биология отвращения

Голова — раскалённый шар ртути, тяжёлый, неумолимый, пульсирующий в такт аритмичному шепоту вен. Температура ковыряется в извилинах тупыми пальцами, выворачивая мысли наизнанку, как мокрые карманы выброшенного пальто.   Сон — мираж на горизонте сознания, всегда в пяти шагах от погружения, всегда ускользающий, как мыло в дрожащих руках. Веки слипаются, но мозг не гаснет, он трещит, как перегруженный трансформатор, выплёвывая обрывки забытых диалогов, стыдных желаний, недокрученных сценариев.   Тот взгляд, который, возможно, значал всё или ничего. Слова, застрявшие в горле как рыбья кость, теперь всплывают в полубреду, разбухают, давят на виски изнутри.   Комната дышит — стены то приближаются, то отплывают, как на гнилой плёнке старого проектора. Часы не тикают, они капают, как медленный яд в стакане.   А тело — чужая территория. Руки слишком тяжёлые, ноги не слушаются,  горло забито ватой и колючей проволокой. Даже воздух кажется густым, затхлым, будто лёгкие вдыхают не кислород, а спёртые воспоминания. Дейв, попробуй заснуть уже наконец. И вдруг — щелчок.   Не звук, не свет, а что-то вроде отключения, как будто кто-то выдернул вилку из розетки сознания. Мир не гаснет, не растворяется — он пропадает, будто его и не было.   Сон? Нет, не сон. Сон — это хоть что-то: образы, звуки, хоть какая-то симуляция бытия. Здесь же — пустота без намёка на сновидение, отсутствие даже тьмы. И даже память о том, что он должен думать — испарилась. Тело всё ещё здесь — горячее, прикованное к постели, но его «я» исчезло. Не ушло, не скрылось, а перестало быть вопросом.   И теперь непонятно — то ли я спал, то ли умер на минуту, то ли мозг просто отключил все датчики, чтобы не сгореть окончательно.   Дейв шелохнулся, услышав звон телефона. Тупую, вязкую и разрывающую ушные перепонки тишину нарушает звук сообщения, который как будто колокол прозвенел из динамика почти уже разряженного телефона. Страйдер сначала и не понял этого, видимо продолжая это самобичевание в попытке изобразить что то типа сна. Ладно, он все таки признал. Отпустил эту попытку как и очередной шорох на твердом матрасе.  Дейв кое как дотянулся рукой до телефона; его глаза были прищурены, выражение лица такое же сонное и больное, максимально обессиленное.  И вот снова поток мыслей нахлынул на твою хрупкую, и так уже надломленную внутреннюю структуру мозга. На ярком, прорезавшим слой темноты своим светом экране телефона высветилось сообщение от него.  Но, Дейв почему то не среагировал достаточно красочно от такого удачного сообщения, отправка которого попала именно на этот блядский момент. Он разве что немного напряг пальцы ослабевших рук, ухватив в тощие ладони такой же холодный телефон, открывая чат с виновником всего этого дерьма. Дейв благодарил бога за то, что диалог прошел в чате; тот как обычно был не особо содержательным. Ползучие как грезы мысли в его голове дали тому передохнуть, что бы он прямо в чате не облажался с ответом на очередное «Привет, Дейв.» Он старался не подавать виду не только самому своему собеседнику, но и себе же. Очередные попытки отрицать, и как медный прут навязывать себе мысль о том что это просто единая злая шутка, может, неприятный короткий период в твоей жизни. Но в горле почему то все равно немного пересохло. Мозг уже не варится, а скорее тихо тлеет, как прогоревшая сигарета в переполненной пепельнице. Рука сама тыкает в пуск какого-то усреднённого голливудского фастфуда — ничего, что требует хотя бы намёка на работу извилин. Просто фоновая муть, мерцающий экран, который можно тупо впускать в глазницы, пока тело окончательно не разложится в кровати. А мысли которые ранее заставляли нехило напрягаться, расплавлялись будто масло под тягой очередного бессмысленного фильма; даже головная боль на время отпустила. Идеально.   Глаза слипаются, но уже не от отчаяния, а от чистого, почти медитативного отупения. Экран мигает, звук бубнит где-то на задворках восприятия, а внутри — блаженная пустота. Даже недавний чат, будто боль от ожога на теле, начала рассеиваться как от приложенного к ней холодного льда. Может, в этот раз получится.   Не сон, не забытьё, а просто мягкое проваливание куда-то, где даже этот тупой фильм уже не достанет.