Winds of the Night

«Я хочу сделать с тобой то, что весна делает с вишневыми деревьями.» — Пабло Неруда

      — Чимин!       Резкий голос Хосока прорвался сквозь вязкую, липкую тишину в голове, заставив его вздрогнуть. Он моргнул несколько раз, словно очнувшись от долгого, тянущегося сна, и сфокусировал взгляд на коллеге.       Хосок стоял напротив, скрестив руки на груди, чуть прищурившись, будто пытаясь разгадать сложную головоломку под названием «что творится в голове у Чимина».       — Ты вообще меня слышишь? — повторил он, помахав рукой прямо перед его лицом.       Чимин торопливо кивнул, хотя внутри себя прекрасно понимал: он не уловил ни единого слова из того, что говорил Хосок последние пять минут.       — Ага, да, конечно, — пробормотал он, машинально приглаживая ладонью рукав пиджака, словно этот жест мог собрать рассыпавшиеся мысли.       — Конечно? — Хосок приподнял бровь, явно не веря. — Тогда повтори, что я только что сказал.       Чимин замешкался. В голове было пусто, словно всё содержимое растеклось, оставляя после себя только слабый, гулкий шум.       — Эээ...       Хосок закатил глаза и вздохнул, выражая откровенное разочарование.       — Ну конечно, — протянул он, качая головой. — Ладно, скажи хотя бы, что с тобой. Ты сегодня не в себе.       Чимин устало потер виски, пытаясь подобрать слова. Как сказать, что с самого утра мир будто стал на тон тише, как объяснить, что его мысли, какими бы он ни пытался их сделать логичными, постоянно возвращались к чему-то другому — к разговору, к взгляду, к тихим словам, прозвучавшим на фоне вечернего города?       Как сказать, что он чувствует себя странно.       — Просто... — он запнулся, ощущая, как внутри растёт беспокойство,—Просто устал.       Проговорил Пак в итоге, словно это могло объяснить то, что творилось у него внутри. Хосок продолжал изучать его, явно не принимая этот ответ за правду.       — Устал? — переспросил он, чуть склоняя голову набок. — Чимин, ты всегда был чётким, организованным, собранным. Всё по расписанию, всё под контролем. А сейчас...       Он махнул рукой в сторону него, словно подводя итог.       — Сейчас ты сам на себя не похож.       Чимин сжал пальцы в кулак, ощущая знакомый укол раздражения. Он сам это знал. До встречи с Чонгуком его жизнь была расписана, структурирована, словно аккуратно разложенные файлы в рабочей папке. Работа, редкие встречи с друзьями. Всё было предсказуемо, и это устраивало его.       Но теперь...       Теперь внутри него было странное, необъяснимое ощущение. Он не знал, что его тревожит больше — сам факт того, что он отклоняется от привычного маршрута, или то, что ему начинает это нравиться.       — Я просто много думаю, — вяло ответил он.       Хосок усмехнулся.       — Похоже на тебя.       Чимин отвёл взгляд, глядя в окно.       — Ты когда-нибудь чувствовал, что твоя жизнь... просто идёт по кругу?       Хосок приподнял бровь.       — Это сейчас был философский вопрос?       Чимин не ответил. Хосок какое-то время молчал, изучая его. Потом вздохнул.       — Слушай, если ты загоняешься из-за работы — возьми выходной. Если из-за людей — плюнь на них. Если из-за себя... ну, тут сложнее, — он усмехнулся. — Но ты же знаешь, что если тебе нужно поговорить — я здесь.       Чимин кивнул, но не сказал больше ни слова. А потом, не задерживаясь, вернулся к своему рабочему месту.       В офисе всё шло своим чередом. Компьютеры мерцали экранами, клавиатуры стучали в размеренном ритме, телефоны надрывались, принося очередные задачи. Люди ходили между столами, обсуждая проекты, споря, сверяя данные.       Чимин открыл документ, пробежался по тексту, но слова не складывались в осмысленные предложения. Всё плыло перед глазами, теряя значение. Он сделал глубокий вдох, провёл ладонью по лицу, пытаясь заставить себя сосредоточиться.       Но мысли упрямо возвращались назад. К ночным прогулкам. К голосу, который звучал рядом. К тому, как в полумраке лицо Чонгука казалось каким-то другим — мягче, ближе, теплее.       «Ты боишься застрять».       Сказал это так спокойно, так уверенно, будто точно знал, что происходит внутри Чимина. Пак сжал губы, провёл языком по внутренней стороне щеки, пытаясь отогнать эту мысль.       — Чимин, ты закончил правки? — чей-то голос вырвал его из задумчивости.       Он торопливо кивнул.       — Да... почти.       Но когда он снова повернулся к экрану, то понял, что ничего не сделал. Чимин с силой щёлкнул по клавиатуре, будто этот резкий звук мог прогнать хаос в голове. Но пальцы замерли. Он вспомнил, как стоял на крыше, глядя на город. Как впервые за долгое время ему дышалось легко. Как сердце билось не по расписанию, а просто потому, что жило.       Теперь это чувство не отпускало его. Чимин провёл рукой по волосам, ощущая, как его переполняет беспокойство, с которым он не знал, что делать. Работа, которую он так любил, казалась далёкой.       Что-то в нём изменилось. И это было страшно. Но ещё страшнее было осознавать, что он хотел, чтобы это продолжалось.       Когда стрелки часов приблизились к концу рабочего дня, он даже не стал задерживаться, как обычно. Чимин быстро собрал вещи, вышел из офиса и вдохнул свежий воздух. Но даже это не помогало. Ему нужно было с кем-то поговорить. И он знал, с кем.       Тэхён ждал его в одном из уютных кафе, куда они часто заходили вместе. Внутри было тепло, пахло свежесваренным кофе и чем-то сладким. За окнами вечерний город медленно зажигал фонари, а люди спешили по своим делам, пряча лица в воротники пальто.       Чимин вошёл, огляделся и сразу заметил друга, развалившегося на диванчике у окна. Тэхён лениво помешивал ложечкой свой напиток, но, увидев Чимина, тут же оживился.       — Ты выглядишь так, будто провёл день в аду, — без лишних предисловий заметил он, когда Чимин опустился напротив него.       Чимин только вздохнул и уставился на свой стакан с кофе, который официантка поставила перед ним.       — Всё настолько плохо? — Тэхён приподнял бровь.       — Не знаю, — выдохнул Чимин, опуская голову. — Просто... всё кажется другим.       Тэхён какое-то время молчал, словно давая ему возможность сформулировать мысли.       — Хочешь рассказать?       Чимин провёл ладонью по лицу, затем откинулся на спинку диванчика, задумчиво глядя в потолок.       — Ты же знаешь, что я всегда жил по расписанию, да?       — Конечно, знаю, — хмыкнул Тэхён. — Ты человек-организованность, воплощение стабильности.       Чимин коротко усмехнулся, но тут же снова посерьёзнел.       — А теперь я вдруг понимаю, что это... больше не кажется правильным.       Тэхён заинтересованно склонил голову.       — Что-то случилось?       Чимин не сразу ответил. Он вспоминал как его сердце стучало чуть быстрее в моменты, когда рядом был Чонгук.       — Я встретил человека, который живёт совсем иначе. Без расписаний, без планов... он просто делает то, что хочет.       Тэхён чуть сузил глаза. — Тот самоуверенный музыкант?       Чимин вздрогнул.       — Ты был странно заинтересован, когда говорил о нём, — друг усмехнулся.       Чимин отвёл взгляд.       — Боже, — протянул Тэхён, качая головой. — Ты влюбился.       — Что? Нет! — слишком быстро отреагировал Чимин.       Тэхён смерил его изучающим взглядом.       — Ну-ну.       Чимин нервно закусил губу.       — Я просто... я не знаю, что со мной. Всё будто выходит из-под контроля.       Тэхён кивнул, будто это было очевидно.       — Ты привык жить по правилам, а теперь впервые их нарушаешь. Естественно, тебе страшно.       Чимин смотрел на него, переваривая его слова.       — Это плохо?       — Это офигенно, Чим, — усмехнулся Тэхён. — Это значит, что ты наконец-то живёшь.       Чимин тихо выдохнул, опуская голову. Друг какое-то время смотрел на него, а потом мягко добавил:       — Слушай, тебе не обязательно понимать всё сразу. Но если что-то заставляет тебя чувствовать — это уже важно.       Чимин не знал, что сказать.       — Так что не загоняйся, ладно? — Тэхён допил свой кофе, встал и хлопнул его по плечу.       Чимин молча кивнул, провожая друга взглядом. А потом, когда дверь за Тэхёном закрылась, он вдруг почувствовал себя легче. Как будто что-то внутри него сдвинулось с места.       Пак вышел из кафе и сразу же натянул воротник пальто, пряча лицо от порывистого ветра. Воздух был прохладным. Он вздохнул, проводя ладонью по лицу. Шагал по улице, Чимин не особо следил за дорогой, даже не смотрел, куда идёт.       Просто шёл, шаг за шагом, улица за улицей. И только когда оказался на знакомой площади, внутри что-то сжалось.       Чимин резко остановился. Он даже не понял, как оказался здесь. Тут звучала музыка. Знакомая мелодия, лёгкие переборы струн, негромкий голос, сливающийся с ночным воздухом.       Но сейчас было тихо.       Чимин поднял голову, огляделся. Место, на котором обычно сидел Чонгук, было пусто. Он медленно выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает странное чувство — разочарование? Или что-то другое? Он даже не осознавал, что ноги сами привели его сюда. Он не планировал этого, не думал, что снова захочет услышать музыку, просто... просто оказался здесь.       И теперь, когда Чонгука не было, что-то внутри него болезненно сжалось. Почему Чимин надеялся, что вот-вот услышит знакомые аккорды?       Глупо.       Он раздражённо сжал губы, ещё раз огляделся, будто ожидая, что Чонгук просто появится из ниоткуда, но площадь оставалась пустой.       Нечего было здесь делать. Чимин стиснул зубы и направился домой. Ночной воздух стал холоднее.       Чимин глубже засунул руки в карманы, когда приближался к своему району. Улицы здесь были тише, спокойнее, фонари освещали дорогу мягким жёлтым светом. Где-то вдалеке раздавался лай собаки, кто-то быстро прошёл по тротуару, но в целом район уже затихал, готовясь ко сну.       Он завернул за угол и остановился. У детской площадки, на качелях сидел Чонгук. Он раскачивался в такт ветру, лениво отталкиваясь одной ногой от земли, словно делал это машинально, не задумываясь. Тусклый свет фонаря отбрасывал тени на его лицо, делая его более задумчивым. Но он не выглядел потерянным или одиноким. Скорее, просто... погружённым в себя. Как будто ждал.       Чонгук поднял голову и заметил его.       — Ты поздно, — сказал он спокойно, словно это было чем-то само собой разумеющимся.       Чимин сглотнул, чувствуя, как сердце сжимается в груди странной тяжестью.       — Ты меня ждал? — тихо спросил он, подходя ближе.       Чонгук не сразу ответил, лишь скользнул по нему взглядом, прежде чем перевести его на ночное небо.       — Может быть, — протянул он, продолжая раскачиваться.       Чимин остановился рядом, не зная, куда деть руки. Пустая площадка казалась слишком тихой. Слишком правильной для этого момента.       — Ты выглядишь так, будто долго блуждал, прежде чем прийти сюда, — заметил Чонгук, чуть склонив голову набок.       В его голосе не было насмешки, только спокойное, внимательное наблюдение. Чимин усмехнулся, но в этой улыбке не было лёгкости.       — Наверное, так и есть, — признался он.       Чонгук не стал ничего говорить, только посмотрел на него так.       — Хочешь сесть? — спросил он, кивнув на свободную качелю рядом.       Чимин медлил, но всё же опустился. Металл был прохладным, но это почти не ощущалось. Некоторое время они молчали, слушая, как ветер шевелит песок под ногами, как где-то вдалеке проезжает машина. Всё вокруг казалось зыбким, будто в этом моменте растворилась реальность, оставив только их двоих.       — О чём ты думал? — вдруг спросил Чонгук, слегка раскачиваясь.       Чимин опустил взгляд. Смотрел на свои руки, на пальцы, чуть дрогнувшие в свете. На трещины на старых качелях, которые вдруг показались слишком символичными.       — О том, что хочу найти тебя, — выдохнул он наконец.       Чонгук остановился. Качели под ним скрипнули, будто запомнили этот момент. Он поднял голову, встречаясь с взглядом Чимина. Несколько долгих секунд Чонгук просто смотрел на него.       Чимин вдруг понял, насколько тихо вокруг. Как будто весь мир замер, оставляя их наедине с этим разговором. Неожиданно Чонгук лениво наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и чуть повернул голову к Чимину. Его глаза казались темнее, а улыбка — почти насмешливой.       — Так ты искал меня, — протянул он, будто смакуя эту мысль. — Зачем?       Чимин посмотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и вдруг осознал, что сам не может дать точного ответа. Весь день его будто что-то вело, заставляя идти туда, где он однажды услышал музыку Чонгука. И когда его там не оказалось, внутри неприятно кольнуло.       — Просто так, — наконец выдавил он, пожав плечами.       Чонгук хмыкнул, продолжая наблюдать за ним с тем самым выражением, от которого хотелось либо разозлиться, либо признаться в том, что скрывал.       — «Просто так»? — переспросил он, чуть раскачиваясь. — Знаешь, тебе стоило бы быть честнее с собой.       Чимин напрягся, ощущая, как слова задевают внутри какие-то тонкие, едва осознаваемые струны.       — О чём ты?       — О том, что ты никогда не делал ничего «просто так», — Чонгук говорил спокойно, будто обсуждал что-то очевидное. — Если ты пошёл искать меня, значит, на то была причина.       Чимин скосил на него взгляд и поджал губы, не зная, что ответить. Всё это раздражало — эта лёгкость в голосе Чонгука, его уверенность, его способность видеть Чимина насквозь. Чонгук усмехнулся и лёгким движением толкнулся ногой от земли, слегка раскачавшись вперёд-назад.       — Просто хочу услышать, что ты скучал.       Чимин уставился на него, пытаясь понять, зачем Чонгуку это нужно. — Ты серьёзно?       Чонгук выжидающе посмотрел на него, и в этой тишине стало как-то слишком жарко. Чимин сжал пальцы сильнее.       — Я скучал, — коротко бросил он, не в силах больше тянуть.       Чонгук продолжал смотреть на него, не скрывая удовлетворённой улыбки. В этом взгляде было что-то невыносимо лёгкое, будто он изначально знал, чем закончится этот разговор, и просто ждал, когда Чимин признает очевидное.       Пак перевёл дыхание, чувствуя, как внутри всё натянуто. Он не привык к таким разговорам. К таким признаниям. К тому, чтобы кто-то вот так просто брал и вытягивал из него правду, заставляя сталкиваться с собственными чувствами.       — Ты доволен? — спросил он, закатив глаза и пряча ладони в рукава.       Чонгук усмехнулся.       — Очень.       Он снова качнулся, будто давая Чимину немного пространства, но взгляд его не отпускал. То, что он скучал, было правдой. Но что это значило? Почему он чувствовал это странное беспокойство в груди?       — Ты думаешь слишком много, — тихо сказал Чонгук.       Чимин прикусил губу.       — Может была.       — Иногда нужно просто позволить себе чувствовать.       Чонгук снова качнулся вперёд, позволяя носкам кроссовок коснуться земли.       — Как ты это делаешь?       — Что?       — Говоришь такие вещи, как будто это легко.       Чонгук задумался, потом усмехнулся.       — А это и не сложно.       Чимин опустил голову. Он вдруг почувствовал, как напряжение в груди немного отступает. Ночь вокруг была тихой, воздух прохладным, а рядом с ним сидел человек, от которого ему не хотелось уходить.       Чонгук неспешно поднялся с качелей, засунув руки в карманы. На его лице не было привычной ухмылки — он просто смотрел на Чимина, словно решая что-то для себя.       — Пошли, — сказал он негромко.       Чимин мог бы спросить, что Чонгук задумал, но не стал. Внутри него вдруг родилась странная уверенность — ему хотелось довериться, просто идти за ним, не спрашивая, куда ведёт дорога.       Чонгук шагал легко, будто знал этот путь наизусть. Они пересекли пустую улицу, свернули в переулок, где за высокими заборами прятались чьи-то дворы. Вокруг было тихо, слышался только шорох их шагов по потрескавшемуся асфальту.       Они поднялись на холм, где когда-то была дорога, но теперь осталась только тропинка, поросшая травой. Чимин почувствовал, как сердце стучит быстрее — не от усталости, а от предвкушения. Впереди показалось здание, засыпанное опавшими листьями. Старый купол, когда-то белый, теперь потемнел от времени.       — Это... обсерватория?       Чонгук кивнул.       — Давно заброшенная.       — Откуда ты о ней знаешь?       — Нашёл случайно, когда бродил по городу.       Чимин даже не подозревал об этом месте.       Чонгук потянул за тяжёлую металлическую ручку — дверь поддалась с лёгким скрипом. Внутри пахло пылью и чем-то прелым, но воздух был не тяжёлым. В свете луны Чимин увидел телескоп, стоящий у огромного окна, сквозь которое открывался вид на ночное небо. Пак прошёлся по залу.       Тишина между ними стала плотнее. Чимин чувствовал, как внутри него что-то едва заметно дрожит, как будто он стоит на пороге чего-то важного.       — Чонгук...       Тот повернул голову, и Чимин вдруг осознал, что расстояние между ними стало меньше.       — Да?       Чимин не знал, как сформулировать то, что крутилось у него в голове. Всё, что он чувствовал в этот момент, казалось слишком большим, слишком необъяснимым. Но Чонгук, похоже, понял без слов. Он шагнул ближе, едва заметно наклоняя голову.       — Если хочешь, чтобы я остановился, — тихо сказал Чонгук, — просто скажи.       Чимин не сказал.       И когда Чонгук приблизился, он почувствовал его сбившееся дыхание. Сердце стучало в груди громко, так, что казалось, даже стены старой обсерватории могли его услышать.       Чонгук сначала просто задержался в этом близком расстоянии, будто давая Чимину возможность передумать. Но Чимин не двигался. Он только смотрел на Чонгука, на его тёмные глаза, в которых отражалась луна, и чувствовал, как в животе медленно растекается жар.       Когда Чонгук наклонился чуть ниже, Чимин закрыл глаза. И в следующий миг почувствовал его губы.       Прикосновение было лёгким, едва ощутимым, словно проверяющим. Горячие губы Чонгука медленно скользнули по Чиминовым, будто он не хотел спугнуть этот момент. Но в этом осторожном касании было нечто большее — ожидание, сдержанная эмоция, тянущаяся тонкой нитью между ними.       Чимин не знал, кто из них углубил поцелуй. Он просто слегка приоткрыл рот, и Чонгук тут же подался ближе, углубляя контакт.       Поцелуй стал глубже, чуть требовательнее. Губы Чонгука двигались неспешно, изучая, пробуя. Вкус его был немного сладковатым, с оттенком чего-то неуловимого, чего-то, что хотелось чувствовать ещё и ещё.       Чимин не сразу понял, что его пальцы сжали ткань на груди Чонгука, будто ему нужно было за что-то удержаться. А потом, ведомый внезапным порывом, он поднял руки и коснулся его лица, кончиками пальцев скользнув по скулам, очерчивая линию челюсти. Чонгук вздрогнул — едва заметно, но Чимин почувствовал это. Он ответил на поцелуй увереннее, сильнее.       Этот поцелуй был чем-то неизбежным.       Чонгук поцеловал его мягче, словно пробуя последнее прикосновение перед тем, как разорвать контакт. Он едва отстранился, так, что их дыхания всё ещё смешивались.       Чимин открыл глаза. В темноте обсерватории взгляд Чонгука казался особенно пронзающим. Он смотрел на Чимина внимательно, пристально, будто искал в нём ответ.       Чимин не знал, что сказать. Но, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится, понял — слова были не нужны.       Чимин не знал, сколько времени они так стояли, не отдаляясь, но и не приближаясь. Чонгук смотрел на него всё так же, словно хотел запомнить каждую деталь его лица в этот момент.       — Ты в порядке? — голос Чонгука прозвучал хрипло.       Пак моргнул, возвращаясь в реальность. Он медленно кивнул, не в силах сразу подобрать слова. Всё, что только что произошло, было так естественно. Как будто иначе и быть не могло. Он всё ещё чувствовал легкое покалывание от губ Чонгука.       — Я... — Чимин осёкся, не зная, как выразить то, что творилось у него внутри.       Он никогда не чувствовал подобного. Такого захватывающего, щемящего ощущения, будто с ним произошло что-то по-настоящему важное. Чонгук не спешил, не давил. Только смотрел на него, позволяя самому осознать свои чувства.       Чимин медленно вдохнул, переводя взгляд на ночное небо, раскинувшееся над ними. Звёзды сияли ярко, казалось, даже светлее, чем обычно. Может быть, это было просто его воображение.       — Здесь красиво, — тихо сказал он, скорее, чтобы заполнить тишину.       Чонгук кивнул, но продолжал смотреть не на небо, а на него.       — Да, — согласился он.       Чимин повернул голову, встречаясь с его взглядом. В груди что-то дрогнуло. Чонгук улыбнулся — легко, почти неуловимо.       — О чём ты думаешь? — снова спросил он, его голос был мягким.       Чимин облизнул губы.       — О том, что мне больше не хочется убегать.       Чонгук на секунду задержал дыхание, а потом медленно выдохнул, и в его глазах мелькнула искренность.       — Тогда не убегай, — сказал он так просто.       И Чимин понял, что не собирается. Чонгук снова сократил расстояние между ними, и в этот момент Пак вдруг понял, что уже не может отступить. Чимин посмотрел на Чонгука, задерживая взгляд на чуть приподнятых уголках губ. В его глазах отражалось что-то странно завораживающее.       Их губы встретились снова — на этот раз мягче, глубже, с тёплой настойчивостью. В этом поцелуе не было растерянности или сомнений. Только осознание того, что они оба хотят этого момента. Чонгук медленно провёл пальцами по линии его челюсти, скользнул вниз к шее, а Чимин потянулся ближе, позволяя ощущениям захватить его целиком. Он чувствовал Чонгука, его тепло, чувствовал, как сердце стучит где-то в груди, и впервые за долгое время не пытался анализировать каждое своё движение.       Чонгук целовал его мягко, но с подспудной жадностью, наслаждаясь момент, будто боялся, что он оборвётся слишком быстро. А Чимину не хотелось, чтобы это заканчивалось. Он чувствовал, как пальцы Чонгука зарываются в его волосы, как он наклоняет голову, углубляя поцелуй, прижимаясь ближе, ближе, ближе...       И если в прошлые разы Чимин мог ещё хоть как-то контролировать себя, то сейчас ему просто не хотелось. Он сжал ткань Чонгуковой футболки, потянул его к себе, выгибая спину, а затем провёл ладонями по его плечам, ощущая, как под тонкой тканью напрягаются мышцы. Чонгук тоже больше не сдерживался. Его рука скользнула по спине Чимина, очерчивая лопатки, скользнула ниже — не спеша, но намеренно.       — Ты сводишь меня с ума, — на выдохе произнес Чонгук.       Его руки по-прежнему лежали на талии Чимина — не сжимая, не требуя, просто ощущая. Он будто запоминал его, проводя большими пальцами по ткани. Чимин мягко улыбнулся.       — У тебя что-то в волосах, — вдруг сказал Пак, касаясь его тёмных прядей, но не убирая ничего, просто находя оправдание тому, чтобы продлить прикосновение.       Чонгук хмыкнул, подаваясь ближе.       — Ты уверен?       Чимин не стал отвечать, лишь наклонился, снова целуя губы. Чонгук не стал отстраняться, но и не спешил снова целовать. Он смотрел на Чимина с едва заметной ухмылкой, будто наслаждался тем, как тот нетерпеливо сжимает его запястье, не пытаясь, но явно желая потянуть ближе.       — Ты чего? — Чимин прищурился, будто пытался разгадать его мысли.       — А ты? — Чонгук наклонился, так близко, что их губы почти соприкоснулись, но всё же не смыкались.       — Чонгук... — Пак выдохнул с легким предупреждением.       — Да? — тот приподнял бровь, откровенно дразня его.       Чимин фыркнул и, не выдержав, сам потянулся к нему, но Чонгук ловко отстранился, лишь скользнув носом по его щеке.       — Ах ты... — Чимин тихо рассмеялся, пальцами сжимая его рубашку.       — Что? — Чон снова качнул головой, слегка касаясь губами его кожи, но не там, где тот ожидал — чуть ниже, у уголка губ.       — Ты прямо нарываешься, — Пак прикусил нижнюю губу, чувствуя, как сердце бешено стучит.       — Возможно, — Чонгук усмехнулся. — Что ты с этим сделаешь?       — Вот что, — Чимин резко потянул его за рубашку, заставляя полностью прижаться, и сам накрыл его губы поцелуем.       Чонгук едва слышно хмыкнул в ответ, но поддался мгновенно. Пак целовал его с вызовом, с явным намёком на месть, но, кажется, это только больше подогревало азарт парня. Он скользнул ладонями по его талии, медленно, с нажимом, будто хотел показать, кто здесь всё же ведёт игру.       Чимин вдруг резко прервал поцелуй, глядя ему прямо в глаза, а затем, медленно наклонившись к его уху, прошептал:       — Играешь со мной, Гуки?       Чонгук усмехнулся, пальцем мягко проведя по его пояснице.       — Тебе ведь нравится, Минни.       Чимин не успел ответить — Чонгук снова накрыл его губы, но на этот раз поцелуй вышел другим. Не дразнящим, а каким-то слишком живым, слишком настоящим, будто в этом моменте не было ничего, кроме них двоих.       Пак прижался ближе, ладонями сжимая его затылок, чувствуя, как Чонгук отвечает с той же жадностью. Их дыхание смешалось, пальцы скользнули по коже, цепляясь, удерживая, требуя. Всё вокруг будто потеряло смысл, кроме горячих прикосновений, бешеного сердцебиения и того, как Чонгук почти неслышно выдыхает его имя.       И вдруг — раскат грома.       Чимин вздрогнул, но даже не подумал отстраняться, а вот Чонгук, напротив, резко разорвал поцелуй и поднял голову. В следующее мгновение небо разорвал ливень.       — Черт! — рассмеялся Чонгук, тут же хватая Чимина за руку. — Бежим!       — Что? Куда?! — Пак тоже засмеялся, но не успел осознать, что происходит, как оказался вытащенным под проливной дождь.       Капли тут же намочили их волосы, одежду. Чонгук тянул его за собой, а Чимин просто смеялся — звонко, беззаботно, так, как будто дождь смывал всё лишнее, оставляя только их и этот момент.       — Ты ненормальный! — Пак почти кричал, перекрывая шум дождя, но в его голосе не было ни капли раздражения, только восторг.       — А ты что, нет? — Чонгук резко развернулся, схватил его за запястья и потянул к себе, заставляя их буквально влететь друг в друга.       — Ненавижу тебя! — смеясь, выдохнул Чимин, пытаясь хотя бы немного отдышаться.       — Конечно-конечно, — Чонгук ухмыльнулся, глядя ему прямо в глаза. Дождь стекал по его лицу, мокрые пряди прилипли к лбу, но он всё равно выглядел дьявольски довольным.       Чимин шумно вдохнул, не сводя с него взгляда, а потом засмеялся ещё громче, запрокинув голову назад, позволяя дождю полностью накрыть их.       Это был момент, в котором не существовало ничего, кроме них двоих.       Чонгук вдруг остановился, продолжая сжимать пальцы Чимина, но уже не смеясь. Дождь лил нещадно, стекая холодными каплями по лицу, но Чонгук, казалось, этого не замечал. Он смотрел только на него — слишком пристально, слишком глубоко, слишком честно.       Чимин слабо выдохнул, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее.       — Почему ты так смотришь? — голос сорвался на хрип. Чонгук не ответил сразу. Он медленно поднял руку, большим пальцем убирая мокрую прядь с его лица, прежде чем тихо, но с какой-то необъяснимой уверенностью прошептал:       — Потому что я никогда не видел ничего красивее.       Чимин замер.       Это не было просто комплиментом. В голосе Чонгука звучало что-то такое, от чего внутри всё переворачивалось, что-то обжигающее, от чего перехватывало дыхание.       Он даже не понял, что делает, когда его пальцы сжались крепче на его руке.       Чонгук вдруг коротко усмехнулся, но его взгляд оставался тем же — слишком глубоким, слишком настоящим.       Дождь не стихал, но они уже не бежали. Шли быстро, бок о бок, пока улицы не опустели окончательно, оставляя только звук капель, барабанящих по асфальту.       Чонгук не отпускал его руку. Не сжимал слишком сильно, не делал из этого чего-то особенного — просто держал, будто так и должно быть.       Чимин чувствовал тепло его ладони, даже несмотря на ледяную воду, промочившую их насквозь.