Winds of the Night

"Единственный способ избавиться от искушения – поддаться ему." – Оскар Уайльд

      Встреча с Чонгуком изменила Чимина. Он смог поменять привычный ритм жизни Пака, еще недавно дни которого были наполнены лишь работой и вечными недосыпами, а будни тянулись однообразной чередой.       Чон ощущался как порыв теплого ветра, как яркая луна ночью.       Теперь реальность Чимина была окрашена иначе: в ней появились разговоры до рассвета, вспышки эмоций, прикосновения, от которых перехватывало дыхание.       Чонгук был рядом с ним уже четыре месяца. Четыре месяца признаний, тёплых взглядов, ощутимого притяжения, от которого воздух между ними становился напряжённым. Чимин чувствовал это. Он замечал, как замирает дыхание Чонгука, как его голос становится ниже, а пальцы задерживаются на его коже чуть дольше.       Но что-то останавливало Чонгука. Он, такой уверенный и смелый, неожиданно медлил. Хотя Чимин знал, что тот хочет большего. Знал это по долгим поцелуям, по тому, как дрожит воздух вокруг, когда они остаются наедине.       Так почему же он не делает первый шаг?       Чимин не собирался ждать. Огонь, разгорающийся в нём лишь от одного затуманенного взгляда Чонгука, не давал покоя.       Он желает Чона. И знает, что тот хочет того же.       Пора Паку сделать первый шаг. И он предпринял попытку, когда впервые оказался у Чонгука дома. Это было волнующе – обычно их встречи проходили в шумных кафе, на узких улочках города, под светом уличных фонарей или у Чимина, где их разговоры затягивались до рассвета. Но сегодня Чонгук пригласил его к себе, без особых причин и объяснений, словно это было самым естественным продолжением их вечера.       Его квартира удивила Чимина. Пространство оказалось совсем не таким, каким он его представлял. Ему казалось, что Чонгук живёт в месте, отражающем его самоуверенность и смелость – в чём-то дерзком, современном, возможно, с контрастными цветами и смелыми акцентами. Но реальность оказалась иной.       Обстановка здесь была сдержанной, почти минималистичной, но уютной. В воздухе витал лёгкий, ненавязчивый аромат – что-то древесное, смешанное с едва уловимыми нотками кофе и цитрусов. В углу гостиной горела тёплая лампа, отбрасывая мягкие, слегка размытые тени на стены. Диван выглядел удобным, чуть небрежно застеленный пледом, а рядом на столике лежала стопка книг – одни с закладками, другие раскрытые, словно Чонгук читал их одновременно.       Чон, кажется, немного нервничал.       Чимин улыбнулся. Ему было здесь комфортно. Но он не просто так согласился прийти сегодня. В груди медленно разливалось предвкушение – тихое, но неотвратимое.       Вечер проходил удивительно спокойно. Они перекусили чем-то простым — Чонгук достал из холодильника несколько закусок, а Чимин разложил их на низком столике перед диваном. Не было спешки, не было надобности поддерживать разговор — тишина между ними не казалась неловкой, скорее наоборот, обволакивающей, уютной.       После еды они включили фильм. Чимин выбрал его почти наугад, и оказалось, что это старый классический боевик, полный абсурдных сцен и преувеличенных спецэффектов. Они то посмеивались над нелепостью сюжета, то замирали в напряжённые моменты.       Когда кино закончилось, Чонгук взял в руки джойстик и запустил игру. Экран засветился яркими красками, тихая музыка заполнила комнату. Чимин почти не следил за происходящим — он устроился в объятиях Чонгука, позволив себе расслабиться. Чонгук одной рукой удерживал джойстик, другой лениво скользил по плечу Чимина, проводя пальцами по ткани его тонкой кофты.       Чимин чувствовал тепло его тела, слышал ровное дыхание, ощущал, как напряжённо Чонгук сосредоточен на игре. Но больше всего его внимание привлекали эти случайные прикосновения — невесомые, но заставляющие сердце биться быстрее. Он закрыл глаза, вдыхая родной запах.       С каждым новым прикосновением Чонгука желание, затаившееся в глубине, становилось всё явственнее.       Чимин с интересом наблюдал, как Чонгук быстро нажимал кнопки на джойстике, сосредоточенно глядя в экран. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, его взгляд был пристальным, а пальцы двигались чётко и уверенно.       — Ты всегда так серьёзно играешь? — усмехнулся Чимин, подтянув колени к груди.       Чонгук на секунду скользнул по нему взглядом и фыркнул: — А ты всегда так серьёзно наблюдаешь? Может, попробуешь сам?       Чимин приподнял брови. Он действительно никогда особенно не увлекался видеоиграми, но, глядя на Чонгука, вдруг почувствовал азарт.       — Ладно, давай, — сказал он, отстраняясь от Чона и опускаясь рядом с ним. — Объясни, как играть.       Чонгук покосился на него, ухмыльнулся и протянул второй джойстик.       — Окей, всё просто. Бьёшь, уворачиваешься, комбинируешь удары. Пробуй, а там разберёшься.       Чимин сжал джойстик в руках, нахмурившись. Чонгук запустил бой, и спустя пару секунд его персонаж резко атаковал. Чимин не успел среагировать и получил сокрушительный удар.       — Эй! — возмутился он, повернув голову к Чонгуку.       — Ну ты же сказал, что хочешь играть, — усмехнулся тот.       Чимин фыркнул, вцепился в джойстик крепче и с новым упорством уставился в экран. Теперь ему было принципиально победить, но Чонгук играл слишком хорошо. Он легко обходил все его атаки и раз за разом отправлял Чимина в нокаут.       Проиграв третий раз подряд, Чимин тяжело выдохнул и откинул голову назад.       — Так не пойдёт, — пробормотал он. Потом, внезапно распрямившись, повернулся к Чонгуку и сказал: — Ладно. Раз так... давай сделаем игру интереснее.       Чонгук приподнял бровь.       — Что ты задумал?       Чимин хитро улыбнулся.       — Предлагаю играть на раздевание. Проиграл раунд — снимаешь что-то из одежды.       Чонгук моргнул. Он склонил голову набок, внимательно вглядываясь в Чимина, будто пытаясь понять, насколько тот серьёзен.       — Ты точно хочешь этого? — медленно спросил он, проведя языком по губе, где недавно появился пирсинг.       Чимин почувствовал, как внутри приятно заныло, но внешне остался невозмутимым.       — Боишься проиграть? — подначил он.       Чонгук тихо хмыкнул, сжал в руках джойстик и устроился поудобнее.       — Ты сам напросился, милый. Не обижайся, когда останешься без одежды.       Чимин только усмехнулся, но внутри у него всё уже начало гореть.       Они запустили новый раунд.       Чимин держал джойстик крепко, изо всех сил стараясь сконцентрироваться, но его мысли уже блуждали где-то на грани дозволенного. Ему было жарко, хотя в комнате стояла привычная прохлада.       — Не отвлекайся, — усмехнулся Чонгук, на мгновение повернув голову в его сторону.       — Я и не отвлекаюсь, — буркнул Чимин, хоть это и было откровенной ложью.       Игра шла натужно. Чимин, вопреки ожиданиям, держался дольше, чем в прошлые разы. Он выучил основные комбинации, стал быстрее реагировать на удары, и впервые за вечер на его лице появилась самодовольная улыбка.       Но стоило ему зазеваться — Чонгук нанёс резкий удар, выбив остаток его здоровья.       — Ну что, с чего начнёшь? — лениво протянул Чонгук, откидываясь на спинку дивана.       Чимин вздохнул, покосился на него исподлобья и, не спеша, потянулся к подолу своей кофты. Скинул её через голову и отбросил в сторону. Под ней оказалась тонкая белая майка, чуть прилипшая к коже.       Чонгук провёл по нему внимательным взглядом, но ничего не сказал, лишь хмыкнул и запустил следующий раунд.       На этот раз Чимин играл более агрессивно.       Они оба склонялись ближе к экрану, полностью погруженные, но Чонгук явно получал удовольствие не только от игры, но и от вида Чимина — с прикушенной губой, с горящим взглядом, с лёгким румянцем на скулах от возбуждения.       — Ещё чуть-чуть... — пробормотал Чимин, когда Чон остался с крохотной полоской жизни.       В последний момент он нажал комбинацию кнопок, и его персонаж провёл мощную атаку, сбивая Чонгука с ног. В ту же секунду на экране вспыхнуло: "ПОБЕДА!"       Чимин невольно задержал дыхание.       Уголки губ Чонгука устремились вверх, он взялся за край чёрной обтягивающей футболки и, не спеша, стянул её через голову.       Гладкая кожа, идеально очерченные мышцы, несколько старых, едва заметных шрамов, о происхождении которых Чимин так и не спросил. А ещё пирсинг на груди, о котором он тоже не знал.       Он сглотнул.       Чонгук усмехнулся, будто почувствовав его взгляд.       — Ты всё ещё хочешь продолжать? — спросил он, небрежно отбросив футболку в сторону.       Чимин посмотрел на него, встретился с его тёмными глазами. Он наклонился ближе, чувствуя, как между ними искрит воздух.       — Давай ещё, — прошептал он.       Чонгук чуть склонил голову набок, его губы тронула ленивая ухмылка. Он запустил новый раунд, но Чимин почти не смотрел на экран.       Пак чувствовал, как атмосфера между ними меняется, как напряжение с каждой секундой сгущается, наполняя комнату невидимыми разрядами.       Чонгук выглядел слишком собранным. Спокойным. Он снова атаковал в игре, легко нанося удары, но Чимин чувствовал, что это лишь видимость контроля. Его дыхание было чуть глубже, чем обычно, пальцы сильнее сжимали джойстик, а взгляд, когда он бросал его на Чимина, был чертовски голодным.       Чимин проиграл снова.       Его сердце стучало слишком быстро, когда он потянулся к подолу своей майки. Он сделал это нарочно медленно — слегка приподнял ткань, затем остановился, будто передумывая.       Чонгук прищурился.       — Чимин... — его голос прозвучал глуже, с опасной хрипотцой.       Чимин улыбнулся и всё-таки стянул майку.       Чонгук резко втянул воздух, отбросил джойстик и резко наклонился к Паку.       — Знаешь, — прорычал он, обхватывая ладонью его затылок, — я не уверен, что хочу продолжать эту игру.       Чимин не успел ответить. Чонгук уже впился в его губы, требовательно, почти жадно. Чимин застонал в ответ, утопая в этом поцелуе, в этом огне, который вспыхнул между ними.       Чонгук притянул его ближе, его пальцы горячо скользнули по обнажённой коже, оставляя за собой лёгкие мурашки. Чимин обвил руками его шею, полностью отдаваясь моменту, не думая ни о чём, кроме того, как сильно он этого хотел.       Их дыхание смешалось.       Чимин застонал, когда Чонгук прикусил его нижнюю губу, задерживаясь на секунду, позволяя почувствовать холод металла пирсинга. Это сводило с ума.       Чонгук двигался жадно, будто слишком долго сдерживал себя, но в каждом его движении всё ещё была та скрытая осторожность, то сдерживаемое нетерпение. Будто он боялся, что Чимин остановит его.       Но Чимин и не думал этого делать.       Он выгнулся к нему навстречу, ладонями скользнул по его груди, чувствуя, как лихорадочно бьется сердце, как напряжены мышцы. Он хотел его. До дрожи, до потери дыхания.       — Чонгук... — его голос дрогнул, едва слышный в тишине комнаты.       Тот сжал его талию, притягивая ближе, пока их тела не соприкоснулись полностью. Чонгук дышал тяжело, его пальцы сжимались на талии Чимина, будто он пытался удержаться от чего-то большего. Но в этом взгляде, полном дикого желания, уже не осталось и намёка на сдержанность.       — Я так хочу тебя, Минни, — прохрипел Чонгук, прежде чем снова завладеть его губами.       Чимин задыхался в этом поцелуе, в этой страсти, что захватывала их обоих. Его тело отзывалось на каждое движение Чонгука — от лёгкого касания пальцев на его спине до грубых, требовательных поглаживаний по бёдрам.       — Возьми меня, — прошептал Чимин, его губы задели кожу у самого уха Чонгука, и тот едва слышно выругался.       Чон приподнял его, усаживая к себе на колене, и с остервенелой жадностью впился в его ключицы, оставляя отметины. Чимин едва слышно стонал, запрокинув голову назад, жадно хватая воздух. Чонгук требовательными поцелуями спускался ниже по телу Пака, пока не добрался до его соска. Он нежно подул на него, а после всосал, не отрывая взгляда от Чиминова лица, на котором отражалось удовольствие.       Член внизу неприятно ныл, но стоило Чимину заерзать, находя долгожданное прикосновение, как Чонгук прорычал в ареолу.       Пак решил подразнить его ещё больше — приподнялся, скользя бёдрами вниз, ощущая горячее соприкосновение через одежду. Чонгук резко перехватил его талию, сжимая её с такой силой, будто пытался удержаться. Его дыхание сбилось, в глазах вспыхнул голод.       Внезапно Чонгук перевернул их, нависая сверху, и жадно скользнул губами вниз по его телу, оставляя влажный, пульсирующий след. Чимин задыхался, его живот подрагивал, а поясница выгибалась, словно умоляя о продолжении. Чонгук не останавливался — языком очертил линию пупка, жадно посасывая кожу, прежде чем двинуться ещё ниже.       — Чонгук... — хрипло выдохнул Чимин, цепляясь пальцами за его волосы, а затем судорожно прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать стон.       Но он лишь усмехнулся, и его губы вжались в Чимина с жадностью, застрявшей где-то между голодом и одержимостью. Его пальцы, горячие и твердые, как ускользающее пламя, сжались на поясе спортивных штанов, медленно стягивая их вниз. Ткань скользила по коже, обнажая бедра, застывшие в напряжении, и мокрое пятно на боксерах.       Чимин хныкал. Настолько жалобно, что казалось, будто его дыхание пропитано просьбами, которые он не успевает озвучить. Его пальцы впивались в волосы Чонгука, требовательно оттягивая их назад.       — Минни, — голос Чона звучал с хрипотцой, — тебе когда-нибудь делали минет?       Чимин распахнул глаза, расширенные зрачки блеснули темнотой. Он покачал головой — медленно, будто пытаясь осмыслить вопрос. Но осмысливать было некогда.       Чонгук рванул трусы вниз, и в воздухе повисла тяжесть. Разгоряченный член прижался к животу, оставляя липкие следы.       Чонгук лизнул основание. Слишком лениво, растягивая момент. Его язык был горячим и Чимин вздрогнул, когда он толкнулся в узкую щель уретры.       — Ах... — его голос оборвался на гортанном выдохе.       Чонгук втянул щеки, глубже вбирая орган в рот, совершенно не заботясь о том, как саднит горло.       Тело Чимина лихорадило. Он дернулся, выталкивая бедра вперед, стараясь получить больше, но в следующий миг тепло исчезло.       Чонгук отстранился.       Чимин тихо заскулил, жадно глядя вниз, и потянулся к своему члену, намереваясь закончить самому. Но Чонгук поймал его руку, грубо сжав, и начал медленно вести губами по внутренней стороне ладони. Губы обожгли запястье. Зубы коснулись чувствительной кожи.       — Гука... — Чимин жалобно выдохнул. — Пожалуйста...       Чонгук не ответил. Одной рукой перехватил его запястья и заломил их вверх, прижимая к дивану, а другой он схватил член Чимина, пальцы сжимались слишком медленно, выдавливая стоны из горла.       Чимин извивался. Чонгук наслаждался этим.       А потом он перевернул Пака на живот и заставил выгнуться.       Чонгук провел ладонями по изгибам Чимина, словно изучая его заново. Пальцы сжались на бедрах, разводя их чуть шире, заставляя того чувствовать себя раскрытым, уязвимым — и от этого только сильнее дрожащим от предвкушения.       Чонгук опустился ниже, его дыхание обжигало кожу, горячие губы оставляли ленивые, влажные поцелуи вдоль позвоночника. Чимин вздрагивал от каждого прикосновения, его пальцы судорожно сжимали плед.       — Расслабься, — голос Чона прозвучал низко, почти ворчанием, прежде чем его язык скользнул по чувствительной подрагивающей коже, проникая внутрь.       Чимин резко втянул воздух, его бедра дернулись, но руки Чонгука крепче вжались в его талию, не давая уйти от ласки.       Каждое движение языка было пыткой — неторопливой, влажной, смакующей его реакцию. Чонгук изучал его, пробовал, проникал глубже, заставляя Чимина стонать громче и слаще.       Пак чувствовал, как все внутри него становится тягучим, напряжение завязывалось в тугой узел где-то внизу живота. Его спина выгибалась сильнее, губы раскрылись, отчаянно выдыхая имя Чонгука.       А Чон, казалось, наслаждался этим до безумия. Он не спешил. Он двигался с мучительной медлительностью, будто хотел заставить Чимина почувствовать каждый миллиметр его языка, каждую влажную, жгучую ласку. Он наслаждался тем, как подрагивало тело под ним, как напрягались мышцы, как Чимин извивался, пытаясь либо сбежать от этого, либо получить больше.       — Чонгук… — голос Пака сорвался.       Он не мог думать. Мысли распадались на липкие, тягучие ошметки, растворяясь в ощущениях. И когда Чонгук снова коснулся его, теперь уже с чуть большей настойчивостью, чуть глубже, он не сдержал сдавленный вскрик, выгибаясь в его ладонях.       — Умница… — Чонгук провел ладонью по влажным от пота волосам Чимина, его голос был низким, одобрительным, будто растекающимся по коже горячей патокой.       Пак тяжело дышал, его руки обмякли, больше не в силах держать вес. Чонгук легко уложил его обратно, теперь уже лицом к себе, чтобы в полной мере насладиться этим видом — раскрасневшиеся щеки, полуоткрытые губы, глаза, в которых плескалось затуманенное удовольствие. Он запоминал каждую деталь, врезая её в память.       Одним движением он стянул с себя штаны, вместе с боксерами, и горячий, пульсирующий от напряжения член вырвался наружу, блестя каплями предэякулята. Он двигался неторопливо, намеренно растягивая момент, ловя взгляд Чимина, жадно смакуя его прерывистое дыхание.       Когда он подвел головку ко входу, Пак вздрогнул, судорожно втянув воздух, его бедра едва заметно раздвинулись.       А потом Чонгук вошел резко, до основания. Он толкнулся, затем еще раз, глубже, жестче, и воздух наполнился звуками — глухими стонами, сдавленными выдохами, влажными хлопками сталкивающихся тел.       Чонгук толкался резко, без пощады, погружаясь до самого конца, и Чимин срывался на захлебывающиеся стоны, сжатые, дрожащие, наполненные отчаянием и мольбой. Боль смешивалась с наслаждением, и эта смесь взрывалась внутри него горячей волной, заставляя тело выгибаться, требовать, умолять о большем.       — Не останавливайся… Чон, пожалуйста… — голос Чимина дрожал, пропитывая воздух сладким, липким желанием.       Это не было нежностью. Это было безумием, огненной страстью, которая вспыхнула между ними, выжигала всё вокруг, оставляя лишь пылающие тела, жаждущие друг друга. Чонгук вжимался в него глубже, крепко удерживая за бёдра, оставляя красные отпечатки на коже, зарывался губами в его шею, кусал, впечатывал в него свою ненасытность.       Чимин судорожно цеплялся за него, не зная, где найти опору, кроме горячего тела Чона. Каждый новый толчок взрывался внутри него искрами, разливаясь сладкой агонией по всему существу.       — Чон… — голос сорвался, утонул в пространстве, растаяв между их запутавшимися дыханиями.       Чонгук толкнулся в последний раз — сильнее, до дрожи в конечностях, до полного растворения в ощущениях. Его дыхание сбилось, пальцы с силой сжались на теле Чимина, оставляя следы.       Чимин вскрикнул, выгибаясь под ним, его тело напряглось в острой, почти болезненной вспышке наслаждения, заставляя каждый нерв пылать.       Они упали, обессиленные, скованные всё ещё спутанными дыханиями. Чонгук не сразу разжал пальцы, всё ещё крепко удерживая Чимина, словно боялся, что тот исчезнет. Их горячие тела прижимались друг к другу, пропитанные потом и эхом только что пережитой страсти.       Минуты текли медленно. Чимин первым пошевелился, тяжело вдохнув, его руки нащупали Чонгука, притягивая его ближе, будто прося не отпускать.       Чонгук усмехнулся — тихо, с ласковой хрипотцой. Он провёл пальцами по влажной коже Чимина, зарывшись лицом в его волосы.       — Засыпай, — его голос был низким, довольным, почти мурчащим.       Чимин не ответил, лишь крепче вжался в него, позволив сну забрать их обоих, оставляя лишь тёплое послевкусие пережитой ночи.