произведение искусства своему, по исключительному мнению мальчишки, наставнику. Он держал обувь Шанса настолько аккуратно, что в определённый момент, от сильной концентрации, его хватка слегка подрагивала. Заметив это, Азарт сразу же попытался успокоить его, показав большой палец, и, наконец, взял свои туфли обратно. Встав со стула и выровняв спину, Шансу стало чудовищно неловко. Кажется, он уже начинал привязываться к этому мелкому засранцу. Этот малыш так старался быть частью семьи, что, естественно, было похвально, но, чёрт возьми, как же чертовски грустно будет его потерять. Его алмазные по цвету глаза искрились от новой жизни. Серые, словно крашеные, прямые волосы, а его костюм, сшитый специально для него, сверкал на нём. Что было потешно, на шапку-котелок, к сожалению, средств не хватило, но эту проблему быстро замяли, когда один знакомый Шансу мафиози самолично отдал ему свою шляпу. И, конечно, она была ему не по размеру. В последний раз оглянувшись на малыша, Шанс спрятал свою улыбку и начал шагать в сторону рынка. В воздухе витали запахи специй, свежего хлеба и мокрой соли, но под ними чувствовался лёгкий аромат страха. Каждый торговец знал: если хочешь устроить себе жизнь, нужно платить - не только за аренду, но и за защиту, которую так великодушно предоставляла семья Шанса. Те, кто пытался отклониться от этих негласных правил, быстро исчезали, а их лотки занимали новые лица, более сговорчивые. Шанс был доволен этим раскладом, ведь сам факт, что ты из семьи, делал тебя святым для получения халявы в виде понравившихся вещей. Здесь каждый знал своё место, и каждый понимал, кто здесь главный. Проскользнув между множества людей, столпившихся у лавки его знакомого товарища, он вышел в первый ряд, чтобы сделать заказ. Прикрыв глаза, он вспоминал: ох, Чиччо и его табак, как же они манили Азарта. Мужчина лет пятидесяти знал каждого своего клиента по имени. Он мог часами рассказывать о тонкостях производства сигар, о том, как важно выбрать правильный лист и как долго выдерживать табак. Его лавка пахла древесиной, табачными изделиями и чем-то неуловимо старинным, словно время здесь остановилось несколько десятилетий назад. На полках за его спиной, Шанс помнил это наизусть, стояли коробки с сигарами, каждая из которых была подписана его рукой: «Куба», «Доминикана», «Гондурас» и самое любимое... - Красавчик, очередь задерживаешь, не видишь? - выбил из колеи материнский голосок какой-то леди, сидевшей прямо напротив. - Ээ... Я-я, наверное... - раскрыв свои очи, Шанс наконец увидел, что на месте его любимого барыги и,по совместительству, друга сидела, хоть и привлекательная, девушка, но вовсе не Винченцо Маласпина, которого он ожидал лицезреть. У него был тяжёлый день, а Чиччо должен был смягчить отвратительное настроение мафиози своей прекраснейшей сигарой, персонально для него. - Я бы хотел спросить о... - Смотрю, твоя любимая фигура - это ромб, не так ли? - перебила мальчишку, а после, протянув свою нежную руку и прикоснувшись ладонью к груди парня, она начала водить пальцем по краю фигуры, находившейся на одежде Шанса. Этим движением она показала Шансу ровно половину своего лица, спрятанного за тенью из-за капюшона. На ней была какая-то тонкая, но очень изящная белая накидка. Дама имела не подходящую для девушек этой местности белоснежную кожу. Её улыбка была такой же мягкой, как и сама она в целом. Глаза девушки было трудно рассмотреть, но они точно были голубыми. Всё это не слишком интересовало Азарта. Он был зол, но не мог позволить себе высказать всё это такой даме, как она. В его голове пробегали мысли о том, почему никто не сказал ему, что Чиччо успели списать со счетов. Он сжал свои руки, пытаясь выглядеть дружелюбно, как вдруг... - Вот, кажется, это будет тебе в самый раз~ - сказала она, в очередной раз остановив размышления лудомана. Безымянная протянула новую, на первый взгляд, пару перчаток, выполненных из тончайшей белой кожи. На тыльной стороне, прямо в центре, выделялся вышитый ромб из янтарно-красных нитей. Края перчатки были подчёркнуты тонкой серебряной строчкой, которая добавляла ей элегантности и подчёркивала её эксклюзивность. - Плату не беру, так что примерь на здоровье. Шанс даже не поблагодарил красотку за её напускную щедрость, потянувшись к своим новым перчаткам. Они были мягкими на ощупь, но прочными, словно доспех. Надев их на свои голые ладошки, он почувствовал, как они стали продолжением его рук - инструментом власти и устрашения. Его разум был в тумане, он не мог думать ни о чём, кроме новых перчаток. Было уже поздно думать о действительности, происходящей вокруг парня, как вдруг его взор ослепил белоснежный свет, отчего в глазах Азарта проступили лёгкие слёзы. Зажмурившись, он учуял знакомый запах - насыщенный, глубокий аромат табака. - Дружище, я рад тебя видеть, но не надо стоять здесь без дела, всех клиентов распугаешь, - ворчливо проговорил знакомый Шансу грубый голос Чиччо. С глубочайшим удивлением парень вновь открыл свои глаза, увидев старого доброго Винченцо. Теперь перед ним был не хрупкий образ женщины, а мужчина старой закалки. Его серый костюм, слегка поношенный, но всегда безупречно чистый. А его желтоватые глаза глядели прямо в душу, ожидая заказа. Шанс так и не понял, что с ним произошло, но в эту секунду его это и не волновало, ведь те перчатки оказались явью. Они сидели на нём как влитые. Как же они сочетались с его костюмом! А самое главное — он и гроша не заплатил за них. Ухмыльнувшись, он пришёл в тонус. Поправив свои звёздные очки, парень прислонился к лавке и, облокотившись на неё, что было чрезвычайно нагло по отношению к барыге, улыбался, ведь знал, какой сегодня день. Чиччо, ради того чтобы пуля не оказалась в его виске, промолчал, лишь издав угрюмое протяжное ворчание. Мужик всего лишь молил, чтобы этот пёс Мафиоссо поскорее убрался отсюда, поэтому пришлось сразу переходить к делу. Он выложил все карты: по квоте, раз в полгода, он обязан выдавать Шансу «Cohiba Behike» - его любимый порт сигар. Хоть его мысли плыли по разуму плавно и долго, на деле он практически сразу забрал практичный дом для сигар и тут же исчез. Оглядываясь, Азарт мысленно поблагодарил незнакомку, которая решила дать ему шанс встретиться с её, почему-то непонятно знакомой, личностью. Её образ, словно тень, мелькал в его памяти, но он не мог понять, где и когда видел её раньше. Было в ней что-то неуловимо знакомое, что-то, что заставляло его сердце биться чуть быстрее. С хьюмидором в руках Шанс шагал по узким улочкам, чувствуя, как тяжесть коробки напоминает ему о том, что внутри - не просто сигары, а ключ к моменту покоя и наслаждения. Но пока что до ночи было далеко, и Шанс знал, что ему предстоит ещё много дел. Он ускорил шаг, чувствуя, как хьюмидор в его руках становится не просто коробкой, а символом того, ради чего он жил: риска, азарта и моментов, которые делали жизнь стоящей.